— Лен, когда твой вернётся-то?
— А, не знаю, может, завтра, может, ещё позже. У него всё дела.
— Давно тебя хотел спросить. Тебе не противно с ним спать?
Лена удивлённо повернулась к Мише.
— С чего это вдруг такие вопросы? Мы с тобой встречаемся уже полгода, и тебя впервые заинтересовали мои отношения с мужем.
Миша хмыкнул.
— Но как же, пора изучать соперника в лицо.
Лена рассмеялась.
— Миш, ну какой он тебе соперник? Ты же знаешь, я люблю только тебя. Да потом, как вообще можно сравнивать его и тебя?
Миша с детства занимался спортом. Сначала плаванием, потом добавил борьбу. Внешне он мог бы победить на любом конкурсе мужской красоты — там, где ценят мускулы и жёсткие черты лица, а не подиумные позы.
Муж Лены был очень богатым и известным человеком. Правда, в нём имелся один существенный минус — или, может, плюс? — он был старше жены на сорок пять лет. Как Лена умудрилась стать его супругой, никто толком не разобрался, а она свои тайны не раскрывала. Рассказывала только, что приехала в город из глухой деревни, наслушавшись телепередач о красивой жизни.
Оказалось, таких наивных девчонок в столице пруд пруди, так что на перроне с бриллиантовым кольцом к ней никто не кинулся. Сначала перебивалась случайными подработками, но быстро поняла: это не то. Приехала же за сказкой, а не за жизнью похуже деревенской. Всё шло как по маслу.
Через несколько месяцев она уже зарабатывала на себя — правда, недолго. Не прошло и полгода, как двадцатилетняя Лена стала невестой Петра Ковалёва, богатого бизнесмена, который запросто мог быть её дедом. Ей это нисколько не мешало. За последние полгода у неё хватало разных клиентов, в том числе пожилых.
Миша познакомился с Леной в баре. Сам он не пил, но тут у хорошего знакомого был день рождения — пришлось пойти. Лену заметил не сразу. Гулянка кипела, когда чьи-то руки легли ему на плечи.
— Потанцуем?
С первого взгляда было ясно: она готова на большее, чем танец. И ушли они вместе. Лена оказалась настоящим пожаром.
Таких Миша не встречал. Для неё не существовало ни физических, ни моральных барьеров. Жила для себя, а все вокруг угождали её прихотям. И угождали, куда денешься. О замужестве Миша узнал только через два месяца. Его это задело, но Лена сразу расставила точки над i.
— Миша, что тебе не нравится? Тебе хорошо со мной? Мне — с тобой. А муж? Я всегда хотела кучу денег, и мне плевать, что обо мне думают.
Он пробовал спорить, мол, это неправильно. Лена только хохотала и крутила пальцем у виска. Миша чувствовал себя каким-то отсталым, не от мира сего.
— Может, и правда так надо жить.
Пришлось смириться. А вскоре он понял: Лена не просто расчётлива, она ещё и бездушна. Зато её красота всё перекрывала.
— Знаешь, я всё чаще думаю, что нам нужно расстаться.
Лена рассмеялась.
— Да тебя совесть заела. Сколько можно? У тебя вечно обострения. Что на этот раз? Мой муж приснился?
— Ну, совесть не совесть, а чувствую я себя паршиво.
Миша хотел встать, но Лена обхватила его руками.
— Ну что ты, как маленький. Успокойся. Ты — мой мужчина, а муж — просто кошелёк.
Ответить он не успел. Дверь чуть не слетела с петель. В комнату ввалились несколько здоровенных бугаёв, Мишу скрутили. Он успел садануть раз-другой ближайшему, но за это получил по полной — и сопротивляться уже не смог.
Лена завизжала и с головой нырнула под одеяло. В комнату вошёл пожилой мужчина.
— Ну здравствуй, дорогая жена. Смотрю, скучаешь по мужу, все глаза проглядела.
— Петя, Петенька, я ни в чём не виновата! Он заставил меня, я всё тебе расскажу!
Миша от этих слов даже выпрямился. Он ошарашенно смотрел на Лену, а она тараторила дальше:
— Петя, он вынудил меня, понимаешь? Мне ничего не оставалось. Прости, я должна была тебе всё рассказать.
— Ну, раз так, мальчика надо наказать. Сейчас от тебя зависит его дальнейшая судьба. Подтверждаешь, что он тебя принуждал? Тогда ему конец. А с тобой мы ещё поговорим.
— Да, Петенька, верь мне.
— Но ты понимаешь, что для твоего любовника сегодня, скорее всего, последний день?
— Да.
Мишу потащили к двери. На голову натянули какой-то мешок и долго куда-то везли. Он почти не думал о том, что жить ему осталось недолго. Гораздо сильнее давило другое: Лена даже не попыталась его прикрыть, спокойно свалила всё на него, отлично зная, что одно её слово — и от него мокрого места не останется.
Машина остановилась. Через какое-то время мешок с него сняли. Перед Мишей стоял Пётр.
— Надеюсь, вы не думаете, что я действительно заставлял Лену? — прохрипел Миша.
— Конечно, нет. Я слишком хорошо знаю свою жену. Но ты же не рассчитываешь, что человек, спавший с моей женой, да ещё в моём доме, просто сядет и поедет к себе? — спокойно ответил Пётр.
И снова Миша не успел ничего сказать. Его били долго и умело. Очнулся он уже не в городе — лежал на обочине дороги.
Миша попробовал приподняться. С третьей попытки смог сесть. Он не знал, сколько так просидел, пока рядом не затормозила машина.
— Эй, парень, ты чего тут сидишь?
Миша с трудом поднял голову. Мужчина, присевший перед ним, будто качался, расплывался, выглядел странно.
— Ты кто?
— Ох, парень… Давай-ка я тебя в больницу отвезу.
И незнакомец помог ему подняться и, всё время причитая о том, какие же нелюди землю топчут, усадил в машину. Миша почти сразу отключился.
Пришёл в себя, когда его пытались вытащить из машины санитары. Сначала он этого не понял — показалось, что снова те же мордовороты Петра. Поэтому одному санитару он успел как следует двинуть. На этом силы закончились.
Потом всё плыло в тумане: голоса, облегчение, что-то мягкое под спиной. Боль будто отступала, и он провалился в сон.
— Мужчина! Мужчина, просыпаемся!
Он резко распахнул глаза. Над ним стояла молодая девушка в белом халате.
— Ну вот. Помните, как вас зовут?
— Михаил.
— Разговаривать можете?
— Да.
Миленькое, в веснушках лицо сменилось другим — над ним уже был мужчина в форме. Миша скосил взгляд ниже и увидел под халатом погоны.
— Ну, всё понятно, — сказал тот. — В больнице при непонятных случаях полиция вызывается по умолчанию.
Полицейский с полчаса задавал вопросы, потом захлопнул папку.
— Слушай, Михаил, если ты думаешь, что я верю в сказку про то, как на тебя накинулись какие-то доходяги, а ты никого не запомнил, то ошибаешься. Я давно в этом деле, понимаю, где чёрное, где белое. Можешь честно сказать, не для протокола: стоит мне с тобой возиться? Ты мне что-нибудь расскажешь?
Миша едва заметно усмехнулся. Оказывается, и среди полицейских нормальные попадаются.
— Нет. Пиши так, как я сказал. Сам виноват.
— Всё, я понял. Сэкономим и твоё, и моё время, — отрезал тот.
Он пододвинул бумаги, и Миша, с трудом удерживая ручку, вывел какую-то закорючку вместо подписи. Полицейский уже собирался уходить, когда Миша произнёс:
— Можете позвать какую-нибудь медсестру?
Не прошло и пяти минут, как в палату вбежала уже знакомая медсестра.
— Вам плохо? Что-то нужно? Может, обезболивающее? Может… Подождите…
Девушка смутилась, поняв, что своим тараторством не даёт ему и слова вставить.
— Вы не могли бы дать мне телефон, позвонить? А то меня на работе искать будут.
— Да, конечно, я сейчас.
Она выскочила из палаты так же стремительно, как влетела туда. Вернулась, протянула Мише телефон. Он криво усмехнулся:
— Ну конечно, розовый чехольчик, сердечки. У человека с таким наивным взглядом по-другому и быть не может.
Он попытался набрать номер, но одной левой рукой это оказалось почти нереально. Девушка подхватила телефон.
— Диктуйте, я наберу.
Он продиктовал номер, и она протянула аппарат обратно. Миша успел заметить на бейджике имя: «Анна».
— Виталик, здорова! Да не ори ты!
Девушка вышла и прикрыла дверь. Виталик, узнав, что с Михаилом произошло, сразу взорвался:
— Я тебе говорил. Говорил или нет? Это Ленка, на ней клейма ставить негде!
— Виталик, слушай, ты мне мораль читать будешь или домой ко мне съездишь?
— Съезжу, конечно. Говори, что откуда забрать.
Виталик был ему другом и по совместительству партнёром. Их занятие язык не поворачивался назвать бизнесом, но как добавка к зарплате — очень даже, иногда выходило больше основного дохода. Они помогали людям с компьютерными программами, настройкой и всякой «железной магией».
Таких специалистов тогда было немного, да и те зачастую знали всё куда поверхностнее, чем они. Лет пять назад, когда компьютеры только начали массово появляться у домохозяек, ребята быстро сообразили, какой в этом скрыт запас денег. Началось всё с просьбы соседки Михаила установить программу.
— А вы что, сами не можете? Это же дело двух минут, — удивился он.
— Да ты что, Мишенька, — замахала руками женщина. — Я ж и кнопки-то все не знаю. Как кино включить да в «Одноклассники» зайти — всё.
Соседка заплатила. Миша отнекивался, но она только всплеснула руками:
— Ты знаешь, сколько я за этого зверя отдала? Если что сломаю, муж меня в порошок сотрёт.
Миша призадумался и позвонил другу. Так они и решили дать скромное объявление, что помогают с обслуживанием техники. Сначала клиенты появлялись редко, но и тому были рады. Миша уже давно жил отдельно от родителей, а вот Виталику приходилось снимать, каждый рубль был на счету.
Потом клиентов стало больше. Они начали отсеивать мелочь, брали только сложные, а значит, и хорошо оплачиваемые заказы. Сейчас уже всерьёз подумывали бросить основную работу: подработка приносила куда больше.
Он продиктовал другу, что нужно взять из дома, и добавил:
— И конфет купи, коробку нормальную, за телефон рассчитаться.
Виталик рассмеялся:
— Вот теперь верю, что тебя основательно отделали. Ты же раньше другим способом девушкам благодарность выписывал.
— Да ну тебя, балабол.
Виталик появился часа через два. Вошёл, окинул Мишу взглядом и присвистнул:
— Нехило ты похорошел. Месяц минимум. Начальнику звонил?
Миша кивнул:
— Звонил.
— И что?
— А ты как думаешь. «Доигрался, уволю к чёрту». Всё как всегда.
— Ну, значит, всё в порядке, — фыркнул Виталик и поставил пакет на тумбочку. — Я, может, о чём-то не подумал? В магазин сходить, еды купить?
— Пока не надо. Не до еды, всё болит.
Дверь открылась, и на пороге появилась Анна.
— Здравствуйте, мне нужно пациенту сделать укол.
Она ловко сделала укол, потом сказала:
— Если захотите в туалет, не стесняйтесь, терпеть всё равно не сможете.
Аня почти выпорхнула за дверь, а Виталик проводил её восторженным взглядом.
— Ничего себе, какая конопушка! Может, мне тоже чего-нибудь себе разбить, полежать тут рядом с тобой, с такой красоткой пофлиртовать?
— Что ты там красивого нашёл? — буркнул Миша. — Нос кверху, веснушки, рост метр с кепкой, язык без тормозов. Ну, разве что коса... Такие косы я только на картинке видел.
Виталик тяжело вздохнул:
— Вот дожил ты, Мишка, почти до тридцати, а толком так и не понял, что такое настоящая красота. Ты думаешь, Ленка — твоя красавица? Ну-ну. Ты её в баню своди, когда вся штукатурка слезет, вот тогда и посмотришь, насколько она «хороша».
продолжение