Лагерь стоял в глухом распадке, где даже днём солнце пробивалось сквозь кроны рваными жёлтыми пятнами. Ручей, который взяли за ориентир, на картах значился как «Безмолвный», но это звучало почти издёвкой: вода в нём бормотала без остановки, будто пересказывала что-то древнее, не предназначенное для человеческих ушей.
Геологическая партия — пять человек — работала здесь третью неделю. Стоял сухой август, и начальник, грузный мужик с вечно сырой папиросой в углу рта, решил рискнуть: отправил троих за продуктами на базу через пересохшую реку Шилку. Ушли на рассвете. В лагере остались двое — молодая геофизичка Ира и оператор Галина, женщина за сорок, из тех, кто в тайге давно и много чего видел.
Ира в ту ночь не спала. Не из-за предчувствия — просто было тревожно. Лес вокруг как будто вымер. Обычно к вечеру хоть кто-то да подаст голос: козодой крикнет, мышь прошуршит. А тут — пусто. Даже комары исчезли.
Всё случилось резко. Ветер налетел не сверху, а будто из-под земли. Сначала дёрнул полог палатки, потом пошёл ломать сучья, гнать по ручью мутную пену. Галина проснулась первой, когда вода уже полезла в палатку.
— Продукты! — крикнула она.
Дальше всё смешалось. Дождь лил так, будто сверху опрокинули озеро. Женщины перетаскивали остатки провизии, спотыкаясь в темноте. В какой-то момент Ира поскользнулась и рухнула лицом в холодную жижу. На секунду ей показалось, что её кто-то толкнул под колено — резко, как нарочно.
К полуночи гроза ушла ниже по распадку. Галина, выпив кипятку, залезла в спальник и почти сразу отключилась. Ира осталась у буржуйки — надо было сушить полевые дневники. Жестянка раскалилась, в палатке пахло гарью.
Сначала она ничего не поняла. Просто скрип — мокрая лиственница, обычное дело. Потом — будто всхлип. Неловкий, влажный звук. Ира замерла. Карандаш завис над бумагой.
«Показалось», — подумала она.
Но звук повторился. Чётче. И следом — плач. Тихий, сбивающийся. Самый настоящий детский плач. В тайге, где до ближайшего жилья сотни километров.
Ира выронила карандаш. В горле сжалось. Только через несколько секунд до неё дошло: звук идёт не снаружи. Он поднимается снизу, прямо из земли. Глухо, с вибрацией, будто камни под лагерем вдруг начали гудеть чужой болью.
Она растолкала Галину:
— Слышишь?
Та сначала только отмахнулась, но тут плач сорвался в какой-то рваный, звериный смех. И сразу за ним — звон. Будто кто-то скребёт камнем по железу. Тонко, тягуче, так что зубы сводит.
Галина села, лицо у неё стало серым.
— Не выходи, — тихо сказала она.
Но Ира уже не слушала. Её тянуло наружу — не то чтобы хотелось, скорее наоборот, но остановиться она не могла.
Тайга стояла тихо. Даже ручей как будто стих — впервые за всё время. Звуки теперь шли слева, от старого кедрового вывала, где поваленные стволы лежали кучей вокруг чёрной провальной лужи. Ира подняла голову и увидела тени.
Их было три. Они стояли между стволами и будто не касались земли — покачивались, как тряпки на ветру. Высокие, выше человеческого роста, вытянутые. Лиц не было — вместо них провалы, похожие на вмятины.
Смех шёл прямо от них. И звон — уже не похожий ни на что, от которого хотелось зажать уши.
Галина выскочила следом и вцепилась Ире в плечо.
— Читай! — выдохнула она. — Что угодно!
Ира не знала молитв. Бабка когда-то учила «Отче наш», но сейчас в голове было пусто. Она зажмурилась и начала бормотать первое, что всплыло — детскую считалку про месяц и звёзды.
Тени замерли. Перестали качаться. Та, что стояла ближе, медленно повернулась в сторону. А потом всё разом рассыпалось. Тени словно разошлись на тонкие, дрожащие нити. Они на секунду зашевелились по земле, как черви, и втянулись под валун.
Галина опустилась на колени прямо в грязь. Её трясло.
— Никому не говори, — прошептала она.
Конечно, сказали. Когда через день вернулся начальник, он только покрутил пальцем у виска. Пока старый рабочий Егорыч не отвёл его в сторону.
— Тут в пятидесятых геологи шурфы били, — тихо сказал он. — В пустоту вышли. Говорят, на колодец наткнулись. Старый, непонятно кем сложенный. А на дне — кости. Человеческие. И лежали как попало. С тех пор место «плачем» зовут. Но чтобы оно к лагерю подходило… такого не было.
Лагерь свернули в тот же день. Ушли выше по течению, километров на пять, к скалам. Больше в этом распадке никто никогда не задерживался.
А вам случалось слышать в лесу звуки, которым так и не нашлось объяснения?