Виталий возник на пороге родительской квартиры в субботу вечером, когда Ольга как раз расставляла на столе тарелки с домашним пловом. Он не просто вошел – он «вплыл» в прихожую, благоухая парфюмом за двадцать тысяч рублей и сияя белозубой московской улыбкой. На плече висел кожаный портфель, который, по замыслу владельца, должен был кричать о статусе «хозяина жизни». – Родные мои! Ну, принимайте блудного сына! – пробасил он, по-хозяйски отодвигая Ольгу плечом, чтобы пройти к матери. Ольга отметила про себя: «вход в объект» выполнен агрессивно. Она привыкла фиксировать детали. Виталий слишком активно жестикулировал, а его взгляд постоянно соскальзывал в сторону, когда Мария Петровна пыталась заглянуть ему в глаза. Стаж в ФСКН не пропьешь: так ведут себя те, кто в оперативной разработке проходит как «лицо в состоянии крайнего стресса, маскируемое аффектацией». – Виталик, сынок! Ты надолго? – Мария Петровна всплеснула руками, прижимая к груди кухонное полотенце. – А вещи где? – В Москве ос
Публикация доступна с подпиской
Высший допуск 🎖️Высший допуск 🎖️