Случилось это со мной совсем недавно. Кто бы мог подумать, что малолетняя шпана зайдёт так далеко. Дни стояли холодные, кусачие, а я пребывал в самом скверном расположении духа.
Виной моему настроению были женщины. Точнее — одна конкретная баба, из-за которой мир вокруг казался серым и неуютным. Я шёл по улице, пряча нос в воротник, и вяло размышлял о том, что серьёзные отношения — это просто не моё. Суть, впрочем, не в этом.
Дорогу мне преградили двое сорванцов на велосипедах. Мальчишкам было от силы лет по девять. Поравнявшись со мной, эти наглые создания синхронно вскинули руки и показали мне средние пальцы. Я даже оторопел. Секунду я просто стоял, хлопая глазами, а затем, придя в себя, крикнул им вдогонку пару крепких слов.
На мгновение показалось, что инцидент исчерпан. Но гнев уже закипел внутри, требуя выхода. Через пару сотен шагов я понял: так это оставлять нельзя. Нужно найти их родителей, а для этого придётся изловить самих засранцев.
Я ускорил шаг, свернул в узкий проход между домами, куда укатили велосипеды, и высматривал следы мокрых после лужи шин на асфальте.
— Ну, погодите, герои, — пробормотал я под нос. — Сейчас мы выясним, чьи вы будете.
Впереди, за углом старого склада, послышался звонкий смех и скрип цепи. Мальчишки явно не спешили уходить, уверенные в своей безнаказанности. Они кружили по площадке, обсуждая свою «победу».
— Видал, как он взвился? — донёсся до меня тонкий голос. — Аж покраснел весь, как рак!
— Да он старый просто, — отозвался второй. — Пока развернётся, мы уже у реки будем.
Я замер у края кирпичной стены, выжидая удобный момент. Сейчас они притормозят, и тогда я перекрою им путь к выезду.
*************
Не успел я сделать и шага, как мимо меня прошествовала живописная кавалькада. Пятеро цыганских детей, мал мала меньше — самому старшему на вид едва исполнилось семь лет, а младшим и вовсе по пять. Они двигались бесшумно, точно тени. Один из них, с неестественно огромным, кривым ртом, обернулся и одарил меня широкой улыбкой. Он заглянул мне в глаза так, как умеют только они: цепко, нагло, словно прощупывая глубину моих карманов сквозь ткань куртки.
Я замер и решил понаблюдать. Маленькие кочевники, не обращая на меня больше никакого внимания, направились прямиком к пацанам на велосипедах. Между ними мгновенно завязался какой-то странный, нервный разговор.
— Слышь, где кошка? — звонко выкрикнул старший из цыганят, преграждая путь переднему колесу. — Вы обещали принести!
Велосипедисты, ещё минуту назад казавшиеся мне хозяевами жизни, заметно сникли. Тот, что называл меня «старым», нервно дёрнул рулём.
— Нету кошки, убежала она, — буркнул он, пряча глаза. — Мы завтра притащим, честное слово.
— Завтра не катит, — криворотый мальчишка подошёл вплотную, почти касаясь рамы велосипеда. — Вы нам денег должны за тот уговор. Либо гоните монеты, либо велики теперь наши. Слезай давай, не толкайся.
Ситуация принимала неожиданный оборот. Мои недавние обидчики теперь сами оказались в роли жертв, причём прессовали их существа вдвое меньше ростом, но вдесятеро наглее. Я стоял в тени стены, гадая, во что превратится эта нелепая уличная сделка. Цыганята обступили велосипеды плотным кольцом, и в их движениях сквозила опасная, взрослая уверенность.
— Дяденька, помогите! — вдруг истошно завопил один из пацанов, заметив мой силуэт.
********************
Я вышел из тени, и физиономии юных велосипедистов мгновенно приобрели землистый оттенок. Кажется, ребята были близки к тому, чтобы обделаться прямо в сёдлах. Теперь они застыли, зажатые меж молотом и наковальней: с одной стороны — разъярённый взрослый, которого они только что оскорбили, с другой — дерзкая свора цыганят, претендующая на их имущество.
Я сделал шаг вперёд, намереваясь навести порядок, но ситуация пошла не по сценарию. Криворотый малец, ничуть не смутившись моего вида, внезапно подался вперёд и с сочным звуком плюнул мне прямо на ботинок.
— Тебе больше всех надо, что ли? — прошипел он, вскинув подбородок. Его глаза сверкнули недетской злобой. — Шёл мимо — и иди. Это не твоё дело, дядя.
Я опешил от такой наглости. Пока я подбирал слова, этот мелкий бес снова набрал в рот слюны и прицельно залепил мне на штанину. Грязное пятно медленно расползалось по ткани. Возмущение вскипело во мне, перехватывая дыхание, но в первый миг я даже не знал, как реагировать — бить ребёнка нельзя, а слов он явно не понимал.
Когда же он приготовился плюнуть в третий раз, у меня окончательно сорвало резьбу. Я шагнул к нему, резким движением сцапал за шкирку и встряхнул, как нашкодившего котёнка.
— Ну всё, приехали, — прорычал я, чувствуя, как дрожат от гнева руки. — Сейчас я отведу тебя к родителям. Пусть они посмотрят на своего героя и объяснят, как надо себя вести.
В ту же секунду самый мелкий из компании, карапуз лет пяти, с невероятной быстротой выудил из кармана грязных штанов потрёпанный смартфон. Он ловко ткнул пальцем в экран и прижал трубку к уху.
— Алло! Папа! Тут нашего бьют! — закричал он, не сводя с меня чёрных, как уголья, глаз. — На складах! Скорее сюда!
Велосипедисты, почуяв неладное, синхронно нажали на педали и дали дёру, только пятки засверкали. Я же остался стоять, крепко сжимая воротник извивающегося мальчишки, пока из трубки доносился чей-то хриплый, угрожающий бас.
****************
Не прошло и пары минут, как к воротам склада с надрывным рёвом подкатил старый дребезжащий седан. Двери распахнулись почти на ходу. Из салона буквально вывалился грузный, бородатый цыган с животом, напоминающим огромную пивную бочку. За ним следом выскочили двое молодых парней — поджарых, жилистых, с недобрыми огоньками в глазах. Они мгновенно разошлись в стороны, беря меня в плотное кольцо.
Я не особо рассчитывал на светскую беседу, но реальность оказалась куда жёстче. Бородач, тяжело дыша, подошёл вплотную.
— Слышь, ты, золотой, — прохрипел он, не сводя с меня налитых кровью глаз. — Ты чё это надумал? Руки свои убери или мы тебя отвезём мама не найдет..
— Он мне на ботинки плюнул! — попытался вставить я, всё ещё удерживая извивающегося пацана за шкирку. — Трижды! Я его к родителям…
— Ты чё так разговариваешь, мы тебе голову отрежем! — перебил бородач, и один из молодых парней опасно качнулся в мою сторону. — Ты на нашего руку поднял? Ты за это ответишь. У нас за такое спрос... Чаве, берите его!
Я попытался дёрнуться, но силы были неравны. Один из молодых резко подсёк мне ногу, а второй навалился сзади, заламывая локоть. Боль прошила плечо, и я невольно охнул. Бородач тем временем небрежно отряхнул своего отпрыска и отвесил ему лёгкий подзатыльник, скорее для проформы.
— Кидай его в багажник, — скомандовал он, указывая на машину. — Поедем, поговорим в тихом месте...
Меня потащили к железному зёву открытого багажника. Я пытался упираться, кричать, но тяжёлый кулак бородача весомо опустился мне на затылок, выбивая искры из глаз. Мир поплыл, запахи пыли и бензина смешались в одну душную массу. Последнее, что я услышал перед тем, как крышка багажника захлопнулась, отсекая дневной свет, — это издевательский смех того самого криворотого мальчишки.
***************
Очнулся я уже в подвале. В нос ударил запах плесени, немытых тел и какой-то химической дряни. Голова гудела, будто по ней долго били чугунной сковородой. Попытался шевельнуться, но тело слушалось плохо, конечности налились свинцом. Рядом с моим лицом, на грязном бетонном полу, валялся окровавленный жгут и использованный шприц. Тварьё. Они меня чем-то ширнули, чтобы не дёргался. В мыслях стоял липкий, серый туман, через который было трудно продраться к реальности.
Скрипнула ржавая дверь. В подвал, тяжело переваливаясь, вошла цыганка. Это была дородная бабища, необъятная, в засаленном цветастом халате, из-под которого едва ли не до колен свисала тяжёлая грудь. Она остановилась надо мной, уперев руки в бока, и обдала запахом табака.
— Ну что, очухался, красавчик? — голос её был низким и хриплым, как скрежет гравия. — Не дёргайся, это для твоего же блага. Чтобы не буянил, пока хозяева решают, куда тебя пристроить.
Я попытался что-то возразить, но язык прилип к нёбу. Вышло только невнятное мычание.
— Слушай сюда и запоминай, — баба наклонилась ниже, и я увидел её жёлтые, порченые зубы. — Теперь ты никто. Звать тебя никак. Когда хозяева зайдут — глаза в пол. Будешь делать всё, что велят. Скажут копать — будешь рыть до крови. Скажут мыть — будешь лизать. Обращаться к ним только «хозяин», понял? Пикнешь не так или попробуешь дёрнуться — добавим ещё дозу, только уже навсегда спать будешь.
Она бесцеремонно пнула меня носком стоптанного тапка по бедру, проверяя реакцию. Я чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость, но туман в голове предательски гасил все волевые порывы.
— Покормим позже, если заслужишь, — бросила она напоследок. — А пока лежи и думай, как ты до такой жизни докатился, умник.
Дверь захлопнулась, и я остался в полумраке, наедине с валяющимся шприцем и осознанием того, что я попал в самый настоящий ад.
****************
Вообще-то, в определённых кругах меня звали Психом. Сам я так не считал — просто характер иногда подводил, вспыльчивый слишком. Но та дрянь, которую эти гады качнули мне в вену, надёжно гасила любую искру воли. В голове стоял плотный кисель, язык ворочался словно чужой, и даже просто поднять веки было задачей почти невыполнимой. О какой-то ярости или сопротивлении и речи не шло — я едва осознавал, где верх, а где низ.
В первый же день меня вытащили на свет божий. Почему-то на мне оставили одни трусы — видимо, чтобы сразу сбить спесь и лишить малейшей надежды на побег. Меня вытолкнули в огромную залу их «родового гнезда».
Это был типичный цыганский особняк: снаружи — безвкусный замок с башенками, внутри — странная смесь роскоши и пустоты. Огромное пространство, где эхо гуляло под высокими потолками, минимум лишней мебели, но зато везде расстелены аляпистые ковры и стоят необъятные кожаные диваны. На стенах — золочёные рамки и огромные телевизоры, а под ногами — холодный, до блеска начищенный мрамор.
— На, бери и мети, — бабища сунула мне в руки веник. — Чтобы ни соринки на камне не осталось. Хозяин вернётся — проверит.
Я едва держался на ногах, водя прутьями по мрамору. В этот момент в залу вбежал тот самый криворотый малец, из-за которого всё и началось. Увидев меня в таком жалком виде, он зашёлся в лающем восторге.
— О, глядите! Наш новый пёсик проснулся! — закричал он, подбегая и нарочно пиная кучку пыли, которую я только что собрал. — Плохо метёшь, раб! Давай резвее!
Он подскочил ко мне и со всего размаху ударил наотмашь по руке. Веник выпал, а пацан, чувствуя полную безнаказанность, занёс ногу, чтобы ещё и наступить мне на пальцы. Но тут из глубины дома послышался гулкий шаг.
В проёме показался вчерашний бородач. Вид у него был скверный — видать, дела в городе пошли не по плану.
— А ну пошёл вон отсюда, щенок! — рявкнул он на сына так, что стёкла в окнах дрогнули. — Ты почему ещё не у коней? Весь день без дела болтаешься, только под ногами путаешься!
— Пап, да я просто… — пискнул малец, мгновенно растеряв всю спесь.
— Рот закрой! — бородач отвесил сыну такую затрещину, что тот отлетел к дивану. — Ещё раз увижу, что ты тут крутишься вместо дела — выпорю до крови. Брысь с глаз моих!
Пацан, всхлипывая и злобно зыркая в мою сторону, пулей вылетел из залы. Хозяин же повернулся ко мне, и в его взгляде не было ни капли жалости.
— А ты чё замер? — прохрипел он. — Мети давай. Или хочешь, чтобы я на тебе злость сорвал?
*****************
Второй и третий день слились в одну серую, тягучую муть. Действие дряни, которой меня ширяли, понемногу ослабевало, но на смену туману пришла дикая ломота во всём теле. Каждый сустав выкручивало, а во рту поселился привкус ржавого железа. Кормили меня помоями, которые та самая толстая баба приносила в помятой миске, швыряя её на бетонный пол с таким видом, будто делала великое одолжение.
На исходе третьего дня, когда сумерки начали просачиваться сквозь узкую щель под потолком подвала, дверь осторожно скрипнула. В проёме показался криворотый малец. Он вошёл тихо, стараясь не шуметь, и в руках у него была длинная хворостина.
— Эй, пёс, жив ещё? — прошептал он, подходя ближе и тыча прутом мне в плечо. — Гляди, как я могу.
Он замахнулся, намереваясь хлестнуть меня по лицу, но я из последних сил перехватил его взгляд. В голове немного прояснилось, и я понял: это мой единственный шанс. Псих внутри меня требовал вцепиться ему в глотку, но рассудок шептал другое.
— Слышь, малый... — голос мой был хриплым, едва узнаваемым. — Ты всё машешься, а толку? Папаша твой тебя за мужчину не считает, затрещины только раздаёт.
Пацан замер, хворостина дрогнула в его руке. Злоба в его глазах сменилась обидой, которую он безуспешно пытался скрыть.
— Заткнись, — буркнул он, но не ударил.
— А я ведь при деньгах был, когда вы меня сцапали, — я заговорил тише, вкрадчиво, стараясь попасть в ритм его дыхания. — Гулял широко, куш хороший сорвал. Деньги припрятаны в надёжном месте, недалеко отсюда. Давай так: ты меня выведешь по-тихому, а я тебе отсыплю столько, что до конца жизни на великах золотых кататься будешь. Жить охота человеком, понимаешь?
Мальчишка прищурился, его грязное лицо исказила гримаса сомнения.
— Врёшь ты всё, — неуверенно произнёс он, но прут опустил.
— Не вру. Самое время тебе папашке доказать, что ты сам по себе мужчина, — я заставил себя чуть улыбнуться, хотя это стоило мне огромных усилий. — Что ни от кого не зависишь. Купишь себе всё, что хочешь, и никто тебе слова не скажет. Ну, что скажешь, герой? Рискнёшь?
Цыганёнок замер, прислушиваясь к шагам наверху. В его голове явно шла борьба между страхом перед отцом и жаждой лёгкой наживы. Он облизнул губы и сделал шаг ко мне, почти касаясь коленями холодного пола.
— Где деньги? — выдохнул он, и я понял, что рыбка заглотила наживку.
***********************
Глубокой ночью дверь подвала отворилась с едва слышным стоном. Мальчишка проскользнул внутрь, сжимая в кулаке связку ключей. Он тяжело дышал, а его глаза в полумраке напоминали два испуганных огонька. Короткий щелчок — и тяжёлая цепь, удерживавшая меня, змеёй сползла на бетон.
Мы пересекли двор, стараясь держаться в тени огромных джипов и фургонов. У края площадки я заметил старую, но крепкую иномарку. Ключ торчал прямо в замке зажигания — видимо, «хозяева» чувствовали себя здесь в полной безопасности.
— Слышь, малый, — прошептал я, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки химии из крови. — А давай прокатимся? Свалим отсюда дерзко, по-мужски. Уедем далеко, там и заберём твой куш. Что нам, когда такая ласточка под рукой?
В его глазах блеснул азарт. Жадность и желание казаться взрослым окончательно вытравили из него остатки осторожности. Он кивнул, коротко и решительно.
Я подошёл к машине, открыл багажник и завёл мотор. Двигатель отозвался басовитым урчанием.
— Слушай, — я обернулся к пацану, — глянь быстро в багажнике насос. Надо проверить колёса, а то в лесу встанем — папаша твой нас быстро нагонит.
Тупица послушно заглянул в тёмный зёв багажного отделения. В тот же миг я рванулся вперёд, с силой пихнул его внутрь и захлопнул крышку. Глухой удар, щелчок замка — и вот уже его возмущённый крик утонул в рёве мотора.
Я прыгнул за руль, врубил передачу и рванул с места. Ворота особняка возникли передо мной, но я лишь сильнее вжал педаль в пол. Грохот металла о металл, скрежет, искры — и я вылетел на шоссе, оставляя позади цыганское гнездо.
Я ехал долго, петляя по просёлкам, пока не свернул в густую лесную чащу. Машина подпрыгивала на кочках, ветки хлестали по лобовому стеклу. Ещё километров десять по бездорожью, через бурелом, и я направил машину прямиком в глубокий овраг. Нас изрядно тряхнуло, кузов жалобно скрипнул, но колёса зарылись в мягкую землю. Машина осталась цела.
Малолетний засранец орал всю дорогу. Он хрипел, проклинал меня, кувыркался в багажнике, как запертый зверь, и колотил в стенки. Но как только мотор заглох и в лесу воцарилась тишина, силы окончательно покинули меня. Голова упала на руль, и я провалился в тяжёлый, беспробудный сон, даже не успев вытащить пленника.
****************
Проснувшись, я не сразу понял, где нахожусь. В висках стучало, а рот пересох так, будто я жевал песок. Первым делом я обшарил автомобиль. В бардачке, среди вороха засаленных бумаг и чеков, ладонь наткнулась на холодную тяжесть металла. Пистолет. Настоящий, воронёный, снаряжённый патронами. Теперь я чувствовал себя куда увереннее.
Я вышел из машины и нетвёрдой походкой направился к багажнику. Стоило мне щёлкнуть замком, как пацан дёрнулся было наружу, точно сжатая пружина. Но я вовремя навёл ствол ему в переносицу.
— Сиди тихо, — процедил я сквозь зубы. — Будешь дёргаться — закончим здесь и сейчас.
Мальчишка замер. В его глазах, ещё недавно полных наглости, теперь плескался первобытный ужас. Глядя на его перекошенное лицо, я вспомнил всё: и плевки на мои ботинки, и унижения в подвале, и тот хохот за спиной. Я набрал в груди воздуха и с оттяжкой плюнул ему прямо в лицо.
— Это тебе на память, — бросил я.
Затем я с силой захлопнул крышку багажника. Глухой звук удара поставил точку в нашем общении. Я развернулся и спокойно зашагал прочь, вглубь лесной чащи. Мне было глубоко плевать, найдут его родители или нет, сумеет ли он выбраться из этой железной ловушки в овраге. Моя совесть молчала.
Я не сказал этого в самом начале, но терять мне действительно было нечего. В то холодное утро я шёл вовсе не на прогулку. Я направлялся в полицию, чтобы сдаться.
Моя женщина мне изменила. Тот день начался с тишины, а закончился криками и багровыми пятнами на ковре. Я порешил и её, и её любовника, не оставив им ни шанса. Гнев, который тогда вёл мою руку, теперь выгорел дотла, оставив лишь холодную пустоту.
А сейчас, шагая по мягкому мху, я подумал: «К чёрту полицию». Махну-ка я к морю. Там, среди солёного ветра и чужих лиц, попробую затеряться. А там поглядим, как жизнь сложится. В конце концов, Психу терять нечего, а море умеет хранить чужие секреты.
В моём ПРЕМИУМЕ уже собрана целая библиотека таёжных триллеров, которых нет в открытом доступе. Всё самое интересное я приберёг для подписчиков. Подключайся: <<<< ЖМИ СЮДА
****
НРАВЯТСЯ МОИ ИСТОРИИ, ПОЛСУШАЙ БЕСПЛАТНО ИХ В МЕЙ ОЗВУЧКЕ!?
Я НЕ ТОЛЬКО ПИШУ НО И ОЗВУЧИВАЮ. <<< ЖМИ СЮДА
*****
ПОДДЕРЖАТЬ: карта =) 2202200395072034 сбер. Наталья Л. или т-банк по номеру +7 937 981 2897 Александра Анатольевна