— Наташа, открывай! Я приехала! Мне жить негде, ты слышишь меня?!
Наташа стояла у плиты, помешивала суп и думала о том, что вечером нужно забрать сына из секции. Голос из-за двери она узнала мгновенно — этот голос преследовал её уже восемь лет. Тамара Николаевна. Свекровь.
— Открывай, говорю! Ноги отмёрзли!
Наташа сняла фартук, повесила на крючок у холодильника, прошла в коридор и открыла дверь.
На пороге стояла Тамара Николаевна в пуховике с оторванной пуговицей, с двумя огромными чемоданами на колёсиках и клетчатой сумкой-баулом, перекинутой через плечо. За спиной виднелось ещё два пакета.
— Принимай, — бросила она и, не дожидаясь ответа, вкатила первый чемодан в прихожую.
— Тамара Николаевна, — Наташа заступила ей дорогу, — вы куда?
— К тебе, куда ещё. Меня Колька выгнал, представляешь? Родной сын выгнал мать на улицу! Три дня у Зины прожила, но там тесно, дети орут, я не выдержала. Сними мне квартиру, я твоя семья! — и она начала затаскивать второй чемодан.
— Стоп, — Наташа взяла чемодан за ручку и остановила его движение. — Никуда не едет.
Тамара Николаевна вскинула голову. В глазах мелькнуло что-то острое.
— Ты что, выгнать меня хочешь? Я мать твоего мужа!
— Бывшего мужа, — спокойно поправила Наташа. — Мы с Виталей развелись год назад, вы на суде лично присутствовали. Напомнить дату?
— Ой, подумаешь, развелись! Это бумажки, а кровь — это кровь! Я тебе как мать!
— Вы мне никто, — сказала Наташа и открыла дверь пошире, давая понять. — Забирайте вещи.
Тамара Николаевна, казалось, даже не услышала. Она стащила пуховик, повесила его прямо поверх Наташиных курток и прошла на кухню.
— Суп варишь? Хорошо. Я не ела с утра. Проездом, знаешь, не до еды было.
Наташа закрыла глаза на секунду. Набрала воздуха.
— Тамара Николаевна, вы сейчас встанете, возьмёте пальто и уйдёте вместе со своими чемоданами. У меня нет ни желания, ни обязанности вас принимать.
— Обязанности нет? — свекровь резко обернулась от плиты, где уже успела потянуться к крышке кастрюли. — Я тебе сына подняла! Я Виталика твоего вырастила, а ты мне говоришь — обязанности нет?!
— Вы его вырастили для себя, — ровно ответила Наташа. — Это ваш выбор. Я к нему отношения не имею.
— Бессовестная! — Тамара Николаевна хлопнула ладонью по столу. — Я думала, ты человек, а ты... приживалка и есть приживалка! Мой сын тебя кормил восемь лет!
— Это я его кормила, — сказала Наташа и голос у неё не дрогнул. — Пока он «бизнес строил». И ипотеку я платила. Одна. Миллион триста тысяч внесла за три года, пока ваш сын деньги матери таскал вместо того, чтобы в семью нести. Это, кстати, одна из причин развода.
Тамара Николаевна набрала побольше воздуха.
— Ах ты жадная! Сколько раз я тебе готовила, убирала, ребёнка нянчила — ты это не считаешь?!
— Два раза, — уточнила Наташа. — Вы были здесь два раза за восемь лет. Один раз сварили суп и сразу попросили денег на зубной протез. Второй раз сидели с Кириллом четыре часа, пока мы были у врача, и потом три месяца это вспоминали при каждом удобном случае.
— Ты... ты всё считаешь! Мелочная!
— Аккуратная, — поправила Наташа. — Снимать вам квартиру я не буду. Жить здесь вы не будете. Это моя квартира, она оформлена на меня, куплена на мои деньги, и решаю здесь я.
Тамара Николаевна схватила со стола Наташину чашку с чаем — будто хотела что-то сделать — потом поставила обратно. Мелко задышала.
— Виталик! — вдруг крикнула она куда-то в сторону коридора.
— Виталия здесь нет, — сказала Наташа.
— Я ему позвоню! Он скажет тебе! — свекровь уже лезла в карман пуховика.
— Звоните.
Тамара Николаевна набрала номер. Долгие гудки. Потом ещё раз. Потом сын всё-таки взял трубку, и Наташа из прихожей слышала весь разговор.
— Виталик, я у Наташи, она меня выгоняет! Скажи ей, чтоб сняла мне квартиру! Ну хотя бы комнату! Я же твоя мать!
Пауза.
— Ма, я тебе уже говорил. Я сам снимаю. У меня денег нет. И Наташа тебе ничего не должна, вы не родственники больше.
— Как не должна?! Это же твоя жена!
— Бывшая. Мам, не надо её трогать.
Тамара Николаевна нажала отбой и уставилась на телефон. Потом медленно подняла глаза на Наташу, и в этом взгляде что-то изменилось. Стало злее и острее.
— Значит, оба бросаете старую больную женщину.
— Тамара Николаевна, вам шестьдесят два года. Вы работаете, получаете пенсию восемнадцать тысяч и ещё зарплату в магазине. Больной вы себя называете только тогда, когда надо что-то получить. Я это поняла на второй год.
— Бессердечная! — свекровь снова ударила по столу, на этот раз сильнее, так что ложка подпрыгнула и упала на пол. — Я тебе говорю — мне жить негде, а ты мне про деньги! Ты что, не человек?!
— Человек. Поэтому и не даю себя использовать.
— Использовать?! — голос Тамары Николаевны взлетел почти до визга. — Я тебя использую?! Да я Виталика ради тебя отдала! Он мог на Светочке жениться, умная девочка была, порядочная, из хорошей семьи! А он тебя выбрал, голь перекатную, из маленького города!
— Вы сейчас закончите? — спросила Наташа.
— Не закончу! Ты слушай, слушай! Я в вашу квартиру вложила пятьдесят тысяч, когда вы ремонт делали! Помнишь?!
— Помню, — Наташа кивнула. — Вы дали пятьдесят тысяч и попросили взамен каждый месяц привозить вам продукты. Мы возили два года. Посчитайте сами, что вышло дороже.
Тамара Николаевна открыла рот, закрыла.
— Ты всё записываешь, да? Ты специально всё записываешь, чтобы потом тыкать!
— Я просто помню, — сказала Наташа.
Свекровь вдруг резко изменила тактику. Плечи опустились, голос стал тихим и надрывным.
— Наташенька. Ну Наташенька, я же не прошу многого. Просто сними мне маленькую комнату где-нибудь. Ну тысяч двадцать пять в месяц, ну что для тебя двадцать пять тысяч? Ты работаешь, у тебя квартира, ты справляешься. А я старая, мне тяжело. Ты же добрая, я знаю.
Наташа смотрела на неё без выражения.
— Двадцать пять тысяч в месяц — триста тысяч в год. Нет.
— Ну хотя бы первые три месяца! Я потом сама!
— Нет.
— Ты же человек! — голос снова рванул вверх. — Побойся бога, я мать! Мать твоего ребёнка отца! Ты понимаешь, что ты делаешь?!
— Понимаю. Говорю вам нет и прошу уйти.
Тамара Николаевна схватила сумку-баул, с грохотом поставила её на стол прямо рядом с кастрюлей.
— Ах так! Ладно! Тогда я здесь останусь, и ты меня не выгонишь! Полиция не имеет права выставить пожилую женщину на мороз!
— Имеет, — сказала Наташа. — Потому что вы не прописаны, не являетесь собственником, а я, как владелец жилья, имею право требовать вашего удаления. Хотите проверить?
— Ты мне угрожаешь?!
— Я вам объясняю. — Наташа взяла телефон со стола, поднесла к свекрови экраном. — Видите? Это участковый. Я его номер восемь месяцев назад в телефон записала. На всякий случай.
Тамара Николаевна уставилась на экран. Потом на Наташу.
— Ты... ты к этому готовилась?
— К встрече с вами — всегда. — Наташа убрала телефон. — Вы уйдёте сами или мне набрать?
— Да ты... наглая! Бессовестная нахалка! — Тамара Николаевна схватила пуховик с крючка, дёрнула так, что вешалка едва не слетела. — Я Виталику всё расскажу! Он тебя со свету сживёт!
— Виталий платит алименты с просрочками и уже дважды получил предупреждение от пристава. Мне его угрозы не страшны.
— Ты специально его довела! Ты его сломала! Он был нормальный парень до тебя!
— До меня он жил с вами до тридцати лет и не умел сам платить за квартиру, — сказала Наташа. — Это я ломала или вы воспитывали?
Тамара Николаевна задохнулась. Наташа в этот момент спокойно прошла мимо неё в прихожую, взяла чемодан за ручку и выкатила его за порог. Потом вернулась за вторым.
— Не трогай мои вещи!
— Я помогаю вам уйти, — объяснила Наташа и выставила второй чемодан. Потом баул. Потом пакеты.
— Да ты... да ты не человек! — Тамара Николаевна выскочила в коридор подъезда, хватая свои вещи. — Ты дармоедка! Жила за счёт моего сына! Без него ты ничто! Одна с ребёнком, кому ты нужна!
— Мне, — сказала Наташа.
— Кириллу твоему нужен отец! А ты его лишила!
— Отец приходит по воскресеньям. Когда помнит. — Наташа стояла в дверях и не меняла ни тона, ни выражения лица. — Тамара Николаевна, возьмите пакеты, они тяжёлые.
— Я тебя проклинаю! — свекровь кричала уже в полный голос, из-за соседской двери послышалось недовольное движение. — Ты одна умрёшь! Кошками зарастёшь! Никчёмная, бессердечная!
— Всего доброго, — сказала Наташа и закрыла дверь.
За дверью ещё несколько секунд слышался голос, потом стук колёс чемодана по ступенькам, потом хлопок подъездной двери.
Наташа вернулась на кухню. Суп чуть не выкипел, она убавила огонь. Подняла с пола упавшую ложку, положила в раковину. Налила себе чаю в ту самую чашку, которую трогала Тамара Николаевна, поставила в мойку, взяла другую.
Телефон завибрировал. Виталий.
Она посмотрела на экран, подождала, пока вибрация закончится. Потом написала одно сообщение: «Твоя мать ушла. Больше не приедет. Передай ей это сам».
Отправила, убрала телефон.
В четыре часа приедет Кирилл. Надо успеть накрыть на стол.
А вы бы открыли дверь такой свекрови? Была ли Наташа права, или всё-таки стоило помочь? Что бы вы сделали на её месте?
Подписывайтесь, чтобы видеть лучшие истории канала и поддержать автора❤️
Читайте также: