С семейными и дружескими сагами у меня всегда были сложные отношения. Я легко устаю от книг, которые сразу обещают длинную историю на много лет, много имен, много бытовых подробностей, много значительных переломов, после которых читатель должен сказать: да, вот это настоящая жизнь во всем объеме. Часто за этим стоит честная амбиция, но не всегда стоит живая литература. Иногда роман просто очень старательно разрастается во все стороны, а ты в какой-то момент ловишь себя на том, что читаешь уже из долга.
С «Моей гениальной подругой» Элены Ферранте у меня было как раз это опасение. Слишком известная книга, слишком много восторгов, слишком отчетливый статус большого женского романа, который будто бы уже заранее окружен правильными словами про дружбу, взросление, бедность, социальный лифт, ум, женскую судьбу и сложность близости. Я ожидала умную, солидную и, возможно, чуть слишком показательно важную книгу. Но роман оказался сильнее именно там, где не пытается производить впечатление монументальности.
Ферранте берет с первых страниц не широтой полотна, а точностью отношений. В центре здесь не просто история двух девочек из бедного неаполитанского района и не только хроника того, как они растут на фоне грубого, тесного, опасного мира. В центре — очень неприятная, очень узнаваемая форма привязанности, в которой восхищение, зависть, подражание, раздражение и зависимость давно живут вперемешку. И именно это делает роман работающим даже для тех, кто в целом не любит большие саговые конструкции.
Меня прежде всего задело, насколько честно Ферранте пишет о неравновесии внутри дружбы. В литературе такие отношения часто смягчают. Делают их либо историей теплого взаимного роста, либо слишком понятным конфликтом, где одна героиня явно светлая, другая явно тяжелая, а читатель должен быстро распределить симпатии. Здесь этого нет. Лила и Лену интересны именно тем, что рядом с ними невозможно остаться на одном эмоциональном месте. Сегодня тебе кажется, что одна сильнее, опаснее, талантливее и свободнее. Через несколько страниц уже видно, что эта сила тоже не спасает, а свобода далеко не так очевидна.
Роман вообще устроен очень умно. Он не кричит о социальной теме, но социальная ткань в нем есть всегда. Бедный район, семейное давление, грубость, раннее взросление, страх, мужское насилие, узкий горизонт, в котором девочкам с детства объясняют пределы их движения, — все это чувствуется почти физически. Но Ферранте не подменяет этим человеческую историю. Она не пишет роман, где среда существует отдельно, а героини отдельно. Наоборот, среда у нее встроена в нерв отношений. Именно из-за нее дружба здесь еще сложнее: талант и характер не существуют в пустоте, они сразу сталкиваются с классом, полом, деньгами, образованием и тем, кому вообще разрешено выйти за рамку.
Мне кажется, «Моя гениальная подруга» так сильно задевает еще и потому, что почти не льстит читателю. Это не роман, где можно легко занять морально удобную позицию и сверху все понять. Ферранте не делает дружбу красивой только потому, что она долгая. Не делает женскую близость автоматически исцеляющей только потому, что она важна. И не превращает ум в волшебный пропуск в лучшую жизнь. У нее слишком хорошо видно, что даже большой внутренний ресурс не освобождает от стыда, от привязки к чужому взгляду, от желания быть замеченной, признанной и подтвержденной именно тем человеком, рядом с которым тебя всю жизнь качает.
Еще одна сильная вещь в этом романе — ритм взросления. Многие книги об этом возрасте любят или слишком быстро перескакивать через этапы, или наоборот долго смаковать “важные” эпизоды с очевидным значением. У Ферранте взросление читается как нервный, неровный, часто унизительный процесс, в котором человек далеко не всегда понимает, что именно с ним происходит. От этого книга и становится живой. Она не пересказывает юность задним числом как стройную систему уроков. Она оставляет ей беспорядок, резкость и внутреннюю путаницу.
Тем, кто не любит саги, роман может зайти именно потому, что здесь нет ощущения, будто тебе продают эпос как эпос. Это не книга “смотрите, какая большая история”, а книга “смотрите, как одна жизнь всю дорогу меряет себя о другую”. Масштаб появляется уже потом, сам собой. Сначала работает не формат, а эмоциональная точность. Если бы Ферранте хуже слышала эту смесь близости и соперничества, никакая неаполитанская панорама не спасла бы роман.
При этом я вполне понимаю, кому книга может не попасть. Если читателю нужен более быстрый сюжет, более явные повороты, более жесткая жанровая тяга вперед, роман иногда может показаться слишком подробным. Он живет не только крупными событиями, но и тем, как постепенно меняется распределение власти между двумя людьми. А это требует внимания. Но для меня как раз в этом и сила книги: она умеет делать значительным не только внешнюю драму, но и мелкое внутреннее смещение, после которого одна подруга уже никогда не смотрит на другую так же, как раньше.
Если попытаться коротко объяснить, почему «Моя гениальная подруга» работает даже на скептике, я бы сказала так: это не просто роман о дружбе и не просто сага о взрослении. Это очень точная книга о том, как другой человек может стать для тебя одновременно источником движения, боли, стыда, восхищения и внутренней меры. А такие отношения узнаются слишком быстро, даже если ты в целом не любишь длинные книжные циклы.
После романа у меня осталось не чувство, что я прочитала “важную современную эпопею”, а гораздо более неприятное и честное ощущение. Я снова вспомнила, что близость почти никогда не бывает чистой. Что восхищение легко превращается в зависимость. Что дружба может давать силу и одновременно уродовать самооценку. И что хорошие саги держатся не на количестве лет и событий, а на том, насколько больно в них узнается человек. Вот поэтому книга Ферранте, по-моему, задевает даже тех, кто обычно обходит этот жанр стороной.