Предыдущая часть:
На дело они вышли уже в сумерках, когда город погрузился в сиреневые тени и фонари начали зажигаться один за другим. Машину припарковали на соседней с пансионатом улице, в тени больших тополей, где её не было видно с дороги. Сидеть здесь одной, в темноте, в незнакомом районе, было не очень приятно — каждый шорох казался подозрительным, каждая тень — злоумышленником. Тем не менее Елена мужественно держалась, понимая, что её помощник рискует намного сильнее и что от неё сейчас требуется только одно — не подвести его в решающий момент.
Вскоре вся улица погрузилась во тьму — фонари погасли, окна домов стали чёрными, и только где-то вдалеке мелькали огни машин. Елена напряжённо ждала, вглядываясь в темноту, пока Денис с фонариком на лбу пробирался к воротам пансионата. А через пару минут фонарик уже замелькал на территории — значит, план сработал, и его впустили. Она буквально сжалась в комок, обхватив себя руками, и начала отсчитывать минуты, которые тянулись бесконечно долго. С Денисом до этого они час учили путь до палаты Нины Петровны — он нарисовал подробную карту, объяснил, какие двери открываются без ключа, где могут быть камеры, куда лучше не соваться. Но всё равно она переживала, что её новый приятель что-то перепутает по дороге, свернёт не туда или наткнётся на охрану.
Прошёл почти час — самый долгий час в её жизни, как показалось Елене. Наконец задняя дверь машины хлопнула, и в салоне раздалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Елена повернула ключ в замке зажигания и завела двигатель, стараясь, чтобы руки не дрожали. Они отъехали на несколько кварталов, петляя по тёмным переулкам, и только когда Денис попросил остановиться, она нажала на тормоз и перевела дух. Электрик вышел из машины, открыл капот, что-то сделал в распределительной коробке, и через минуту свет в городе вспыхнул вновь — так же внезапно, как и погас. Он прыгнул за руль, нажал на газ, и они помчались в сторону общежития, стараясь не превышать скорость и не привлекать внимания.
Через пятнадцать минут они уже помогали свекрови подняться по крутой лестнице, ведущей на технический этаж. На лекарствах, которые ей давали в пансионате, Нина Петровна совсем ослабела — ноги не слушались, голова кружилась, и она то и дело останавливалась, чтобы перевести дыхание. Денис, оставив их ненадолго, отправился в ближайший магазин за продуктами — в его холодильнике с едой было не густо, только пара яиц да кусок засохшего сыра.
— Ох, я так испугалась, когда твой приятель пришёл, — прошептала свекровь, сидя на краю кровати и пытаясь унять дрожь в руках. — Думала, что галлюцинации начались, что это от таблеток. А он мне пароль назвал — про Рому и то, что вы его сначала Никитой хотели назвать. Я сразу поняла, что это ты его прислала.
— Это вы хорошо с паролем придумали, — просияла Елена, укрывая свекровь одеялом. — Я знала, что вы догадаетесь. Никто ведь не знал, что Рому вы сначала хотели назвать Никитой — в честь вашего отца, — и только потом, когда он родился, передумали и назвали в честь дедушки. Вот я и придумала это использовать, чтобы вы не испугались незнакомца.
— Умничка, — улыбнулась Нина Петровна, погладив Елену по руке. — Ох, как же я устала, доченька. Эта Ольга сегодня снова мне какие-то не те таблетки дала, после них всё плывёт перед глазами. Можно я тут посплю немножко, а завтра мы поговорим? Мне нужно тебе столько рассказать, столько всего важного.
— Конечно, спите, — кивнула Елена, поправляя подушку. — Завтра у нас будет целый день, никуда не торопимся.
Она заботливо уложила свекровь, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор, оставив пожилую женщину на попечение Дениса, который уже вернулся с продуктами и тихо возился у импровизированной кухни. По дороге к своей комнате Елена услышала шепоток за спиной — соседки переговаривались о том, что «эта воровка» закрутила роман с электриком и теперь они вместе строят козни, но она даже головы не повернула, не стала оправдываться или объяснять что-то. Зато заметила, что дверь комнаты Ольги распахнута настежь, а комендантша как раз домывает пол в пустом помещении — значит, соседка куда-то уехала, может быть, к Андрею или к Светлане, чтобы обсудить дальнейшие планы.
На следующий день Елену на работе снова донимал муж — звонил каждые полчаса, требовал ответа, угрожал, обещал золотые горы, если она согласится, и расписывал ужасы тюремной жизни, если откажется. Она была на смене с утра, и клиенты уже начали коситься на неё с подозрением, потому что после каждого звонка она бледнела и руки начинали дрожать. Но Елена держалась, отвечала коротко и уклончиво, обещала перезвонить позже и вешала трубку, чувствуя, как внутри закипает злость на этого человека, который когда-то был ей мужем.
Весь день она провела со свекровью — вернулась в общежитие сразу после обеда, отпросившись у администратора, и до самого вечера не выходила из комнаты Дениса. Нина Петровна уже отходила от действия лекарств, сознание было более ясным, и она говорила почти без запинок, хотя иногда всё же путалась в датах и именах. Елена поила её травяным чаем, кормила бульоном, который сварила на общей кухне, и слушала, затаив дыхание.
— Леночка, я вспомнила, где документы, — сказала вдруг свекровь, когда Елена убирала посуду со стола. — Самые главные, которые могут всё решить.
— Какие документы? — спросила та, присаживаясь рядом.
— Да на квартиру, — улыбнулась Нина Петровна, и в её глазах впервые за долгое время мелькнул огонёк надежды. — Я ведь заезжала к вам домой, когда завещание оформляла и долю на Рому переписывала. Никого не было, так что я своим ключом дверь открыла и в свой старый тайник папку запрятала. Там оригиналы — и завещание, и договор дарения, и выписки из реестра. Добудь их, они потом в суде пригодятся. Андрей, конечно, постарается их уничтожить, но если найдутся — он бессилен.
— И как же мне теперь попасть домой? — не поняла Елена, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Меня же туда не пустят, да и ключей у меня нет — он их забрал, когда выгонял.
— А это мы с Денисом уже придумали, — улыбнулась Нина Петровна, подмигнув. — Ты согласись на условия Андрея, пусть думает, что сломал тебя. А когда будешь подписывать бумаги, используй не те данные паспорта — цифры поменяй, он проверять не станет, ему главное — твоя подпись. А пока он будет радоваться, ты сможешь пройти в квартиру и забрать папку.
— Кстати, почему вы никогда раньше не говорили, что Андрей приёмный? — спросила Елена, помолчав. — Это многое объясняет в его поведении. Он всегда казался чужим, даже когда мы только поженились.
— Ну а зачем такое на люди выносить? — удивилась её вопросу свекровь, покачав головой. — Я и сыну рассказала об этом не так давно, когда он требовать начал, чтобы я квартиру на него переписала. Уверял, что чужие люди за мной тогда ходить не станут, что я ему никто и могу умереть в одиночестве. Вот я и поняла: воспитала неблагодарного человека, который смотрит только на деньги. А уж после его фокуса с домом престарелых и вовсе в этом убедилась. Меня ведь туда обманом засунули, а потом просто посчитали полоумной старухой, которую можно использовать как хотят.
— Я вас там больше не брошу, — серьёзно заявила Елена, беря свекровь за руку. — Обещаю. Мы что-нибудь придумаем, восстановим справедливость.
— Мне Андрей, честно говоря, совсем другое сказал, — добавила она после паузы. — Сказал, что ты умерла год назад, что похоронил тебя в деревне. Я поверила, даже не стала проверять, потому что зачем ему врать о таком?
— Ага, заживо мать похоронил ради денег, — покачала головой Нина Петровна. — А я ведь, знаешь, сына твоего всё равно внуком считаю. Через него моя родная кровь, мои гены. А на Андрея? Да плевать, раз он оказался таким подлецом. Не бойся ничего, Леночка, вместе справимся. Главное — не сдаваться.
Елена кивнула, обняла свекровь и вышла из комнаты Дениса. Ей предстояло сделать то, на что она долго не могла решиться, — уговорить Андрея на личное свидание с сыном, чтобы забрать документы и заодно увидеть Рому — а по возможности и забрать его с собой, если представится случай. Она набрала номер мужа, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и даже покорно, и сказала, что согласна на все его условия, что устала бороться и хочет только одного — увидеть сына перед тем, как подписать бумаги. Андрей, узнав, что всё так легко решается, обрадовался, не скрывая радости, и согласился встретить её через час. «Приходи, — сказал он снисходительно. — Поговорим, как цивилизованные люди. Только без истерик, ладно? Ребёнку не нужны лишние потрясения».
Елена с бешено колотящимся сердцем поднималась по лестнице, на которой ещё не так давно плакала, прижимая к груди мусорные пакеты со своим скарбом. Всё в этом подъезде казалось чужим и враждебным — и запах дешёвых сигарет, и облупившаяся краска на стенах, и соседская дверь напротив, за которой кто-то громко включил телевизор. Но она шла вперёд, потому что знала: сейчас решается судьба её сына и свекрови. Андрей уже ждал на пороге, сложив руки на груди, с видом победителя, который не сомневается в своей правоте. Он даже не предложил ей разуться или пройти в комнату — просто стоял в дверях, словно охраняя вход в своё королевство.
— Подожди, я руки помою, — попросила Елена, чувствуя, как пересохло в горле. — С дороги, знаешь ли, грязно.
Она юркнула в ванную комнату, стараясь не смотреть на мужа, чтобы он не заметил её волнения. А там, прикрыв дверь, быстро подсунула длинную линейку, которую заранее спрятала в рукав куртки, за шкафчик, где когда-то, ещё в счастливые времена, они держали запасные ключи и разные мелочи. Линейка с трудом, но пролезла в щель, и оттуда, из-за старого плинтуса, вылезла тонкая пластиковая папка с документами. Елена сунула её под одежду, за пояс брюк, поправила кофту, чтобы не было заметно, и вышла из ванной с самым беззаботным видом, на какой была способна.
Она прошла в детскую, и сердце её сжалось от боли. Рома лежал в постели, бледный, печальный, с тёмными кругами под глазами, и смотрел в потолок невидящим взглядом. При виде мамы он попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и натянутой, и Елена поняла: за эти несколько недель муж довёл сына до какой-то болезни — то ли простуды, то ли нервного истощения. Она бросилась к нему, обняла, прижала к себе, чувствуя, как худенькое тельце дрожит в её руках.
— Мам, я не ем то, что он мне даёт, — прошептал сын, когда Андрей отвернулся к окну. — Он говорит, что это витамины, но они горькие и после них мне всегда плохо. Пожалуйста, забери меня отсюда. Я боюсь его, мама.
— Держись, дружок, — шепнула Елена, целуя его в лоб. — Недолго осталось, обещаю. Мы скоро будем вместе, и никто нас больше не разлучит.
— Я котлеток твоих хочу, — Рома смахнул слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнул носом. — С пюре, как ты раньше делала. И бабушкин компот из сухофруктов.
— Всё будет, солнышко, — прошептала она, чувствуя, как самой уже трудно сдерживать слёзы. — Всё обязательно будет. Ты только потерпи ещё немножко.
— Ну хватит вот этого, — оборвал трогательную сцену Андрей, подходя к кровати. — Пошли бумаги подписывать, Елена. Я тут всё приготовил, тебе останется только поставить подпись в нескольких местах.
Она почти не глядя подписала всё, что он подсунул, даже не вчитываясь в тексты, понимая, что на свободе этот человек догуливает последние дни, и что все эти бумажки, которые он с таким трудом собирал, не будут иметь никакого значения, когда правда выйдет наружу. Андрей смотрел на жену и видел покорную и сломленную женщину, которая наконец-то сдалась и приняла его условия. Он уже грезил о миллионах, о новой машине, о том, что мать скоро уберётся на тот свет — туда, где ей самое место, — а сына можно будет сдать в интернат или отправить к дальним родственникам, чтобы не мешал. Андрей буквально уже ощущал эту свободу, вдыхал её полной грудью.
Елена покидала квартиру, холодея от ужаса и отвращения. Мысль о том, что сын остаётся ещё на один день с этим монстром, который называет себя отцом, была невыносима. Но всё же сначала нужно было убедиться, что документы в папке — те самые, подлинные, и что их хватит, чтобы остановить сделку.
Через день возле собственного подъезда Елена, спрятавшись за углом соседнего дома, наблюдала, как Андрей с любовницей вышли, сели в машину и уехали. Они направлялись на сделку — Елена догадывалась, что покупатели будут подставными, липовыми, как и все их махинации, но её почти бывший муж просто сиял от предвкушения лёгких денег и даже не смотрел по сторонам. Наконец машина отъехала от подъезда, и Елена, не мешкая ни секунды, бросилась внутрь. К счастью, она прихватила ключи в последний свой визит — незаметно сунула их в карман, когда Андрей отвлёкся на телефонный звонок, — и теперь трясущимися руками отперла дверь. Затем бросилась в комнату сына, быстро, но аккуратно собрала его одежду, игрушки, школьные принадлежности — всё, что могло пригодиться в первое время. Рома сидел на кровати, бледный и испуганный, и смотрел на маму широко раскрытыми глазами.
— Мы уезжаем, — сказала она твёрдо, подхватывая ослабевшего сына на руки. — Навсегда. Ты больше никогда не увидишь этого человека, слышишь? Никогда.
В машине он молчал, только крепко прижимался к маме, пряча лицо у неё на плече, и иногда вздрагивал всем телом, будто ему всё ещё было страшно. Рому разместили также в комнате Дениса — рядом с Ниной Петровной, чтобы бабушка могла присматривать за ним, пока Елена будет на работе. Елена же стала разогревать на маленькой плитке приготовленные утром котлеты, а также варить пюре и компот из сухофруктов — всё, о чём просил сын. Рома понемногу ел, через силу, но с каждым глотком становился чуть спокойнее, а потом уснул, убаюканный теплом и безопасностью. Они наконец были вместе — мать, сын и бабушка, и это давало силы бороться дальше.
А в это время, пока Елена забирала сына, Денис отвёз Нину Петровну в полицию. Та написала заявление, и они вместе с нарядом отправились к нотариусу, чтобы пресечь незаконную сделку. В кабинете одного нечистого на руку нотариуса, который давно работал с сомнительными клиентами и брал за это хорошие деньги, проходила сделка купли-продажи квартиры. Андрей и Светлана уже почти поставили подписи, покупатели — пара неприметных людей в дешёвых костюмах — сидели с каменными лицами и ждали своей очереди. Но завершить сделку стороны не успели. В разгар процесса, когда нотариус уже открыл рот, чтобы объявить документы подписанными, дверь в кабинет распахнулась, и на пороге, в сопровождении полиции, твёрдой, уверенной поступью вошла Нина Петровна.
— Вот вся банда в сборе, — произнесла она громко и чётко, с удовольствием наблюдая, как бледнеет лицо её приёмного сына. — Он удерживал меня против воли в частном пансионате, пичкал лекарствами, объявил недееспособной, а теперь по подложным документам пытается продать мою квартиру. Вот документы, подтверждающие мои слова.
— Да я сам потерпевший! — вдруг завопил Андрей, вскакивая с места. — Меня заставили! Это она, это всё она! Мам, ну разве ты можешь поверить в то, что я способен на такое? Я же твой сын, я заботился о тебе, а она... она просто хочет меня ограбить!
— Ты мне теперь вообще никто, — отрезала Нина Петровна, даже не взглянув на него. — Я подам заявление на всех, кто участвовал в этой афере, и буду добиваться самого строгого наказания. Вот документы на квартиру, — она протянула папку старшему следователю. — Оригиналы, а не фальшивка, которую эти люди пытались использовать.
Из кабинета в тот день в наручниках вывели всех: от нотариуса до подставных покупателей. Андрей продолжал настаивать на своей невиновности, кричал, что его подставили, что он ничего не знал, что это всё Светлана его втянула. Любовница вопила, пыталась ударить его, обвиняя в том, что он её обманул, но полицейские быстро разняли их. Нотариус просто молчал, опустив голову, и не произнёс ни слова — он знал, что адвокат ему уже не поможет.
Ольгу задержали через неделю в соседней области, когда она пыталась уехать к дальним родственникам. А через три месяца суд признал всю шайку виновной в мошенничестве в особо крупном размере, незаконном удержании человека в неволе, попытке лишения дееспособности здорового человека, а также в краже личных документов и подделке подписей.
В общежитии дело даже до суда не дошло — когда Андрей снова попытался завести разговор о краже кольца, чтобы отомстить, Елена просто отнесла следователю ту самую видеозапись, которую сделал Денис. Ему добавили ещё один эпизод — за ложный донос и организацию преступной схемы. Больше вопросов ни у кого не возникало.
— Лена, ты не забыла? — крикнула свекровь из кухни, когда они уже переехали в её квартиру — ту самую, которую пытался продать Андрей. — Мы сегодня в МФЦ идём, документы на дарение оформляем.
— Вы не передумали? — спросила Елена, выходя из комнаты с чашкой чая.
— Это нас всех обезопасит от таких вот мошенников, — подмигнула ей свекровь, помешивая суп. — К тому же у вас будет дарственная с обременением в виде старой больной старухи. Шучу, конечно. В виде любимой бабушки, которая присмотрит за внуком, пока вы с Денисом будете работать.
— Нет, любимой бабушки, — поправила её Елена, улыбаясь. — И никакой не обузы, а самой родной и дорогой.
— Ай, ладно, уговорила, — вздохнула свекровь, вытирая руки о полотенце. — Так хочется успеть до вашей свадьбы с Денисом, пока я ещё жива и в своём уме. Это, конечно, не Андрей. Это человек надёжный, я его сразу раскусила. Мастерскую вон свою открыл, службу быта, люди уже записываются. Но кто знает, как там дальше обернётся.
Елена подошла и обняла свекровь, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Она тоже боялась обмануться, как в прошлый раз, но Денису доверяла как самой себе и точно была уверена, что о своём втором браке она не пожалеет.