Воскресный вечер опускался на город мягкой мартовской дымкой. За окном таял последний снег, с карнизов падали тяжёлые капли, и в квартире пахло весной и свежестью. Наталья хлопотала на кухне уже несколько часов. Она переставила тарелки три раза, поправила салфетки, проверила, достаточно ли горячая духовка.
— Ну сколько можно? — Максим заглянул на кухню, жуя печенье. — Они же не королева английская, переживут, если салат будет не в той миске.
— Для меня они — королева английская, — ответила Наталья, не оборачиваясь. — Хочу, чтобы им всё понравилось.
Она и правда очень старалась. Отношения с матерью и сестрой Максима должны были начаться хорошо. Она насмотрелась на подруг: у одной свекровь каждый день с проверкой, у другой золовка вещи из шкафа таскала. Наталья не хотела такой судьбы. Она мечтала о большой, дружной семье, где вместе встречают праздники, пекут пироги и искренне радуются друг за друга.
У неё самой такой семьи не было. Отец ушёл, когда ей исполнилось пять. Мать растила её вместе с бабушкой, мужского плеча Наталья не чувствовала никогда. Поэтому в Максиме её подкупала его уверенность, его спокойствие, даже то, как он часто повторял «мама сказала». Ей казалось, что это признак надёжности, уважения к старшим. Она верила, что когда они поженятся, он будет так же говорить и о ней. Ставить её на первое место.
Они уже жили в её квартире — просторной двушке, доставшейся от бабушки. Ремонт здесь был не модный, но крепкий, по-домашнему уютный. Стены помнили запах бабушкиных пирогов, полки хранили старые книги с пожелтевшими страницами. Наталья любила эту квартиру. Она была её крепостью, её наследием, её тылом.
Звонок в дверь раздался ровно в семь. Наталья одёрнула платье, поправила волосы и открыла.
На пороге стояли двое. Женщина лет пятидесяти пяти — высокая, статная, с укладкой, которая, казалось, держалась на лаке для волос ещё с девяностых. На пальцах — крупные перстни, на шее — золотая цепочка. Рядом с ней — худая девушка с длинными наращёнными ресницами, похожими на опахала, и белокурыми волосами, обесцвеченными до состояния соломы.
— Валентина Ивановна! Леночка! Проходите, пожалуйста! — Наталья заулыбалась, стараясь скрыть волнение.
— Ну, показывай своё хозяйство, — свекровь шагнула в прихожую и сразу начала оглядываться. — Уютненько... но лампочка, кажется, перегорела.
— Да, Максим обещал заменить, — кивнула Наталья.
— Максим! — крикнула Валентина Ивановна в глубину квартиры. — Ты что, мать не встречаешь?
Из комнаты выскочил Максим, расцеловал мать и сестру. Наталья помогла раздеться гостям, предложила тапочки. Лена, не дожидаясь приглашения, отправилась осматривать владения. Она заглянула в ванную, приоткрыла дверь спальни, оценивающе провела пальцем по книжной полке.
— А ремонт здесь, конечно, староват, — заключила она, возвращаясь в прихожую. — Обои ещё советские. Ковёр на стене — это вообще писк прошлого века.
— Леночка, ты не права, — мягко одёрнула её Валентина Ивановна. — Это не советские обои, это качественная отделка. Просто время такое было, другой не было. Но сейчас, конечно, всё нужно менять.
Наталья промолчала. Она провела гостей в гостиную, где уже был накрыт стол. Цыплёнок тапака с хрустящей корочкой, оливье по домашнему рецепту, солёные огурчики из бабушкиных запасов. Всё как любят.
— Ой, а это что? — Лена ткнула вилкой в цыплёнка. — Тапака? Серьёзно? Сейчас такое уже никто не готовит.
— Я готовлю, — тихо ответила Наталья.
— Ну, каждому своё, — усмехнулась Лена.
Валентина Ивановна, однако, была настроена более благосклонно. Она похвалила салат, одобрительно кивнула, когда узнала, что он с говядиной и горчичной заправкой. «Максим подсказал?» — спросила она. Наталья кивнула. Хоть что-то.
Разговор постепенно перешёл на более спокойные темы. Вспоминали детство Максима, обсуждали планы на свадьбу. Наталья начала расслабляться. Может, всё будет хорошо? Может, она накрутила?
Когда чай был допит, а торт съеден, Валентина Ивановна отодвинула чашку и взяла Наталью за руку. Её лицо стало серьёзным, почти торжественным.
— Наташенька, ты теперь почти член нашей семьи. А в нашей семье все вопросы решаются сообща, по-родственному. Ты ведь не против?
— Конечно нет, — ответила Наталья, ещё не понимая, к чему клонит свекровь.
— Мы с Леной посоветовались, с Максимом поговорили и решили. После свадьбы вам лучше жить у нас. Лена освободит свою комнату, мы сделаем там ремонт, купим новую мебель. А сама Лена переедет сюда. Здесь, конечно, нужно многое переделать, ремонт не для молодой девушки, но мы всё возьмём на себя. Расходы — наши.
Наталья опешила. Она перевела взгляд на Максима. Тот сидел, уткнувшись в тарелку, и молчал.
— Я не совсем понимаю… Зачем нам уезжать из моей квартиры?
— Теперь это не твоя квартира, Наташенька, — мягко, но твёрдо сказала Валентина Ивановна. — Теперь это наша общая квартира. А наша квартира, где я живу, становится и твоей. Лена — творческая личность, ей нужно пространство для самовыражения. Максиму здесь не нравится, он мне сам говорил. Да и готовишь ты, скажу прямо, не ахти. Я буду помогать. И убирать тоже. Тебе не придётся надрываться.
Наталья выдернула руку. В груди закипало.
— Я не хочу жить у вас. Я хочу жить здесь. В своей квартире.
— В браке нет понятия «своё», — наставительно произнесла свекровь. — Всё общее. И чтобы не было сомнений, сразу после свадьбы ты оформишь дарственную на Максима. Это будет твой вклад в семью.
— Что?! — Наталья вскочила. — Вы серьёзно?
— Абсолютно, — кивнула Валентина Ивановна. — Это наша семейная традиция: всем имуществом распоряжаются мужчины. Если бы отец Максима был жив, он бы тебе то же самое сказал.
Наталья посмотрела на Максима. Он поднял голову, встретился с ней взглядом и выдавил:
— Наташ, мама дело говорит. Они же ремонт будут делать, деньги вкладывать. Так что справедливо. И жить у мамы действительно удобнее. И тебе, и мне. А Лена здесь обоснуется, ей до института близко.
— Ты серьёзно? — голос Натальи дрожал.
— А что тебе не нравится? — встряла Лена. — Я из этой квартиры сделаю конфетку! Ты посмотри, что здесь сейчас — сарай сараем. А я приведу всё в порядок.
— Мне не нравится, что вы пришли в мой дом и решили, что можете им распоряжаться! — Наталья уже не сдерживалась. — И ещё: я никому ничего не собираюсь дарить! Эта квартира досталась мне от бабушки, это моё добрачное имущество, и когда у меня будут деньги, я сама сделаю ремонт так, как захочу. А глядя на твои ресницы, Лена, я боюсь за результат.
— А что с моими ресницами не так? — Лена покраснела.
— Всё! Это безвкусица!
Валентина Ивановна встала. Её лицо побагровело.
— Максим, ты слышал? Она нас оскорбляет! А ты молчишь?
Максим встал, подошёл к матери, обнял её. Она уткнулась ему в плечо и запричитала. Он осуждающе посмотрел на Наталью.
— Наташ, извинись. Мама дело говорит. Лене нужна квартира. Нам с тобой у мамы будет лучше. Она и готовить будет, и убирать.
Наталья смотрела на этого человека и не узнавала его. Где тот Максим, который дарил цветы? Где тот, кто говорил, что она — самая лучшая? Перед ней стоял чужой мужчина, который уже всё решил за неё и просто ждал, когда она подчинится.
— Ты серьёзно считаешь, что я должна подарить тебе половину квартиры, а сама переехать к твоей матери и радоваться, что она будет мной командовать?
— А почему нет? — ответил он. — Ты уйдёшь в декрет, я буду работать за двоих. Жизнь длинная, мало ли что. Уйдёшь ты — я что, без всего останусь?
Наталья вытерла слёзы, которые всё-таки потекли по щекам, и выпрямилась.
— Не будем ждать так долго. Я избавлю тебя от этих страхов прямо сейчас. Я никогда от тебя не уйду.
— Все вы так говорите, — буркнул Максим.
— Ты не понял. Я никогда от тебя не уйду, потому что я никогда не выйду за тебя замуж! А из моей квартиры вы уходите прямо сейчас. К счастью, на свадьбу мы ещё не потратились.
— Что? — Валентина Ивановна перестала причитать.
— Вон из моего дома! Все трое! — чётко, по слогам произнесла Наталья.
— Наташа, опомнись! — Максим шагнул к ней.
— Не подходи! Забирайте свои вещи и уходите. Я никому не позволю распоряжаться моей жизнью и моим имуществом. А ты не только думал, но и обсуждал это всё за моей спиной.
— Мама, пошли, — сказала Лена, натягивая куртку. — Ещё приползёт, прощения просить будет. Где она такого, как Максим, найдёт?
Они вышли в коридор. Максим обернулся, хотел что-то сказать, но Наталья захлопнула дверь.
Прошло три месяца. Наталья почти пришла в себя. Она переклеила обои в спальне — сама, с помощью подруги. Перегоревшую лампочку тоже заменила своими руками. Жизнь постепенно налаживалась.
А потом пришёл Максим. С огромным букетом роз и виноватой улыбкой.
— Наташ, можно войти?
— Зачем?
— Поговорить. Я всё понял. Я был дураком. Прости.
— Что ты понял, Максим?
— Что не прав. Что мама с Леной перегнули. Я хочу к тебе вернуться.
Наталья помолчала. А потом спросила:
— Скажи честно: Лена уже переехала в мою квартиру?
Максим замялся.
— Ну… зачем ты так?
— Я так и подумала. Ты вернулся, потому что у Лены снова не хватает места. Или мама устала готовить. Моя квартира вам нужна, а не я.
— Наташа, ты не права…
— Я права, Максим. Иди домой. К маме и сестре. Они твоя семья. А я — нет.
Она закрыла дверь. На этот раз не плакала. Просто подошла к окну, посмотрела на весеннее небо и улыбнулась. Лампочка в прихожей горела ровно и ярко. Без чьей-либо помощи.
А как думаете вы, правильно ли поступила Наталья, отказавшись от свадьбы и выгнав жениха? Или надо было попытаться договориться? Делитесь своим мнением в комментариях!
И пожалуйста, подпишитесь на канал и поставьте лайк — ваша поддержка помогает создавать новые истории. Спасибо, что вы со мной!