— Ты бессердечная! Не хочешь продать квартиру, купленную до брака, чтобы помочь мне закрыть кредит! Я же ради маминого бизнеса его брал! — Стас орал так, что, казалось, звенели стекла в старой кухонной раме.
Я стояла посреди своей кухни, сжимая в руках смартфон. Мой муж, человек, которому я доверяла все последние годы, стоял передо мной со сжатыми кулаками и требовал отдать единственное, что у меня было. Это был бескомпромиссный ультиматум.
— Стас, ты совсем берега попутал? — я старалась говорить ровно, хотя голос немного дрожал от напряжения. — Эта квартира — моя единственная опора. Мои родители копили на нее много лет, отказывая себе во всем. Почему я должна выкидывать себя на улицу ради очередных бизнес-проектов твоей матери, которые всегда горят ярким пламенем?
— У мамы возникли временные трудности, ты не понимаешь! — не унимался он, размахивая руками так, что чуть не смахнул вазу с подоконника. — Это инвестиции! Мы быстро прокрутим деньги через нужных людей, выкупим долги и купим тебе лучше, больше, престижнее! Ты же жена, ты должна поддерживать мужа, а не считать каждый квадратный метр.
Я лишь покачала головой. Его мать, Регина, вложила уже не одну сотню тысяч в свои «великие начинания»: от магазина экзотических свечей до курсов по раскрутке блогеров. Каждый раз это заканчивалось полным крахом. И каждый раз виноватыми оказывались все вокруг, кроме нее самой.
На следующий день ситуация перешла на новый уровень. В дверь позвонили около девяти утра. Я не успела допить чай. На пороге стояла сама Регина в сопровождении дочери Софьи. Они вошли, не разуваясь, и направились прямиком в центр комнаты.
— Ну что, Алина, дозрела? — свекровь окинула меня оценивающим взглядом, брезгливо поморщившись. — Стас сказал, ты уперлась и строишь из себя королеву. Мы тут с Софьей посоветовались, нам нужно решить вопрос по-семейному, без лишних истерик. Стас, иди-ка на кухню, нам с девочками нужно поговорить тет-а-тет.
Я прошла следом за ними, крепко стиснув зубы. Регина села за мой обеденный стол, по-хозяйски положив сумочку прямо на скатерть.
— По-семейному — это когда вы приносите пользу, а не требуете мое имущество, — ответила я, скрестив руки на груди.
Софья, младшая сестра Стаса, фыркнула и небрежно бросила на стол свой дорогой телефон.
— Слушай, Алин, не будь эгоисткой. У меня назрел бизнес-план с элитным салоном красоты, там помещение просто золотое, улетает через неделю! Твоя квартира — это просто кусок бетона, который простаивает. Продай ее, закрой мамин долг, остальное вложим в меня. Это же выгодно всем. Ты будешь при деле, у тебя появятся связи.
— Связи? — я уставилась на них, удивляясь их наглости. — С каких пор продажа моего жилья стала вашим личным стартапом?
— Алина, не неси чушь, — перебила Регина, повысив голос. — Ты никто, если не в нашей семье. Если Стас пойдет на дно из-за своего долга, ты останешься одна. А если поможешь — будешь своей. Неужели ты такая мелочная?
Я смотрела на них и видела лишь холодную, расчетливую жадность. Они даже не скрывали, что планируют меня обобрать до нитки. Стас нервно переминался в дверном проеме: он был загнан в угол долгами и отчаянно ждал, что я сдамся, спасая его шкуру. Защищать меня от нападок матери и сестры он явно не собирался.
— Значит, решили продать мою квартиру и купить студию для Софьи, а долги повесить на Стаса? — я медленно достала телефон из кармана.
— О чем это ты опять заладила? — Регина нервно поправила шарф.
Я нажала на кнопку записи, которую вела все последние дни, зная, что рано или поздно этот разговор состоится. Из динамика отчетливо прозвучал голос свекрови:
— Софа, ты не волнуйся. Алинку дожали, квартира ее уходит. Как только оформим сделку, сразу берем студию тебе, а остаток гасим тем кредитом, о настоящей цели которого Стасик даже не догадывается. Простая математика: одна глупая невестка — и ты при жилье, а мы с тобой — в шоколаде. Стас под давлением все подпишет, он у меня парень послушный, чуть прижмешь — и поплыл.
Стас замер и медленно повернул голову к матери. Лицо его вытянулось, он часто заморгал, пытаясь осознать услышанное.
— Мама... — прошептал он, глядя на нее так, будто впервые увидел настоящее лицо человека, который его воспитал. — Ты сказала, что деньги нужны на перекрытие твоего долга перед банком, чтобы меня не дергали поручителем. Какая студия? Какая Софья? Вы за моей спиной решили меня в чужую ипотеку впрячь?
Я смотрела на свекровь, которая попыталась выхватить у меня телефон, но я быстро шагнула назад.
— Ты серьёзно? — я ткнула пальцем в экран. — Твой «любимый сын» под скрытую ипотеку, а ей студию. Я тут при чем? Инструмент для вашего обогащения нашли?
Стас смотрел на них с полным осознанием происходящего. Весь этот план, все ночные уговоры, слезы матери — все это оказалось гнилой ложью. Он понял, что его использовали как инструмент, а теперь собирались принести в жертву ради амбиций сестры.
Он не сказал ни слова. Никаких извинений, никакой защиты. Он просто развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув входной дверью. Регина с дочерью, раздраженно переглянувшись, поспешили за ним.
Развод я оформила за три недели. Квартира, как добрачное имущество, разделу не подлежала, и выписать бывшего мужа оказалось делом техники. В тот день, когда Стас окончательно вывез свои вещи, я впервые за долгое время выспалась.