Липкая лента снова оторвалась криво, издав противный, резкий звук. Рита потерла покрасневшие подушечки пальцев и посмотрела на стопку хрустальных салатниц, сиротливо стоящих на краю кухонного стола. В прихожей громоздились картонные коробки из-под бананов, добытые накануне в ближайшем супермаркете. Везде летали мелкие ворсинки пыли, а от стопок официальных газет, в которые оборачивали посуду, шел характерный запах типографской краски.
Третий день их семья занималась переездом. Точнее, занималась им только Рита.
— Маргарита, ты этот хрусталь в музей готовишь? — язвительный голос свекрови донесся из коридора раньше, чем появилась она сама.
Тамара Ильинична шаркала стоптанными ортопедическими тапочками. На ней был неизменный бордовый спортивный костюм, который она носила дома «для солидности».
— Покупатели через час приедут с документами и задатком, а у нас еще кладовка не разобрана. Давай быстрее, не спи на ходу!
Рита тяжело сглотнула пересохшим горлом.
— Я стараюсь, Тамара Ильинична. Мила только уснула, ей совсем плохо стало на нервной почве. Не хочу греметь посудой.
— Совсем плохо ей! — фыркнула свекровь, бесцеремонно перекладывая стопку тарелок. — Это все твои выдумки. Избаловала девчонку, вот она и устраивает концерты, лишь бы не помогать. Ничего, в моем новом доме быстро к порядку приучится. Там грядки, парник — дурь мигом выветрится.
Новый дом. Это словосочетание последние восемь месяцев звучало в их квартире вместо «доброго утра». Тамара Ильинична методично, днем за днем, убеждала Риту продать просторную трешку, доставшуюся ей от родителей. План свекрови звучал масштабно: деньги пойдут на капитальную реконструкцию ее загородного владения. Утепление, замена кровли, пристройка веранды.
Жить они собирались там все вместе. Только вот право собственности на обновленный коттедж Тамара Ильинична оформляла на себя. Без вариантов и обсуждений.
Из гостиной донесся приглушенный звук телевизионного шоу. Там на диване отдыхал Стас — законный муж Риты и единственный сын Тамары Ильиничны.
— Стас, — Рита заглянула в комнату, стараясь говорить ровно. — Помоги перевязать книги веревкой. Они тяжелые, у меня уже спина не разгибается.
Стас даже не оторвался от экрана телефона.
— Рит, ну ты же видишь, я занят. Я анализирую ниши для стартапа. Мне нужно быть в потоке, а ты меня дергаешь из-за макулатуры. Оставь их, грузчики сами унесут.
— Грузчикам мы платим за время, Стас. А у нас бюджет и так по швам трещит.
— Не ворчи, а? — он поморщился, поправляя подушку под головой. — Мама дело говорит, ты слишком медлительная. Нам сегодня вечером уже за услуги платить.
Тамара Ильинична тут же выросла за спиной невестки.
— Оставь мужика в покое! Человек и так переживает из-за переезда, всю ответственность за семью на себе тащит. А ты со своими книжками.
Ответственность. Стас не работал уже девять месяцев. Сначала его сократили, потом он «искал себя», потом решил стать предпринимателем, но дело не шло дальше просмотра роликов. Семья жила на скромный доход Риты.
Почему Рита все это терпела? Почему согласилась лишиться единственного жилья ради иллюзорного загородного счастья?
Ответ был скрыт в прошлом. Семь лет назад, когда Рита была на последнем месяце беременности, произошел случай, перечеркнувший ее спокойную жизнь. Сожитель ее мамы, человек вспыльчивый и любящий крепкие напитки, устроил безобразный скандал. Он бросался вещами, разбил зеркало, а потом замахнулся на маму.
Рита попыталась защитить ее. Она оттолкнула мужчину от матери. Тот потерял равновесие, наступил на край ковра и неудачно упал, ударившись виском о тяжелую подставку для кухонных приборов. До приезда скорой он не дожил.
Рита сидела на полу, не чувствуя ни рук, ни ног. В этот момент в квартиру вбежала тетя Зоя — старшая сестра мамы. Оценив ситуацию, Зоя велела им молчать. Следователям она спокойно сказала: «Это моя вина. Защищала сестру».
Суд не стал разбираться в тонкостях родственных отношений. Зоя получила семь с половиной лет колонии. Она взяла вину на себя, чтобы племянница смогла родить и воспитать ребенка. Мама Риты не выдержала этих испытаний и ушла из жизни через пару лет.
Семья тщательно скрывала эту историю. Но однажды свекровь нашла в ящике комода переписку Риты с теткой.
С того дня жизнь невестки превратилась в ад. Тамара Ильинична умело дергала за нужные ниточки. При любом недопонимании она начинала рассуждать о том, как органы опеки отреагируют, если узнают, кем на самом деле является мать маленькой Милы. Угрожала рассказать всё соседям, на работе, в школе. Рита жила в постоянном страхе. Она уступала шаг за шагом, лишь бы сохранить семью и спокойствие дочери. И вот теперь расплачивалась квартирой.
— Ты чего застыла? — голос свекрови вывел Риту из тяжелых воспоминаний. — Иди буди Милу, пусть свои игрушки в мешки сбрасывает. Только половину — в мусоропровод, нечего хлам в новый дом везти.
Рита стиснула зубы и молча пошла в детскую.
В окне поезда мелькали голые осенние деревья и серые платформы. Вагон слегка покачивало. На столике дребезжал пустой стакан в подстаканнике.
Зоя сидела на нижней полке, рассматривая свои большие, натруженные руки. Кожа на них огрубела и потрескалась от работы на швейном производстве. В волосах больше не осталось темных прядей — только ровная, густая седина.
Ее освободили на полгода раньше срока. Зоя не стала писать Рите, не хотела суеты. Она просто купила билет на ближайший поезд. За эти годы она ни разу не пожалела о своем поступке. У нее не было своей семьи, а Рита и маленькая Мила стали для нее единственным смыслом.
Зоя достала из кармана плотной куртки затертую фотографию. С нее смотрела маленькая девочка с бантами. Племянница регулярно присылала письма. Сначала они были полны радости, но в прошлом году строки стали редкими и короткими. Зоя почувствовала — что-то не так. Ей нужно было своими глазами увидеть, как живет ее девочка.
В прихожей раздался звонкий шум — упала связка ключей. До прихода покупателей оставались минуты.
Из детской послышался плач Милы. Рита бросила коробку и побежала на звук.
Посреди комнаты стояла свекровь, крепко держась за лапу большого плюшевого кота. Мила тянула игрушку на себя, размазывая по щекам слезы.
— Отпусти! Это Барсик мой! — кричала девочка.
— Я сказала, этот пылесборник останется здесь! — шипела Тамара Ильинична. — У меня уже нос заложен от этого чучела! Отпусти, кому говорю!
— Не трогайте ребенка! — Рита влетела в комнату и резко вырвала кота из рук свекрови. Мила тут же спряталась за маму. — Не вам решать, какие игрушки берет моя дочь.
Тамара Ильинична выпрямилась. Ее лицо покрылось красными пятнами.
— Ах ты, голос прорезался?! — она сделала шаг вперед. — Права она тут качать вздумала! Да ты забыла, кто тебя терпит? Забыла свою родню? Я завтра же позвоню куда надо, и девчонку твою заберут!
Из гостиной показался Стас.
— Мам, Рит, ну хватит орать, — он скривился, потирая виски. — Вы мне сосредоточиться не даете. Рит, ну отдай ты этого кота, купим нового. Мама права, зачем везти старье.
Рита посмотрела на мужа. В этот момент как будто треснуло стекло, через которое она смотрела на свою жизнь. Она отдавала родительский дом людям, которые не ставили ее ни в грош.
Раздался стук во входную дверь. Не мелодичный звонок, а требовательный стук, сопровождающийся настойчивым дерганьем ручки.
— Это риелтор с людьми! — Тамара Ильинична мгновенно стерла с лица злобу, натянув приторную улыбку. — Иди умойся, не позорь нас. Я сама открою.
Свекровь одернула кофту и пошла по коридору. Щелкнули замки. Дверь открылась.
На пороге стоял не риелтор.
Там стояла высокая, крепкая женщина с брезентовой сумкой на плече. Лицо ее казалось высеченным из камня, а строгий, внимательный взгляд заставил Тамару Ильиничну попятиться.
Рита выглянула из детской и обомлела. Ноги стали ватными.
— Тетя Зоя? — едва слышно произнесла она.
Женщина перевела взгляд на племянницу. Жесткие складки у губ немного смягчились.
— Привет, Риточка. Принимай гостью.
Рита сорвалась с места, оттолкнув опешившую свекровь, и повисла на шее у Зои. Она уткнулась носом в воротник куртки, пахнущий уличным холодом и дальней дорогой. Слезы хлынули сами собой. Зоя гладила ее по голове.
— Ну все, хватит сырости разводить. Я дома, — спокойно сказала Зоя.
Тамара Ильинична, наконец, обрела дар речи.
— Это что за явление? — возмутилась она, отступая на шаг. — Вы кто такая? У нас сейчас важные люди придут, сделка века! Не до родственников! Стас!
Стас неуверенно вышел в коридор. Увидев чужую седую женщину, он замялся.
Зоя аккуратно отстранила Риту, перешагнула порог и закрыла за собой дверь. Она поставила сумку на пол.
— Сделка, говоришь? — Зоя посмотрела на свекровь так, что та вжала голову в плечи. — А я вот смотрю, Тамара, ты тут неплохо устроилась. Командуешь в чужой квартире.
— В какой чужой?! — пискнула Тамара Ильинична. — Это квартира моего сына и невестки! Мы ее продаем ради будущего! Вы вообще откуда взялись, я сейчас вызову полицию!
— Вызывай, — Зоя даже не моргнула. — Заодно расскажешь им, как ты невестку шантажировала. Думала, я там ничего не знаю? У меня была связь с внешним миром.
Зоя повернулась к Стасу.
— А ты, бизнесмен. Жена с ребенком на чемоданах сидит, а ты бока пролеживаешь. У тебя сутки на то, чтобы найти работу. Хоть курьером, хоть дворником. Иначе пойдешь по своей прописке. К маме на дачу.
Стас открыл рот, но не нашел, что ответить. Он привык давить на слабую Риту, но перед этой женщиной его приемы не сработали.
Тамара Ильинична схватилась за грудь.
— Да как вы смеете! Это возмутительно! Мы сейчас подпишем бумаги и уедем, вы нам никто!
Зоя сделала два шага вперед, оказавшись вплотную к свекрови.
— Вещи собирай, Тамара. Сделки не будет, — холодно и ровно отрезала она. Каждое слово падало весомо. — Чтобы через десять минут духу твоего в этой квартире не было. Ключи — на тумбочку.
В дверь снова постучали.
— Рита, мы с клиентами здесь! — послышался голос риелтора.
Зоя спокойно повернулась к замку и приоткрыла дверь.
— Извините. Собственник передумал. Сделка отменяется.
Она закрыла дверь прямо перед носом ошарашенного агента.
В коридоре стало так тихо, что было слышно, как гудит старый холодильник на кухне. Тамара Ильинична поняла: ее план провалился. Больше не будет ни переделки дома за чужой счет, ни безотказной прислуги в лице невестки.
Она дернула сына за рукав.
— Стасик, скажи ей! Это же произвол!
Стас отвел глаза.
— Мам, давай ты правда пока домой поедешь. Нам нужно все обсудить в узком кругу.
Тамара Ильинична с ненавистью посмотрела на сына, потом на Риту. Молча схватила свою сумку, засунула в нее тапки и выскочила на лестничную клетку.
Из комнаты робко вышла Мила. Она все еще держала за лапу своего Барсика.
Зоя опустилась перед девочкой на корточки. Вся суровость исчезла с ее лица.
— Здравствуй, Милочка. Я баба Зоя.
Девочка посмотрела на маму, потом на незнакомую женщину. И вдруг подошла, протянув ей плюшевого кота. Зоя обняла ребенка, уткнувшись лицом в светлые волосы.
Рита смотрела на них и понимала главное: впервые за много лет ей не нужно было ничего бояться. Они дома. И теперь все будет по-другому.
Рекомендую эти интересные рассказы, они очень понравились читателям: