первая часть
Он позвонил Виталику.
— Слушай, друг, такая тоска, выть хочется. Может, приедешь? У меня коньячок хороший есть.
— Приеду.
Странно было: Виталика обычно упрашивать приходилось, а тут согласился сразу. «Тоже, что ли, по Аньке сохнет?» — мелькнуло у Миши.
— Так, стоп, — тут же одёрнул он сам себя. — По Аньке я не сохну. Сдалась она мне…
Они с Виталиком сидели уже два часа. Пустая бутылка перекатилась к краю стола, начатая вторая медленно таяла. К общему мнению так и не пришли. Виталик, размахивая вилкой, вещал:
— Ты вот признайся. Аня тебе интересна только как спортивный интерес. Ничего ты к ней чувствовать не можешь. Ты всегда любил совсем других.
— Это почему? У меня что, нет сердца? Нет души? Я что, полюбить никого не могу, по-твоему?
Виталик удивлённо на него посмотрел, икнул и ответил:
— А разве можешь? Ты говорил, что Ленку любишь. Чего ж за неё не боролся, а?
Он торжествующе закинул в рот маринованный огурчик. Миша замахал руками:
— Ты только давай всё в одну кучу не мешай. Ленка — это отдельная история. Хотя, знаешь, мы с тобой и сами Аню толком не знаем. Может, она только с виду такая — наивная и пушистая. Ей не восемнадцать, значит, не могло быть, чтобы у неё никого не было. Может, у неё вообще ребёнок есть. Или даже два.
Виталик молча уставился на Мишу.
— Какой ребёнок?
— Ну… мальчик или девочка. Какая разница?
Виталик икнул:
— А у кого ребёнок?
Теперь уже Миша смотрел непонимающе:
— Ребёнок? Наверное, у Ани. Откуда я знаю. А ты не знаешь?
Виталик помотал головой, снова задрал вилку вверх:
— Усыновлю.
Миша тоже икнул:
— Кого?
— Ребёнка Ани.
Миша рывком поднялся:
— У Ани что, есть ребёнок?
Виталик постучал вилкой по столу:
— Миш… может, спать?
Утром, сколько ни пытались, так и не вспомнили, с чего вообще начался разговор про загадочного ребёнка. Миша проводил друга, а сам завалился в ванну.
«Не-ет, Виталик, тут ты промахнулся. Аню я тебе не отдам. Может, потом. Чуть попозже…»
Вечером Миша подъехал на такси к больнице и уселся на лавочку. Он отлично понимал: его заметят, и до Ани быстро дойдёт, что он тут ошивается. По его подсчётам, сегодня была её смена.
Он просидел достаточно долго, но Аня так и не появилась. Тогда он решился зайти внутрь. Встретили его как родного, только вот Ани уже не было, как радостно сообщила словоохотливая медсестра:
— Так она час назад с вашим другом ушла. То ли в кино, то ли в кафе.
Удар был ниже пояса. Миша и сам не ожидал, что так перекосит. Он вызвал такси и поехал домой. Надо было срочно придумать план. И, вообще, неплохо бы Виталику физиономию начистить.
На следующий день, раздобыв за шоколадку Анин адрес, он отправил ей корзину цветов с запиской-приглашением прогуляться и сходить в кафе. Впервые в жизни он не был уверен, что девушка не откажет. Стоял, как малолетний идиот, на мосту с пижонским букетиком в руках.
Аня пришла. Он заметил её издалека: без халата и колпачка она казалась ещё меньше.
— Привет. Я думал, ты не придёшь.
— Почему?
— Ну, ты же вчера с Виталиком…
Аня рассмеялась:
— Ты что, следишь за мной?
Миша мысленно прикусил язык. Зачем он это ляпнул?
— Нет. Просто проходил мимо больницы, решил к тебе зайти, а тебя не было.
— Ну да. Виталик тоже вчера «мимо проходил», только чуть пораньше. Он просто отвёз меня домой.
Миша едва не заорал от радости, но постарался, чтобы Аня его восторга не заметила.
Они немного прогулялись, посидели на лавочке, потом двинулись к кафе. Миша посмотрел на спутницу:
— А может, в ресторан? Тут рядом модный один открылся.
— Миш, давай в следующий раз, — покачала головой Аня. — Во-первых, я не очень люблю всю эту напыщенность. Во-вторых, я вообще не готовилась к ресторану.
Она показала на свои джинсы и кроссовки. Миша улыбнулся:
— Я тоже их не люблю. Особенно когда приносят пять вилок, и сидишь, вспоминаешь, какая для чего.
Они расхохотались, взялись за руки и пошли к кафе. Миша шёл и с удивлением думал, как ему легко рядом с ней. Будто рядом не девушка, при которой надо каждое слово взвешивать, а свой человек — друг.
После кафе, когда на улице совсем стемнело, Миша решил: пора. Ждать он больше не мог. Как только они отошли от двери, он прижал Аню к себе, поцеловал. Девушка ответила, и Мишу окончательно «накрыло». Он схватил её за руку, потащил к дороге, остановил машину, усадил в салон удивлённую Аню и назвал свой адрес.
Всю дорогу она молчала. Когда они вышли из машины у его дома, Аня повернулась:
— Зачем мы сюда приехали?
— Да ладно, Ань, — усмехнулся Миша. — Что ты из себя недотрогу строишь? Я же вижу, ты этого хочешь так же, как и я.
Он попытался притянуть её к себе. Девушка размахнулась и залепила пощёчину. Он так опешил, что руки сами опустились. Опомнился только, когда Аня уже выходила из двора:
— Пожалеешь! Локти кусать будешь!
И тут же возненавидел себя за эти слова. Догнал:
— Давай я хоть такси вызову.
Она взглянула на него глазами, подозрительно блестевшими, и покачала головой:
— Не нужно. Мне недалеко.
Обошла его, как мебель, и исчезла в темноте. Миша вернулся домой. На душе было мерзко, но он изо всех сил пытался это заглушить.
«Ну что, собственно, произошло? Да ничего. Не поняли друг друга. Не повод страдать. Таких, как Аня, — вагон и маленькая тележка. Завтра найду кого-нибудь — и забуду про эту конопатку, будто её не было».
Утром он принялся воплощать план в жизнь. Открыл контакты, чтобы выбрать, с кем проведёт вечер. Пролистал вверх, вниз, ещё раз вверх. Отбросил телефон.
«Да что это такое? Свет клином, что ли, на ней сошёлся?»
Он ясно понимал: видеть никого не хочет. Только Аню. И точка.
— Аня, да что с тобой сегодня? — старшая медсестра смотрела, как у девушки всё валится из рук.
— Простите, Анна Семёновна.
Анна Семёновна, всего на четыре года старше, прикрыла дверь процедурной.
— Ань, что случилось?
— Ох… Я даже не знаю, как объяснить. Вчера Миша пригласил меня на свидание.
— Так это же прекрасно. Ты ведь об этом мечтала.
— Сначала всё было хорошо. А потом он даже не спросил, просто потащил к себе домой.
Анна Семёновна покачала головой. Она слишком хорошо знала подругу.
— Он жив?
Аня удивлённо уставилась:
— Кто? А, Миша? Конечно, жив. Я ему всего лишь пощёчину отвесила.
— Ну, с этим ясно. А чего такая кислая тогда?
Аня беспомощно посмотрела на старшую:
— Может, я зря? Может, надо проще к этому относиться? А если он больше не позвонит, не придёт? Ты же знаешь, как я к нему…
— Не позвонит, не придёт — значит, с катертью ему дорога, — отрезала Анна Семёновна. — Не нужна — не напрашивайся. Только моя интуиция шепчет, что никуда он не денется.
— Думаешь?
Анна Семёновна оказалась права. Миша появился у крыльца больницы через неделю — хмурый, осунувшийся, выглядящий не лучшим образом.
— Ань, прости меня, пожалуйста, — выдохнул он. — Я сам не понимаю, что со мной творится. Кажется… я в тебя влюбился.
И столько было в этих словах горечи и какой-то мальчишеской обиды, что Аня рассыпалась в смехе.
С этого дня будто какая-то граница между ними рухнула. Они стали по-настоящему близки.
Когда Виталик узнал, что Миша и Аня встречаются, он подошёл к другу и спокойно сказал:
— Ты не заслуживаешь её.
Миша тут же вскинулся:
— А ты, по-твоему, заслуживаешь?
— Может быть, — пожал плечами Виталик. — Скажу одно: не смей её обижать.
– Сам как-нибудь с этим разберусь.
После этого он вышел из их импровизированной фирмы и уехал. Правда, перед отъездом зашёл к Ане попрощаться.
— Виталик, почему? Вы с Мишей же такие друзья! — удивилась она.
— Аня, Миша тут ни при чём. Мне сделали выгодное предложение, я согласился. Я вам желаю огромного счастья.
Уже перед самой свадьбой, когда Миша и Аня выбирали кольца, случилось то, чего Миша боялся, наверное, больше всего. Они, смеясь, примеряли ободки, когда рядом раздалось:
— Ну надо же, и Миша наш в капкан попал!
Миша резко обернулся. Рядом стояла Лена, улыбаясь во все тридцать два зуба. Она не дала ему и слова вставить, сразу шагнула к Ане:
— Здравствуйте, меня Лена зовут. Я старинная приятельница Миши. А вы его невеста? Очень приятно. Наконец-то и у Миши будет семья.
Аня поначалу растерялась, увидев ослепительную Лену, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась:
— Меня Аня зовут.
Лена нарочно встала рядом с ней. Контраст был разительный. Лена — вся в мехах, на высоченных каблуках, с ярким макияжем и распущенными по плечам волосами. Аня — в коротких сапожках, больше похожих на кроссовки, с косой через плечо и в простой белой шапочке.
Миша сразу увидел эту разницу, и внутри всё закипело.
— Извини, Лена, было приятно увидеться. Мы с Аней уже уходим, — холодно сказал он.
Лена насмешливо смотрела им вслед и думала, что Миша так разволновался, что они даже кольца не купили. О том, что колец нет, Миша вспомнил только дома.
— Чёрт… Ладно, завтра съездим.
В этот момент в кармане пискнул телефон. Пришла СМС от Лены: она предлагала встретиться «просто на чашечку кофе». Миша задумался: а почему бы и нет? В конце концов, он собирался лишь спокойно объяснить, что женится, что любит Аню и что теперь на его пути никто появляться не должен — включая Лену.
Они договорились встретиться в маленьком кафе попозже вечером. Миша специально выбрал время, когда меньше шансов столкнуться с знакомыми.
Когда он вошёл, Лена уже сидела за столиком. Она посмотрела на него своим томным взглядом:
— Ну что, отпустила тебя твоя серенькая мышка? Или уговаривать пришлось?
— Лена, перестань. Аня не серая мышка.
— Да? Ой, ошиблась. Рыжая мышка?
— Лен, я сейчас уйду.
— Всё, всё, не кипятись, — она положила ладонь на его руку.
Миша невольно отметил, насколько её руки отличаются от Аниных. Ане по работе нельзя было носить длинные ногти и яркий лак. У Лены же руки были ухоженные, с длинными, идеально накрашенными ногтями.
— Лен, у меня пять минут, — жёстко сказал он. — Я просто хочу объяснить тебе, что женюсь на Ане, что люблю её и не хочу, чтобы ты появлялась рядом. Вот так. Категорично.
— А я-то думала, мы с тобой отметим одно очень важное событие в моей жизни, — протянула Лена.
— И что за событие?
Лена пожала плечами:
— Я наконец развелась с мужем и смогла оттяпать у него приличную часть состояния.
— Врёшь. Как тебе это удалось?
— Это долго рассказывать. Я предлагаю перебраться в место поспокойнее. А то ты скоро шею свернёшь, пока по сторонам знакомых высматриваешь. Мне не очень-то приятно разговаривать с твоим затылком.
продолжение