Анна стояла у окна, глядя, как ветер гонит по двору сухие листья. Осень в этом году пришла рано, будто торопилась напомнить о неизбежном: всё, что родилось, должно уйти.
В доме было тихо, только стрелка часов негромко отсчитывала минуты. За столом сидел Павел — муж её, отец её сына, человек, с которым прожила она почти десять лет. Но теперь между ними пролегла трещина, и Анна чувствовала: ещё немного — и разлом станет пропастью.
Сын, Мишка, спал в соседней комнате. Ему было всего семь, но в его глазах уже отражалась вся тяжесть взрослой жизни: тревога матери, молчание отца, холод в доме.
Анна знала: если уйдёт Павел — Мишка останется без отца. Если останется Павел — без матери.
Всё началось незаметно. Павел стал пить. Сначала по праздникам, потом — по выходным, а вскоре и каждый вечер возвращался хмельной, с мутными глазами и тяжёлой рукой. Анна терпела, сколько могла. Но когда однажды ночью он поднял руку на Мишку — что-то оборвалось внутри.
На утро Анна начала разговор:
— Уходи, — сказала она тихо, но твёрдо.
— Не будет здесь больше твоей власти.
Павел молчал, только смотрел на неё исподлобья, будто не верил своим ушам.
— Ты что, мать?.. Совсем ума лишилась? Куда я пойду?
— Куда хочешь. А здесь тебе больше не место.
В доме повисла тишина. Анна чувствовала, как сердце колотится в груди, как дрожат руки. Она смотрела на мужа и видела не того парня, с которым когда-то шла под венец, а чужого, сломленного человека. И понимала: если сейчас уступит — сломается сама.
Мишка проснулся от их голосов. Вышел в кухню, заспанный, взъерошенный, прижался к матери.
— Мам… Папа опять?..
Анна обняла сына, прижала к себе крепко-крепко.
— Всё хорошо, сынок. Всё хорошо будет.
Павел поднялся, пошатываясь, взял шапку с лавки.
— Ну и дура ты, Анна. Думаешь, одна справишься?
— Справлюсь, — ответила она спокойно.
— Ради него справлюсь.
Дверь хлопнула. Павел ушёл.
Зима выдалась суровой. Снега намело по самые окна, ветер выл в трубе так, будто вся деревня выла вместе с ним. Анна вставала затемно: топила печь, носила воду из колодца, готовила еду. Мишка помогал как мог: таскал дрова, чистил снег у крыльца. Вечерами сидели у огня, читали старые книги или просто молчали.
Иногда по ночам Анна плакала — тихо, чтобы не слышал сын. Но утром снова поднималась раньше всех: надо было жить.
Весной пришло письмо от Павла. Писал, что устроился на стройку в городе, живёт в общежитии. Просил прощения. Анна не ответила.
Мишка рос смышлёным, крепким парнем. В школе его хвалили, соседи уважали: «Молодец Анна — одна сына подняла». Она только кивала да улыбалась устало.
Прошло много лет. Мишка уехал учиться в город, стал инженером. Писал редко, но всегда присылал деньги к праздникам. Анна не обижалась: у молодых своя жизнь.
Но однажды — в дверь постучали. Анна открыла. На пороге стоял Павел — седой, постаревший, с виноватыми глазами.
— Примешь? — спросил тихо.
Анна долго смотрела на него. Потом отступила в сторону:
— Заходи.
Сели за стол. Говорили долго — о жизни, о вине, о сыне. Павел рассказал: после ухода из деревни долго скитался, работал где придётся, пил ещё сильнее. Потом заболел — еле выкарабкался.
— Прости меня, Аня… Если сможешь.
Она молчала. Потом сказала:
— Я тебя давно простила. Только поздно уже всё это.
Павел кивнул:
— Понимаю… Спасибо и на том.
Он ушёл на рассвете — тихо, не прощаясь. Анна смотрела ему вслед и думала: правильно ли она поступила тогда? Но стоило ей взглянуть на фотографию Мишки на стене — сомнения отступали.Она выбрала сына. И ни разу об этом не пожалела.