Во вторник Страстной недели фарисеи и книжники в храме задавали Христу всякие «неудобные» вопросы. Хотели его унизить, «разоблачить», а в итоге он их обличил. Тут все ясно и, как везде в Евангелии, применимо к современности. Суть многих умников – затуманить, искусить человека, отвлечь его от главного, что сейчас видим повсеместно. Целью, смыслом жизни стали внешние достижения, на которые тратиться человек. Какие достижения?
Есть сложные для понимания слова псалма «Се боле неправдою, зачат болезнь, и роди беззаконие» (в современном переводе: «Знай: кто зачинает зло, тот несчастье в себе вынашивает и обман рождает»). То бишь даже мысли плохие приводят к беде. Как мусульмане говорят о том, что судить человека будут не столько по действиям его сколько по нияту (по намерениям). Ведь можно и вроде бы доброе дело делать с корыстными, злыми целями, благими намерениями выложена дорога в ад.
Вот вроде бы мы следуем общепринятым установкам – учимся, повышаем квалификацию, много работаем, а для чего, зачем? В большинстве случаев намерение, пусть невысказанное, но четкое, у нас одно – потешить гордыню и обогатиться. Потому что, работая в поте лица, получаем больше, чем нам действительно нужно. Ради опасных излишков трудимся, забывая главное, о чем говорит святой Тихон: «Фараон давал израильтянам много работы и много еды, чтобы они забыли Бога». Тысячи лет назад это было, а чем не про наше общество?
Снова приведу в пример мусульман, с которыми много говорила на эту тему. Они обязаны вставать на молитву 5 раз в день. И классическая ситуация – работа от сих до сих. Очень сложно прерваться, чтобы помолиться. Увлеченная работа, от которой, возможно, зависят другие люди, команда. И ты такой вдруг: «Стоп. У меня время молитвы». Бросаешь все, сваливаешь с совещания, закрываешь комп, складываешь ручки и молишься. Вот тут проверка. Чем ты готов пожертвовать ради общения с Всевышним? Еще сложнее мысленно отключиться от дел, уйдя в молитву. С каждым такое бывало. Вроде губами читаешь «Отче наш», а в голове у тебя суета всякая. Работа ради денег, ради места в обществе, ради социального статуса затуманивает, искушает. Поэтому она сегодня – ложное мерило человеческой личности, его сути. Эта такая проверка человека – что для него важнее? Он – в глазах других? Или он в глазах вечности?
В Евангелии читается это на раз. Зачем книжники и фарисеи стали книжниками и фарисеями? Зачем топали в храмы каждый день, на работу? Гордыня в корне их дел. Слава и деньги. Статус. В этом смысле Иисус – антистатусный категорически.
Я уже давно ориентируюсь на нищих. Мне нравятся люди, которые живут одним днем, такие, от которых большинство сторонится. А всякая солидная богема у меня вызывает отторжение. Ей есть, что терять. И она за это держится мертвой хваткой. А бедняк держится только за веру свою, которая надежнее вклада в банке и крепости. Но общественные установки – иные.
Говорили сегодня утром со Штефаном об этом. Он вспомнил несколько своих знакомых, которые всю жизнь трудились, как рабы, хотя в обществе считаются очень крутыми - «добились многого». Чего добились? Один, например, пока ноги ходили, трудился, чтобы пенсия была побольше. Вышел на пенсию, купил дом на Кипре и через две недели после того, как заселился, умер. Или вот еще одна благополучная, образцовая немецкая семья, как у них дети появились на свет, они стали строить дом как в журнале –у озера, с лужайками и прочим, чтобы у каждого ребенка был свой «райх» – своя комната с отдельным санузлом и спортзал на чердаке, чтобы дети крепкими росли. Дом построили как раз, когда дети школу заканчивали. И где-то через пару лет все дети разъехались – по учебам, работам. Остались муж с женой в огромном доме с тремя пустыми детскими «райхами». Теперь работают, чтобы кредиты за этот дом выплатить и налоги на него тоже огромные. Но продать такое сокровище не могут. Вся жизнь ведь в него вложена. Привязаны теперь намертво к этой шикарной недвижимости.
Так мы впадаем в самую распространенную и мучительную зависимость – зависимость от работы, от накоплений. В основе жизни – страх потерять нажитое. И жажда его приумножить. Имущество над нами главенствует. Мы становимся рабами его. Живем в паническом страхе потерять заработанное. Тяжелыми, душными становимся. Имущество давит, сужает границы личности. Работа становится пожизненным заключением, когда она заточена не на удовлетворении самых скромных потребностей, а на приумножении уже приумноженного сто раз.
Очень сложно сказать накопительству «стоп». Оно всегда жаждет, требует большего. Как и слава. Как и статусность. Все это высасывает жизненную энергию, как пылесос. А что ее дает?
Сегодняшний пример. Иду по египетской улице с тяжелым рюкзаком, мне на встречу старик какой-то местный. Думала попросит милостыню или будет что-то мне продавать, видя, что я туристка. А он мне улыбается и показывает знаками: «Почему вы такая грустная? Почему не радуетесь? Беда у вас?» Вот это был для меня отличнейший «стоп». Улыбнулась египтянину, он мне – большой палец вверх: «Вот, теперь здорово!» И дальше пошел. А я улыбаюсь до сих пор. В улыбке – столько энергии, столько сил! Подзарядка, аккумулятор такой – простая улыбка от незнакомого человека. Исцеление даже. «Улыбайтесь, это сунна (закон)» - еще одно мусульманское требование, которое в очень религиозном советском кинематографе было переработано в мюнхаузенсковое: ««Умное лицо — это еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!»
Бриллиантами тоска не лечится. А вот улыбкой – легко. И не бывает некрасивых улыбок. Если человек улыбается искренне, он всегда преображается. Даже если рот у него беззубый и все лицо в морщинах.
Если встречаюсь с кем-то взглядом, обязательно улыбаюсь, у меня это на автомате. По реакции на твою улыбку человек читается сиюсекундно. Складывается его психологический портрет, улавливается главное в его характере – способен делиться или нет. Способен подзарядиться чужой теплотой, или нет. Открыто у него сердце или нет.
Бывает, люди отворачиваются, если я им улыбаюсь. Точно боятся моей улыбки. Не способны принять чужую радость. Это зажимы, страх, комплексы, это значит, человек холит и лелеет свое плохое настроение, боится чужого – хорошего. Проблемы в нем, с самим собой в контрах. Ну и с другими, наверное.
Книжники и фарисеи, мне кажется, такими и были. Серьезные. Лелеющие свою важность, значимость. А Христос у Матфея говорит: «мы играли вам на свирели, и вы не плясали», и Павел увещевал: «Всегда радуйтесь…» И вино – символ радости тоже. И как можно ободрить кого-то, не улыбаясь? Про это «будьте, как дети». И когда «возрадовался духом» Иисус, говоря «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам».
Для меня страстной вторник – не про фарисеев, а про то, на что они не способны. Про простоту, легкость, про обличение серьезности. Сегодня оно у меня – египетское. Как на этих фотках, Штефан их сделал, когда ко мне подошел хозяин верблюда 12-летний Юсиф, поскольку у нас нет возможности говорить на одном языке, мы с ним общаемся улыбками и уже отлично знаем друг друга. Там рядом еще египетский нищий Винсент, он вообще-то из Лондона, но несколько лет назад бросил всё и уехал в Египет «радоваться жизни». Соотечественники его покармливают).