1
Любовь к мужу подруги у Лены началась на третьем курсе.
Ей было двадцать. Ксюше — девятнадцать.
Они сняли двушку с Ксюшей. Лена была яркой, шумной, приводила парней, хлопала дверью, варила пельмени в три ночи. Ксюша — тихая, с косичкой и блокнотом стихов. «Правильная девочка», как называла её Лена с лёгкой насмешкой.
Вернувшись из родного города на день раньше, Лена застала на кухне незнакомого парня.
Он сидел в растянутой футболке, сонный, с взлохмаченными светлыми волосами. Лена замерла в дверях. Сердце ударило так, что перехватило дыхание.
— Ты кто? — спросила она слишком громко.
— Дима, — парень зевнул и улыбнулся. — А ты Ленка? Ксюша говорила, ты громкая. Не соврала.
Он говорил легко, как будто они сто лет знакомы.
Лена тогда подумала: «Почему таким везёт не мне?»
2
Дима был красив. Не плакатно, а как-то по-своему: скуластый, с серыми глазами, которые смеялись раньше губ. Лена украдкой вырезала его из общих фото, подставляла своё фото вместо Ксюши — смуглую, гибкую, с тяжёлой копной чёрных волос.
Рядом с ним она казалась вырезанной из другого материала. И это сочетание её и бесило, и завораживало.
Они с Димой смотрелись как огонь и лёд.
Ксюша между тем готовила ему завтраки, гладила рубашки, сочиняла дурацкие четверостишия про «свет в окне». Лена закатывала глаза, но внутри всё кипело.
На четвёртом курсе они поженились. Лена не сделала ни одной попытки увести парня. Не потому что совесть была. Просто боялась отказа. И ещё — боялась потерять Ксюшу. Странно, но подруга была ей дорога.
3
Годы шли.
Лена выскочила замуж за Сергея — вылитого Диму, только с другим взглядом. Сергей смотрел сквозь, а не в душу. Он изменял, врал, приходил под утро. Развод случился, когда сыну Мише исполнилось четыре. Лене тогда шёл тридцать второй.
Она не плакала. Собрала вещи, сказала: «Уходи».
Она работала риелтором, таскала клиентов по квартирам, падала с ног. Мама помогала с внуком, а потом мама заболела. Лена втянулась в одиночество. По вечерам — телевизор, чай, усталость.
В тридцать пять она посмотрела в зеркало и не узнала себя: овал поплыл, живот навис, морщины вокруг глаз. Десять лишних килограммов. Раньше весы показывали ровно шестьдесят. Теперь — семьдесят.
Она купила кроссовки в середине апреля и начала бегать по утрам, когда город ещё не раскалился.
4
Дима появился через две недели. Был конец апреля. По аллеям летел тополиный пух.
Она бежала по аллее, мокрая, злая, с наушником, выпадающим из уха. И вдруг — он. В спортивном костюме, с сединой на висках, но такой же лёгкий.
— Ленка? — он сбавил шаг. — Ты бегаешь?
— А что, не видно? — огрызнулась она, чтобы скрыть дрожь.
— Видно. Тебя вообще не узнать.
Она не поняла — комплимент или оскорбление.
— Ксюша где? — спросила резко.
— Дома. С кошками. У неё их четыре, ты же знаешь.
Дима побежал рядом. Молча. Только дыхание и хруст гравия.
На прощание он бросил:
— Завтра в это же время?
— Мне всё равно, — сказала Лена и улыбнулась краем губ.
5
Они бегали вместе месяц.
Потом начали ходить в кофейню после пробежки. Потом Дима стал провожать её до подъезда. Лена заметила, что он часто жалуется.
— Ксюша совсем отстала от жизни, — говорил он, крутя ложкой в чашке. — Ей важнее, чтобы сфинкс получил диплом на выставке, чем как я себя чувствую.
— А ты как себя чувствуешь? — спрашивала Лена.
— Уставшим. Одиноким.
Она слушала и чувствовала: внутри просыпается зверь. Не жалость. Охота.
Однажды Дима сказал:
— Ты изменилась. Раньше ты была просто красивая. А теперь… с тобой интересно.
Лена не ответила. Только подумала: «Теперь он мой».
6
Ксюша — узнала о пробежках случайно. Лена сама рассказала, когда та позвонила предложить встретиться.
— Бегаете вместе? — голос Ксюши звучал спокойно, даже скучно. — Ну, молодец. А то я давно бросила.
— Не ревнуешь? — спросила Лена в лоб.
— К Диме? — Ксюша засмеялась. — Лен, мы пятнадцать лет вместе. Если б он хотел к кому-то уйти, уже ушёл бы.
Лена стиснула зубы. Эта самоуверенность бесила.
— Ты поправилась, кстати, — добавила Ксюша. — Бегай больше.
Разговор Лена запомнила. И решила: теперь точно не отступлю.
7
Первый раз случился в августе.
Миша уехал в лагерь. Ксюша — на конференцию адвокатов в Питер. Дима и Лена встретились в баре. Выпили по два коктейля. Потом пошли к ней.
У Лены внутри всё горело. Не только желание. Месть. За годы, за Ксюшину снисходительность, за её «бегай больше».
А ещё — азарт. Она никогда не спала с чужими мужьями. Оказалось — будоражит сильнее, чем любовь.
Дима был нежным. Ласковым. Шептал: «Ты такая живая». Лена молчала. Но думала: «Какой же ты предсказуемый».
8
Она перестала предохраняться не сразу.
Сначала просто забыла купить таблетки. Потом подумала: «А что, если?»
Ксюша когда-то обмолвилась: «У Димы проблемы. Мужское бесплодие». Сказала это с горечью, но и с облегчением — будто сняла с себя вину.
Лена решила рискнуть.
Она хотела ребёнка. Не от Диминой любви. От его генов. От его красоты. И ещё — от мысли, что Ксюша не смогла.
«Я рожу то, чего она не дала», — шептала себе Лена по ночам.
9
Тест показал две полоски в конце сентября.
Лена ждала этого с каким-то холодным восторгом. Она пригласила Диму на ужин. Зажгла свечи. Подала рыбу, которую он любил.
— У меня новость, — сказала она, когда он допил вино.
— Какая?
— Я беременна.
Дима замер. Положил вилку. Посмотрел на неё так, будто видел впервые.
— Ты же пила таблетки.
— Наверное, пропустила.
— Наверное? — его голос стал тихим и страшным. — Ты что, специально?
— С чего ты взял? — Лена улыбнулась, но улыбка не получилась.
Дима встал. Прошёлся по кухне. Руки тряслись.
— Я не должен иметь детей.
— Врёшь. Ксюша говорила, у тебя…
— Ксюша врёт. Вернее, я соврал ей. Сказал, что бесплоден, чтобы она не хотела. А на самом деле…
Он замолчал. Лена смотрела на него, и сердце уходило в пятки.
— У меня в семье шизофрения, — выдохнул Дима. — У отца. У брата. Я не хочу передать это ребёнку. Ни за что. Никогда. Ты поняла?
Лена не поняла. Вернее, поняла, но отказывалась верить.
— Ты должен был сказать!
— А ты должна была не лезть в чужую семью! — закричал он.
10
Ссора была страшной.
Лена плакала. Дима опрокинул стул. Потом ещё один. Лена никогда не видела его таким. Кричал, что она разрушила всё, что она — эгоистка, что она не имела права.
— Ты сам ко мне пришёл! — орала Лена в ответ. — Сам бегал рядом! Сам жаловался на Ксюшу!
— Потому что мне было плохо! А ты… ты просто использовала это!
— А ты нет? Ты использовал меня, чтобы забыться! Мы одинаковые!
Дима замолчал. Посмотрел на неё. В его глазах была усталость и гадливость.
— Избавишься, — сказал он тихо.
— Нет.
— Тогда я уйду. Навсегда.
— Уходи.
Он ушёл. Хлопнул дверью так, что Лена вздрогнула. Она осталась одна. Живот болел. Она гладила его и шептала:
— Никому тебя не отдам
11
Ксюша узнала через месяц.
Встретила Лену в супермаркете. Посмотрела на живот, потом в глаза.
— От кого?
— Неважно.
— От Димы, — сказала Ксюша без вопросительной интонации.
Лена молчала. Ксюша кивнула, будто сама себе.
— Он мне всё рассказал. Три недели назад собрал вещи и ушёл. Не к тебе. Просто ушёл. Сказал, что больше не может.
— И ты его простила?
Ксюша помолчала. Глаза у неё были сухие, но Лена заметила, как дрожит подбородок.
— А что мне оставалось? Он слабый. Всегда был. Просто раньше я не хотела этого видеть.
Лена хотела ответить, но не нашла слов.
12
Девочку назвали Верой.
Роды пришлись на начало июня. Лена выписалась из роддома в тёплое, зелёное лето.
Вера родилась здоровой. Лена знала, что болезнь может проявиться позже. Часовой механизм. Может — и не проявиться. Она решила: «Буду любить её так, что никакая шизофрения не страшна».
Дима не приходил. Не звонил. Лена не искала.
Через два года они случайно столкнулись в парке. Он бежал. Она вела Веру за руку.
Он увидел её. Замедлился. Посмотрел на девочку. Лена замерла, ожидая, что он подойдёт.
Но Дима опустил глаза, свернул на боковую дорожку и побежал дальше, даже не обернувшись.
Лена не стала его окликать. Слёз не было — только сухая, выжигающая горечь. Она поправила на Вере шапку и покатила коляску дальше.
Коляска тихо скрипела. И Лена впервые за много лет почувствовала странное, острое облегчение.
Она больше никого не ждала.
---