Моя Муза зашла в гости недовольная , как всегда.
Открыв квартиру , я вернулась из магазина, сразу почувствовала присутствие .
В кресле возле окна сидела моя Муза. По выражению лица поняла, недовольна. Она вся в белом как цветущий сад весной. В одной руке зефирка , в другой чашка с чем-то. На столике кофейник и вазочка с последними конфетами.
- Явилась? Что купила?- вместо приветствия недовольно окинула меня взглядом моя очень критичная подруга.
- Соль и яблоки.
- Ты совсем? Тебя точно спасать надо! В холодильнике даже мыши отказались вешаться, на канале...От тебя даже кот сбежал! И я его понимаю!
- И тебе день добрый! Муза! Я ленивая стала, готовить не хочу, да и есть тоже. И вообще, пост. Страстная неделя. И похудеть бы не мешало килограмм...
- Точно лечить! Срочно!- перебила, звякнула браслетами и отпила из чашки Муза.- Решила стать воблой к пиву?
- А что ты пьешь?- присела напротив. Запах странный.
- Лекарство от депрессии. Прочитала твои " шедевры". Это ж...и еще удивляешься почему подписчики замерли, дочитывания и все остальное. Да они...они ж в шоке! Ладно. На " Премиуме" ...там хоть новенькое появилось. Типа фонтастики с мистикой. Увлекает. А остальное? Где разборки с битьем посуды и морды лица? Что они у тебя все...заторможенные?М? Увидела беременную соперницу, села в такси...А герою- отцу почему не оторвать...ну хотя бы повредить некоторые части тела? М? Вот не понимаешь ты женскую душу.
- Возможно. Но я ж не могу отступить от того, что мне предоставили , доверили к написанию. И...ты что пьешь?- заглянула к кофейник.- Ты мою настойку? Ореховую? Это ж...Это ж...орехи с Валновахи!
- И что? Очень даже...лекарство! У тебя ж в холодильнике даже льда нет! И ...не отвлекайся от темы! Где? Где весна? Где юмор? Любовь? Соловьи?М?
Ты опять...эти твои ночные размышления о добре и зле, о жизни... Опять в депрессию?
- Нет. С чего это? Просто...возраст. Меня это волнует, интересует. Что плохого?
- Все! Все плохо! Скучно, обыденно. Нужен драйв! Огонь!
- Будет. Скоро. Опять любимые девяностые, начало 2000. Там столько огня и драйва. Я б написала и про сегодня, но нельзя! Блокируется все. И про любовь будет. И хеппи энд. Или ты предлагаешь мне сменить тематику канала?
- Нет. Просто...весна. Хочется аромата чувств. Так чтоб... с поцелуями, страстью!
- Так! Тебе достаточно! Иначе ты мне предложишь писать с пометкой 18+. - забрала кофейник со стола.
- Правильно мама тебе говорила:" Ты не любила! Тебе не понять!"- Муза взмахнула пухлой ручкой.- Ах! Любоооовь!
Замолчала, погрузившись в приятные воспоминания, а потом закрыла глазки и задремала.
Укрыла ее пледом, а сама пошла готовить запеканку с яблоками и тыквой.
Она посапывала в кресле, уютно укутанная в плед, и даже во сне умудрялась выглядеть недовольной — брови сдвинуты, губы надуты, будто во сне она продолжала меня отчитывать. Я тихонько возилась на кухне, чтобы не разбудить.
Тыква уже терпеливо ждала своей участи на разделочной доске, яблоки пахли последним сентябрем, хотя за окном вовсю цвел апрель. Странное дело: когда приходит Муза, время перестает слушаться законов. Вчера еще была Страстная неделя, а сегодня от нее не осталось и следа — только белая одежда моей гостьи напоминала о какой-то неземной чистоте.
— Чем это пахнет? — раздалось из комнаты сонным, но все таким же капризным голосом.
— Запеканкой, — ответила я, не оборачиваясь. — Яблоки, тыква, немного корицы.
— Корицы побольше! — скомандовала Муза, и я услышала, как зашуршал плед. — И сахара! Ты же знаешь, я не выношу эту твою здоровую пищу.
Она появилась на пороге кухни, поправляя белое платье, которое за время сна умудрилось собраться в мелкие складочки. На босых ногах и на руках — серебряные браслеты, позвякивающие при каждом шаге. Смотрела на меня так, будто я только что призналась, что пишу романы для домохозяек под псевдонимом «Сладострастная Венера».
— Слушай, — начала она, плюхаясь на стул, — я пока спала, придумала. Тебе нужна встряска.
— О нет, — простонала я, нарезая тыкву кубиками.
— Да! — глаза ее загорелись тем самым безумным огнем, который я знала слишком хорошо. — Ты поедешь со мной. Завтра. На шампанское.
— Я не пью шампанское.
— Будешь! — отрезала Муза. — У меня есть знакомый винодел в Крыму. У него подвал... Ты такого не видела. И он расскажет тебе историю. Такую, что ты забудешь про свои вечные размышления о добре и зле. Там будет чистое, незамутненное зло. И любовь. И предательство. И бутылки с пулями внутри.
Я замерла с ножом в руке.
— С пулями?
— Винтажное шампанское. Еще дореволюционное. В одной бутылке — пуля, в другой — записка от расстрелянного графа. А в третьей — ничего. Пустота. И никто не знает почему. — Она подалась вперед, понижая голос до заговорщицкого шепота. — Это тебе не твои заторможенные герои с беременными соперницами , с побегом в такси , со своими аскезами. Это страсть. Это когда мужчина за женщину идет на эшафот. Или она за него. Я еще не поняла, кто кого спасал. Ну это и не важно.
— Муза, ты придумываешь.
— Может быть, — она пожала плечами и потянулась к вазочке с конфетами. Последние две забрала себе. — А может быть, нет. Какая разница? Главное — это будет хорошая история. Про настоящую страсть и любофффф! Ты напишешь. Я покритикую. И мы обе будем довольны.
Я поставила форму с запеканкой в духовку, вытерла руки и села напротив нее.
— А если я откажусь?
— Тогда я уйду, — просто ответила Муза. — И вернусь, когда ты допишешь очередную скучную рефлексию. Прочитаю. Вздохну с облегчением, что все закончилось. И уйду снова. Надолго.
Она не врала. Она никогда не врала в таких вещах.
— Во сколько выезжаем? — спросила я с улыбкой.
Муза тоже довольно улыбнулась , впервые за весь вечер , и достала откуда-то из складок платья мобильный телефон.
— В шесть утра. Я заеду. И привезу завтрак. Нормальный, — подчеркнула она. — С беконом. И кофе. И...
— У меня пост, — напомнила я слабо.
— У тебя — Муза, — отрезала она. — А Музам, как известно, все можно.
Запеканка допекалась. За окном темнело. Муза снова забралась в кресло, укуталась в плед и принялась листать что-то в телефоне, иногда цокая языком — то ли одобряя, то ли снова критикуя чьи-то литературные потуги.
Я смотрела на нее и думала: странная у нас дружба. Она приходит, когда хочет, говорит что хочет, пьет мои настойки, ест мои конфеты, называет мои тексты «шедеврами» в кавычках, а потом хочет отвезти меня к виноделу слушать про пули в шампанском.
И без нее — никак.
Совсем никак.
— Муза, — позвала я тихо.
— М? — не поднимая глаз от экрана.
— Спасибо, что пришла. Спасибо, что всегда рядом.
Она отложила телефон, посмотрела на меня долгим взглядом, и в глазах ее вдруг мелькнуло что-то теплое, почти человеческое.
— А куда я денусь, — проворчала она. — Кому ты нужна со своей тыквой и запеканкой. Со своими героями и хепп эндами . Со своей ленью и лишними килограммами . Только мне.
И отвернулась к окну, пряча улыбку.
Потом пошла ставить чайник. Потому что когда приходит Муза , даже недовольная, даже критичная, даже пьющая твои ореховые настойки, жизнь перестает быть просто жизнью. Она становится историей.
А историю нужно записать, пока не выветрилась.