Сижу я в гримёрке, работаем спектакль, у меня полтора выхода, то есть большую часть времени я жду. Это в нашем деле архиважное умение, кстати - ждать. Я бы его отдельной дисциплиной студентам давал. (Как-нибудь распишу пост). Но несмотря на на малую занятость, я возбуждён, заряжен, и, как говорится, бью копытом. А почему? А потому что партнёр у меня сегодня отменный. И выходя в сцену, сыгранную больше 50 раз, я всё ещё не знаю, чем она закончится сегодня. И это - самое вкусное в моей работе.
За кулисами перед выходом всегда особая тишина. Кто-то дышит, кто-то шепчет текст, кто-то просто смотрит в одну точку. И в этой тишине иногда происходит то, что актёры между собой называют «щёлкнуло». Без репетиций, без договорённостей. Просто выходишь на сцену, смотришь партнёру в глаза — и понимаешь: полетели.
Зритель это чувствует сразу. В зале возникает другое напряжение, другое дыхание. И потом, после спектакля, подходят (коллеги, не зрители!) и говорят: «Ребята, это супер! Что это было?». А ты и сам не знаешь, что. Просто случилось.
Когда ток идёт
В институте мы занимались мастерством актёра - сложной многосоставной дисциплиной, включающей в себя уйму всего, но, особенно на первом курсе, сугубо индивидуальной. Но всегда отдельной красной строкой и педагоги и, впоследствии, старшие коллеги доносили до нас заповедь "Спасение в партнёре". Подпишусь под этими словами. Порой успех всего спектакля зависит, только от того, "искрите" ли вы, проходит ли ток. Про то, есть между вами этот дурацкий проводник или вместо него — вата.
Я играл однажды с актрисой, с которой мы на ножах были в жизни. Кратковременный и весьма неудачный роман в анамнезе. И вот назначают нас на главные роли в любовной истории. Я потащился на первую репетицию с мыслью: "Ну, приплыли".
Начали просто "кидать текст" без подключения, и вдруг — бабах. Она поднимает глаза, я отвечаю, и между нами возникает такое, что режиссёр в углу замер с открытым ртом, а мы сыграли первые сцены, что называется, "с колёс". Напряжение было практически вещественным. Клянусь, если б рядом кто-то закурил - мы взлетели бы на воздух.
Оказалось, что полярность энергии не важна. Что интенсивная личная неприязнь - прекрасный источник топлива для сцены. Мы взяли в союзники то, что было между нами, и поставили весьма крепкий спектакль.
И нет, хэппи-энда не будет, друзьями мы не стали. Но зауважали друг друга крепко.
Это не про романы за кулисами. Это про энергию, которая течёт между людьми, когда они совпадают. Её нельзя вызвать усилием. Она либо есть, либо нет. Но если есть — сцену можно не репетировать, она сама полетит.
Гениальный этюд Евстигнеева
Теперь о химии индивидуальной, не коллективной. Расскажу одну из баек, что десятилетиями передаётся из гримёрки в гримёрку. За точность деталей не ручаюсь, за что купил - за то и продам. Про совершенно гениального Евгения Евстигнеева.
Дело было на гастролях, кажется, в Румынии. После спектакля собрались в гостиничном номере: Калягин, Гафт, Евстигнеев и другие. Отмечали, разумеется. Калягин с Гафтом затеяли спор о системе Станиславского, об этюдах, об «оценке факта». Доспорились до того, что решили тут же, не выходя из номера, устроить конкурс: кто лучше сыграет заданную ситуацию.
Придумали фабулу. Человек ждёт очереди в общественный туалет. Ждёт долго, мучительно, невыносимо. Наконец не выдерживает, выламывает дверь — а там висельник. Ситуация: нужда и ужас столкнулись лбами.
Соорудили «повешенного» из подушки, засунули в стенной шкаф. Калягин сыграл — блестяще, с настоящим ужасом, бросился за помощью. Гафт сыграл иначе: оценив возможные неприятности, тихонько слинял, пока никто не видит. Оба хороши. Судьи в затруднении.
И тут кто-то говорит: «А давайте Евстигнеева разбудим». А Евстигнеев к тому моменту, отметив погуще прочих, уже дрых без задних ног .
Растолкали кое-как, объяснили ситуацию. Он пробурчал: «Ладно», — и поплёлся к шкафу.
Дальше, говорят, номер лёг. Евстигнеев подходит — и начинается гениальная пантомима. Ему невтерпёж, он приседает, припрыгивает, колени стискивает. Сначала деликатно постукивает в дверь, потом барабанит. Терпит из последних сил. Наконец, не выдержав, рвёт дверь на себя, видит «повешенного» — и, ни секунды не сомневаясь, хватает его, сдирает вместе с верёвкой, выбрасывает вон и, заскочив в туалет, с диким воплем облегчения делает своё дело, даже не закрыв дверь .
Громовой хохот, крики «браво». Победа чистого инстинкта над рассудком. Евстигнеев раскланялся и отправился досыпать.
Вот она, настоящая химия. Не когда ты «думаешь» роль, не когда идёшь от головы (на курсе мы таких товарищей называли "головастиками"), а когда твоё нутро берёт верх над всеми выучками. И партнёры (в данном случае — Калягин с Гафтом) эту импровизацию не просто приняли, а оценили как высший пилотаж.
Кино vs театр
В кино химию можно сымитировать. Монтаж, крупные планы, музыка, свет — соберут что угодно. Можно снять любовь между людьми, которые терпеть друг друга не могут. Просто вырезать взгляды в разные дни и склеить.
В театре так не получится. Ты не спрячешься за монтажный стол. Ты выходишь и существуешь здесь и сейчас, без дублей. И если между тобой и партнёром пустота — её видят все. Нельзя недооценивать зрителя.
Поэтому в театре дорожат партнёрами. Не теми, кто сам по себе круто играет, а теми, с кем щёлкает. Потому что с такими можно ошибаться, импровизировать, падать и вставать — и зритель будет с тобой. А с теми, кто просто «профессионально отбывает», даже гениальный текст превращается в лекцию, в телетекст, в фоновый шум.
Один из педагогов характеризовал такие отрывки: "Ноющая. Зубная. Боль"
Как это работает в жизни
Вы замечали, что с одними людьми разговор течёт сам собой, а с другими — через пень-колоду? Вроде и темы есть, и желание, а не складывается. Это та же химия. Только в жизни она называется по-другому: доверие, созвучие, чувство локтя.
Я знаю пару, которая вместе сорок лет. Они разговаривают редко, но понимают друг друга с полужеста. Я спросил у них: «В чём секрет?» Она: «Дышим в одном ритме». Он: «И друг другу дышать не мешаем».
Это, наверное, и есть главный рецепт. Не пытаться перекричать, не тянуть одеяло, а просто быть рядом и чувствовать, когда партнёру нужна поддержка, а когда — пауза.
Можно ли этому научиться
В театральных вузах есть множество упражнений на «ансамбль». Студентов заставляют падать, ловить, доверять спину. Они сначала хихикают, потом привыкают, а потом вдруг понимают: без этого нельзя.
Потому что, если ты не доверяешь партнёру упасть на тебя в этюде, как ты доверишь ему свою боль в сцене? Никак.
Химия — это про доверие. Про то, что ты разрешаешь другому человеку влиять на твоё состояние. И сам готов влиять на его. Это страшно. Это как открыть дверь и не знать, кто войдёт. Но без этого — только профессионализм. А хочется жизни.
Когда зритель становится третьим
Самое удивительное, что в эту цепь включается и зал. Бывает, выходишь — и чувствуешь стену. Люди пришли уставшие, у них свои проблемы, они смотрят на тебя и ждут: «Ну, давай, удиви». Их приходится ломать, насильно втягивать в действие, и получается не всегда. А бывает — тишина с первой секунды. И ты понимаешь: они с тобой.
Это и есть большая химия. Когда не только актёры друг друга поймали, но и зал подхватил. Тогда возникает то самое, ради чего мы все это делаем: общее дыхание, общий нерв, общий смех.
Ведь театр - это не то, что происходит на сцене, и не то, что в зале. Театр - это то, что происходит между.
Когда это происходит - ты на крючке. С этого наркотика ты не слезешь. И слава Богу!
Как отличить настоящую химию
Очень просто. После спектакля ты не падаешь без сил, а летишь. Потому что энергия не ушла в песок, а вернулась к тебе сторицей. Ты не играл — ты жил. И зритель это получил.
А в жизни — после разговора с таким человеком ты чувствуешь не опустошение, а наполненность. Как будто поделились светом, и у тебя своего прибавилось.
А у вас было такое? Когда с человеком — хоть в очередь, хоть в разведку, хоть на сцену — и всё получается само собой? Когда слова не нужны, а понимание есть? Расскажите, очень хочется услышать про вашу химию.