– Мариш, ты же сама понимаешь. Тебе это проще, – сказал Сергей и закрыл ноутбук.
Я стояла посреди кухни с распечаткой прайс-листов трёх ресторанов в руках. Он уже тянулся за пультом.
Проще. Конечно. Мне всегда проще.
***
В конце февраля, когда до пятидесятилетия Сергея оставалось ровно три месяца, я села вечером за стол и написала список: что нужно сделать, в каком порядке, к какому сроку. Банкет, гости, меню, декор, подарок. Пять пунктов, каждый из которых разворачивается в отдельный список поменьше. Я умею так – брать большое и разбивать на части, пока не станет управляемо.
Сергей в это время смотрел в телефон. Я спросила, хочет ли он поучаствовать в планировании. Он сказал: «Ты лучше разберёшься, у тебя голова на это заточена». Я не стала спорить. Может, и правда лучше.
Рестораны я начала объезжать в первую неделю марта.
Первый – «Якорь» на Ленинском – слишком тёмный зал и запах кухни в зале. Второй – «Панорама» – красиво, но цена за персону заставила меня дважды перечитать прайс. Третий, «Белый зал» на Таганке, понравился, но парковки не было, а у Сергея треть гостей с машинами. Четвёртый – маленький, не вместит тридцать человек. Пятый – тридцать вместит, но кухня слабая, я прочитала отзывы. Шестой был закрыт на ремонт, хотя на сайте это нигде не указано – узнала, только приехав.
Седьмой – «Причал» на набережной – оказался правильным. Отдельный зал на сорок восемь мест, хорошая кухня, парковка, внимательный администратор Вика, которая сразу показала всё: и рассадку, и меню, и как выглядит зал в темноте при свечах. Депозит – восемнадцать тысяч рублей. Я заплатила с собственной карты.
Вечером рассказала Сергею. Он спросил: «Далеко от метро?» Я сказала – десять минут пешком. «Ну и нормально». Это был весь разговор об объезде семи ресторанов.
Список гостей я составляла неделю. Он несколько раз переписывался, потому что Сергей вспоминал то одного, то другого. «Коля из отдела, он обидится если не позвать». «Дядя Гена, мы сто лет не виделись, надо». «Лена с мужем, они нас в прошлом году звали». Каждое новое имя – это звонок, согласование, запись в таблицу, пересчёт мест.
Список в конце концов вышел на тридцать четыре человека.
Я позвонила каждому. Не написала в мессенджер – именно позвонила, потому что Сергей сказал, что его друзьям так приятнее, что звонок – это уважение. Тридцать четыре звонка. Валентина Степановна, его мама, перезванивала трижды – никак не могла решить, едет или нет, потому что в субботу у неё обычно давление. В конце концов решила: едет. Дядя Гена с Тамарой думали четыре дня. Коллеги в основном подтверждали сразу, только один написал потом, что не сможет, и нужно было снова звонить остальным, чтобы понять, есть ли замена.
Моя подруга Оксана ответила с первого звонка за тридцать секунд: «Конечно приду. Ты там держись».
Я тогда засмеялась. «Держись» – смешно же, это просто банкет. Не знала ещё, насколько она окажется права.
Декор я заказывала в апреле. Два раза ездила на оптовый склад – один раз выбрать, второй забрать, потому что часть шаров нужна была другого размера. Гирлянды, фотозона с надписью «50», живые цветы для центральных столов. Сергей увидел фотографию фотозоны и сказал «красиво». Ещё спросил, не слишком ли это много шаров. Я сказала, что в самый раз. Он согласился.
Меню я согласовывала с рестораном в три этапа: сначала выбрала из предложенных вариантов, потом поехала на дегустацию – одна, потому что в тот день у Сергея была встреча с клиентом, которую он не мог перенести. Попробовала шесть позиций, попросила заменить один салат (слишком кислый), уточнила, можно ли добавить грибной крем-суп для тех, кто не ест мясо. Можно. Записала. В третий раз согласовывала итоговый вариант по телефону.
Подарок – большой тур в Карелию на август, три дня, двухместный номер в хорошем загородном доме с баней и своим причалом – я выбирала две недели. Читала отзывы на нескольких сайтах, звонила в агентство, уточняла даты, просила подобрать маршрут. Двадцать пять тысяч рублей. Снова с моей карты, потому что Сергей сказал «у меня сейчас немного неудобно снимать, давай потом компенсирую».
Сорок три тысячи рублей с моей карты. Плюс шесть субботних выездов. Плюс вечера – каждый вечер в марте и апреле я садилась за ноутбук после ужина и что-то делала: писала письма, читала отзывы, сравнивала, планировала. Он в это время смотрел сериалы или листал ленту.
Иногда он заходил на кухню за водой и спрашивал: «Ну как, всё идёт?» Я говорила «идёт». Он говорил «молодец» и уходил.
В один из таких вечеров, в конце апреля, я открыла приложение банка и завела отдельный счёт. До этого у меня никогда не было ничего только своего – всё общее, всё вместе, двадцать три года вместе. Счёт назвала просто: «Моё». Перевела туда пять тысяч.
Не знала ещё точно, зачем. Просто хотелось, чтобы было что-то, что принадлежит только мне.
***
За пять дней до банкета Сергей позвонил в обед.
Я была в аптеке, выбирала что-то от головы – последние недели подготовки давались тяжелее, чем думала. Номер высветился, я ответила.
– Слушай, я тут поговорил с Витей. Ну, Витя из проекта, помнишь? Он обидится, если не позвать. И Паша сказал, что едет с женой и тестем – а я его звал без семьи, не учёл. Ну и Николай из соседнего отдела, мы с ним последнее время сблизились, как-то неловко будет...
Я вышла из аптеки на улицу.
– Сколько человек?
– Ну... Витя с Аллой – это два. Паша с женой и тестем – три. Николай один. И ещё Дима, он сам написал, хочет прийти поздравить...
– Сергей. Это девять человек.
– Ну девять, да. Там же зал большой...
– В зале сорок восемь посадочных мест. У нас забронировано тридцать четыре. Теоретически войдут. – Я нашла скамейку, присела. – Но я уже согласовала рассадку с рестораном. Меню рассчитано на тридцать четыре порции. С кухней договорились заранее. Чтобы добавить девять человек за пять дней – я должна звонить администратору, переделывать рассадку, доплачивать за порции, просить кухню перестроить заказ. И это в лучшем случае, если у них есть возможность.
– Мариш, ну это же один звонок по сути...
– Один звонок. – Я сделала паузу. – Сергей, с февраля у меня по этому банкету больше ста звонков. «Один звонок» – это смешно.
Он немного помолчал.
– Ну ты же справишься. Ты всегда справляешься.
Я посмотрела на фонтан напротив. В нём ещё не включили воду – рано, только начало мая.
– Слушай, – сказала я. – Я позвоню. Пересогласую. Но это последний раз. Больше ни одного имени. Это моя последняя фраза по этой теме.
– Ладно, ладно, – он сказал это быстро, таким тоном, каким говорят «хорошо-хорошо», когда хотят просто закончить разговор.
Я позвонила Вике из «Причала». Она говорила спокойно, профессионально, но я слышала по голосу, что им это неудобно – за пять дней переделывать. Кухня пересчитала. Рассадку нужно переделать. Доплата за порции и дополнительные столовые приборы – двенадцать тысяч рублей.
– Оплатите сейчас или в день мероприятия?
– Сейчас, – сказала я. И продиктовала данные карты.
К этому моменту с моей карты ушло пятьдесят пять тысяч рублей. Сергей об этом не знал, потому что не спрашивал.
Вечером я переделала рассадку. Думала, уйдёт полчаса – ушло полтора. Нужно было учесть, что Витя с Аллой не знают никого из Серёжиных коллег и лучше их посадить поближе к нам, что тесть Паши – человек шумный и его лучше не к Валентине Степановне, что Дима курит и ему нужно место ближе к выходу.
Когда закончила, Сергей зашёл на кухню за водой и спросил: «Ну как, всё порешала?» Я сказала – да. Он кивнул: «Молодец, ты умеешь». Налил воды и ушёл.
На следующий день я зашла в приложение и добавила ещё три тысячи на счёт «Моё». Потом открыла сайт РЖД. Поезда из Москвы в Петербург.
Сапсан. Восемь двадцать утра в воскресенье – то есть на следующий день после банкета. Цена билета в одну сторону. Обратно через семь дней.
Я купила билет. Распечатала. Положила в конверт. Убрала во внутренний карман сумочки.
***
В день банкета я приехала в «Причал» в три часа дня.
Вика встретила меня у входа, показала, что всё готово: столы расставлены по схеме, фотозона собрана, цветы привезли и поставили. Один шар у левой стены немного сдулся – это бывает с гелием, он чувствителен к перепадам температуры. Я попросила заменить. Вика кивнула и сказала кому-то из персонала.
Я ходила по залу и проверяла карточки с именами. Поправила несколько – они съехали. Убедилась, что у каждого прибора есть салфетка. Подошла к фотозоне, потрогала буквы – держались крепко. Торт должны были привезти к восьми – три яруса, шоколадный бисквит, никакой мастики.
В полпятого приехала мама.
Лариса Петровна – моя мама, которую Сергей зовёт тёщей и которую уважает за салаты. Она с утра варила дома – три вида: оливье, мимоза и грибной с маринованными огурцами. «В ресторане всё равно не так», – сказала она ещё неделю назад, и я не спорила. Мама умеет готовить. Салаты привезли в контейнерах, Вика их приняла и поставила в холодильник.
Мама зашла в зал, огляделась. Долго смотрела на фотозону. Потом на цветы.
– Мариночка, как же красиво. Ты столько всего... – начала она.
В дверях появился Сергей.
– Лариса Петровна! – Он обнял её, искренне, тепло, как умеет. – Привезли? Как там ваш оливье?
– Готов, в холодильнике стоит.
– Золото наше. Без вас никуда.
Мама засияла. Сергей умеет делать так, чтобы люди светились. Это одна из его лучших черт – он ценит людей. Вслух. При всех.
Я подошла к столику у окна и поправила карточку с именем Валентины Степановны. Просто чтобы чем-то занять руки.
Гости начали приходить в шесть. Я стояла у входа и встречала каждого: показывала раздевалку, говорила где можно оставить подарки, отвечала на вопросы. Сергей стоял рядом и принимал поздравления – объятия, конверты, бутылки с бантиками. Он улыбался, говорил «спасибо, дорогой», «так рад, что приехал», «ну ты вообще, специально из Тулы?». У него это выходит легко, без усилий – как будто он создан для таких моментов.
Оксана пришла ровно в шесть. Обняла меня у входа, тихо сказала на ухо: «Выглядишь устало». Я ответила: «Нормально». Она не стала спорить. Нашла своё место – я её посадила рядом со мной – и положила телефон на край стола экраном вверх.
Когда все расселись и разлили первый бокал, Паша – тот самый, с тестем, которых добавили за пять дней, – спросил громко, через стол:
– Серёга, слушай, кто всё это устроил? Вот серьёзно, как классно всё.
Сергей развёл руками – широко, с улыбкой.
– Ну, всем миром! Команда у нас хорошая, вот и получилось.
Я взяла бокал. Поставила обратно.
Всем миром. Понятно.
Оксана не посмотрела на меня. Но я видела, как она чуть опустила плечи.
Примерно через час, когда принесли горячее, я взяла нож и негромко звякнула по бокалу. Несколько голов обернулось.
– Я хотела бы сказать пару слов, – начала я.
– Мариш. – Сергей посмотрел на меня с той улыбкой, которая одновременно мягкая и предупреждающая. – Давай чуть позже, хорошо? Люди только получили горячее, пусть поедят, потом поговорим.
Я смотрела на него секунду. Он держал улыбку.
– Конечно. Позже.
Я взяла вилку. Оксана под столом тихо коснулась моей руки. Я не ответила на этот раз – просто смотрела в тарелку и думала о том, что конверт во внутреннем кармане сумочки никуда не делся.
***
Торжественную речь Сергей произносил в половине девятого. Встал, одёрнул пиджак, взял бокал обеими руками – у него такая привычка, когда говорит что-то важное. Откашлялся.
В зале стихло.
Он говорил хорошо. Сергей умеет говорить на публику – голос уверенный, взгляд не в потолок, а на людей, паузы в правильных местах. Сказал, что пятьдесят – это не старость, а вторая точка отсчёта. Что человека делают не годы, а то, кто рядом. Что он рад видеть всех здесь, в этом зале, в этот вечер.
Я слушала и смотрела на него. Двадцать три года – за это время начинаешь знать человека на физическом уровне: вот эта чуть наклонённая голова означает, что он говорит то, что чувствует, а не то, что нужно сказать.
Он чувствовал. Это было настоящее.
– И теперь я хочу сказать спасибо, – сказал он. – Тем, без кого этого вечера не было бы.
Я сложила руки на коленях.
– Лариса Петровна. – Он посмотрел на мою маму. – Ваши салаты – это отдельная история. Вы знаете, что я ваш оливье ем лучше, чем всё остальное на столе. Спасибо вам.
Мама засмеялась и замахала рукой. «Ну что вы, что вы». Люди за столом засмеялись тоже.
– Николай. – Он посмотрел на Коляна. – Ты притащил колонку и весь вечер следил за музыкой. Знаю, что ты готовился. Спасибо, без тебя бы молчали.
Колян кивнул и поднял бокал.
– Ребята из отдела. – Он обвёл взглядом коллег. – Вы приехали с другого конца Москвы в субботу вечером. Я понимаю, что это значит. Это дорого стоит.
Коллеги одобрительно загудели.
– Мама. – Голос у него немного изменился – стал тише. Валентина Степановна сидела прямо, держала платок наготове. – Просто за то, что ты есть.
Она утёрла угол глаза. Кто-то за столом тихо сказал «ой».
– Паша. За то, что не отказался, хотя я знаю, что ты собирался в командировку.
– Да брось, – Паша махнул рукой.
– И Дима, который написал сам. Это приятно, когда человек пишет сам.
Я считала. Пять имён. Шесть. Ждала.
Он поднял бокал.
– За всех вас. За то, что вы здесь. Спасибо.
Зал зазвенел. Все потянулись чокаться – через стол, вставая, перегибаясь. Шумно, радостно.
Моего имени не было.
Я сидела и это понимала не сразу – как будто мозг отказывался принимать очевидное, искал какое-то объяснение, может, он ещё скажет, может, забыл и сейчас вспомнит. Но он сел. Принял поздравления от соседей по столу. Выпил.
Три месяца.
Семь ресторанов.
Тридцать четыре звонка.
Пятьдесят пять тысяч рублей.
Шесть суббот.
Дегустация, на которую он не пришёл.
Рассадка, которую я переделывала дважды.
Торт без мастики, потому что он не любит мастику.
Оксана сидела совершенно неподвижно. Её телефон лежал на краю тарелки экраном вверх, и я заметила краем зрения, что запись шла.
Я взяла нож.
Звякнула по бокалу раз. Потом второй – чтобы наверняка.
Зал обернулся.
– Сергей кое-что забыл, – сказала я. Голос вышел ровный. Я сама удивилась этому. – Я напомню.
Сергей смотрел на меня. Улыбка у него была та, что появляется, когда ещё не понял, шутка это или нет, и пока держишь лицо.
Я встала.
– В марте я начала искать ресторан. Объехала семь мест. Фотографировала меню, разговаривала с администраторами, записывала плюсы и минусы каждого. Выбрала «Причал». Заплатила депозит – восемнадцать тысяч рублей. Со своей карты.
В зале стало тихо по-настоящему. Не та тишина, когда люди из вежливости замолкают, а та, когда не знают, что делать, и потому просто молчат.
– Потом составила список гостей. Позвонила каждому из тридцати четырёх человек лично. Не написала в мессенджер – позвонила. Потому что Сергей сказал, что его друзьям так приятнее. – Я сделала небольшую паузу. Не для эффекта, просто нужно было перевести дыхание. – За пять дней до банкета список вырос на девять человек. Я позвонила в ресторан, пересогласовала, переделала рассадку, доплатила двенадцать тысяч рублей. Снова со своей карты.
Сергей поднял руку – чуть, как будто хотел что-то сказать. Я посмотрела на него. Он опустил.
– Декор выбирала и заказывала я. Ездила на оптовый склад два раза. Дегустацию меню проходила я одна – у Сергея была встреча. Рассадку составляла я. Это сложнее, чем кажется, потому что нужно учесть, кого лучше не сажать рядом с Валентиной Степановной, а кого – ближе к выходу.
Валентина Степановна посмотрела на меня. Я не видела, что у неё в глазах – я смотрела чуть выше, на стену.
– Подарок – тур в Карелию на август. Выбирала две недели. Читала отзывы, звонила в агентство, уточняла даты. Двадцать пять тысяч рублей. Тоже с моей карты. Итого: пятьдесят пять тысяч из моих сбережений, три месяца вечеров за ноутбуком, шесть суббот на выезды. Сегодня в три часа дня я приехала в ресторан и заменила один шар, который чуть сдулся, потому что так бывает с гелием при перепадах температуры.
Я взяла сумочку. Достала конверт. Положила на стол.
– Это билет. Поезд Москва – Санкт-Петербург, завтра утром, восемь двадцать. Я еду одна. На неделю. Я заработала этот отпуск, и я сама его себе организовала.
Тишина.
Потом Оксана негромко сказала:
– Молодец.
Откуда-то с дальнего конца стола – кто-то ещё, не разобрала кто. Негромко, но слышно.
Сергей сидел с таким лицом, которое я не умею точно назвать. Не злость, не растерянность – что-то между. Он не сказал ничего. Просто сидел и смотрел на конверт на столе.
Я открыла конверт, вытащила распечатку, положила рядом с бокалом. Ничего больше добавлять не стала. Села.
Вечер продолжился.
Танцевали. Пили. Шумели. Паша рассказывал что-то смешное на своём конце стола – я слышала хохот. Коллеги сдвинули стулья, образовался отдельный разговор. Колян поставил что-то медленное, несколько пар вышли танцевать.
Торт принесли в половине одиннадцатого. Три яруса, шоколадный бисквит – именно такой, как я заказывала, без мастики. Внесли под аплодисменты, поставили перед Сергеем. Вставили свечи – пятьдесят штук и одну «к счастью». Погасили свет.
– Загадывай! – закричал кто-то.
Сергей наклонился, задул. Все захлопали. Я тоже – руки сами.
Я не желала ему ничего плохого. Никогда не желала.
Но конверт с распечаткой лежал у меня в сумочке, и я точно знала: завтра в восемь двадцать я сяду в поезд.
***
Гости разъехались около полуночи.
Такси вёз нас домой молча. Сергей смотрел в окно на ночной город. Я смотрела на огни за стеклом – жёлтые фонари, красные стопы впереди, синие вывески круглосуточных магазинов.
У подъезда он сказал:
– Ты понимаешь, что ты сделала.
Это был не вопрос.
– Да.
– Ты унизила меня. Перед всеми.
Я подумала секунду – не потому что не знала ответа, просто хотела ответить точно.
– Я перечислила факты. Без оценок, без обвинений. Только то, что было.
– При тридцати четырёх людях.
– Ты говорил при тридцати четырёх людях. Я тоже.
Он открыл дверь подъезда, не ответив. Я вошла следом.
Ночью он лёг в кабинете. Я лежала и слышала, как он долго не спал – ворочался, один раз вышел на кухню, попил воды, постоял, вернулся. Я не вставала.
В час ночи пришло сообщение от Оксаны: «Я всё сняла, если понадобится. Ты молодец. Правда».
Я ответила: «Спасибо». И выключила экран.
В половине седьмого встала, собрала сумку. Небольшую – на неделю много не нужно. Заварила кофе, выпила стоя у окна. За окном был май, светлый и тихий, город только начинал просыпаться.
В семь пятнадцать из кабинета вышел Сергей. Увидел сумку у двери. Посмотрел на меня.
– Ты и правда едешь.
– Да.
Он стоял у порога кабинета в мятой рубашке – спал в ней всю ночь. Смотрел на меня так, как смотрят на что-то, во что не верят до конца.
– Мне вызвать такси, – сказала я.
Не вопрос. Просто информация.
Он отвернулся и пошёл на кухню. Я слышала, как он открыл холодильник, закрыл. Включил чайник.
Я вызвала такси.
***
Петербург встретил меня дождём – не сильным, таким ровным серым дождём, от которого мокнешь не сразу, а постепенно. Я заселилась в гостиницу на Васильевском острове, бросила сумку и вышла на улицу.
Просто шла. Никуда конкретно – просто шла и смотрела. Набережная Невы, Дворцовый мост, Исаакий вдалеке в тумане. Дошла до Медного всадника, постояла. Пошла дальше.
Три часа. Потом нашла кафе с большим окном на Фонтанку – внутри было тепло и пахло корицей. Заказала кофе и круассан, села у окна и просто сидела. Смотрела на воду. Никто ничего от меня не хотел. Никаких звонков, никаких прайс-листов, никаких согласований. Только дождь за стеклом и горячая кружка.
Телефон почти весь первый день молчал.
Мама написала утром: «Добралась?» Я ответила «да». Потом написала: «Молодец, дочка. Отдыхай». Я прочитала это сообщение несколько раз.
Оксана написала в обед: «Как ты?» Я написала: «Хорошо. Дождь, кофе, никаких дел». Она прислала смайлик с солнцем.
Сергей не написал в первый день. И во второй.
На третий день пришло сообщение от Паши: «Марин, хочу сказать. Правильно ты тогда. Честно. Без обид со стороны всех остальных, я думаю». Я поблагодарила и не стала продолжать разговор – не знала, что добавить.
На четвёртый день написал Дима, которого позвали за неделю до банкета: «Марина, вы сильная женщина». Я ответила «спасибо» и подумала, что это странный комплимент – «сильная». Как будто комплиментом это является только тогда, когда тебя долго прижимали.
Неделя прошла не быстро и не медленно – просто прошла. Я ходила в Эрмитаж, один раз взяла экскурсию по крышам – туристическое, конечно, глупость, но мне понравилось: стоять над городом и видеть его сверху, ни о чём не думать, только смотреть на купола и антенны. Один вечер провела в филармонии – взяла билет на месте, слушала что-то из Шостаковича. Плохо разбираюсь в классической музыке, но час сидела и не думала ни о чём.
Спала сколько хотела.
На шестой день Сергей написал впервые: «Когда приедешь?»
Я ответила: «Завтра вечером».
И больше ничего.
***
Прошло две недели с того вечера.
Мы живём в одной квартире. Говорим – о продуктах, о коммунальных платежах, о том, что нужно вызвать мастера починить смеситель на кухне. Нормально говорим, без грубости, без скандалов. Просто без остального.
Несколько раз Сергей начинал: «Ты же понимаешь, что нельзя было так при всех...» – и останавливался, когда видел моё лицо. Я не говорю ничего плохого. Просто смотрю и жду, что он договорит что-нибудь другое. Он пока не договорил.
Спит в кабинете. Я не просила – он сам.
Деньги он так и не вернул. Пятьдесят пять тысяч. Я не напоминаю – не потому что не помню, а потому что не знаю, с чего начать тот разговор.
Оксана спрашивает, как я. Я говорю «нормально» – и это правда. Мне на самом деле нормально. Не хорошо и не плохо, а нормально, как бывает, когда сделал что-то страшное и оказалось, что не так страшно, как казалось.
Несколько гостей написали после банкета. Большинство – в поддержку. Двое – нет. Один написал коротко: «Зачем было при всех?» Я долго думала, что ответить. Так и не ответила.
Потому что я сама не знаю.
Это единственная часть, в которой у меня нет уверенности. В остальном – знаю. Знаю, что три месяца работала одна. Знаю, что пятьдесят пять тысяч – это были мои деньги. Знаю, что в его речи было шесть имён и моего среди них не было.
Но вот надо ли было говорить об этом там, в «Причале», перед тридцатью четырьмя людьми с бокалами в руках – в этом не уверена до сих пор.
Может, надо было поговорить дома. Тихо, без гостей, без конверта с билетом на столе. Может, он просто забыл – просто не подумал, растерялся в момент. Может, моя речь была слишком жёсткой для человека, который просто не произнёс одно имя.
А может, именно поэтому она и была нужна – потому что тихие разговоры дома у нас были. Двадцать три года разговоров, после которых ничего не менялось.
Я не знаю.
Я перегнула на его юбилее – или три месяца моего труда стоили хотя бы одного слова в той речи?