Куда на самом деле исчезают огромные корабли? Гиганты длиной в сотни метров…которые ещё вчера перевозили нефть, грузы и тысячи людей.
Но наступает время — и эти корабли уходят навсегда. Их отправляют туда, где они заканчивают свой путь.
Часто такие места называют “кладбищами кораблей”. Однако некоторые из этих мест корабельными кладбищами можно назвать лишь условно. Это огромные промышленные зоны, где разборка судов поставлена на поток.
Но есть и такие места, где сотни никому не нужных кораблей просто умирают у берега. Их бросают, чтобы избежать утилизации, или море само забирает их — штормами, рифами и временем. Именно такие места с полным правом можно называть «кладбищем кораблей».
КРУПНЕЙШИЕ ЦЕНТРЫ УТИЛИЗАЦИИ СУДОВ
АЛАНГ (ИНДИЯ)
Это одна из двух крупнейших в мире площадок разборки кораблей. По разным оценкам, здесь заканчивает свой путь до тридцати пяти процентов всех списанных судов мира. За всё время существования, с тысячи девятьсот восемьдесят третьего года, разобрано более восьми тысяч судов.
Представь берег длиной 14 километров полностью забитый огромными судами. Танкер за танкером. Контейнеровоз за контейнеровозом. И все они пришли сюда с одной целью — исчезнуть навсегда.
Как это происходит
Постановка судна на разделку в Аланге — одна из самых зрелищных и опасных операций в процессе его утилизации. В профессиональной среде этот метод называется «бичинг» (от англ. beaching — выбрасывание на берег).
Перед подходом к берегам Гуджарата с судна откачивают остатки топлива, оформляют перечень опасных материалов (IHM) и оставляют минимальный экипаж, чтобы довести его до места разборки.
Бичинг возможен лишь дважды в месяц — в дни максимального прилива, когда воды достаточно, чтобы выбросить судно на берег.
И вот наступает кульминация: судно берёт курс перпендикулярно берегу, разгоняется и на полном ходу врезается в илистый песок, замирая, как выброшенный на сушу кит.
Прежде чем корабль пойдёт на металл, его «раздевают», снимая все, что представляет хоть какую-то ценность: двигатели, кабели, мебель, двери и даже унитазы.
Всё это потом продаётся. Вокруг Аланга — целые рынки, где можно купить буквально кусок корабля.
Жестокая реальность
А затем начинается финальная глава в истории корабля – его разделка. Некогда сиявший свежей краской красавец, радовавший взгляд, теперь под руками рабочих превращается в груды металлолома.
Но Аланг — не единственное место.
ЧИТТАГОНГ (ЧАТТОГРАМ) БАНГЛАДЕШ
Сегодня именно этот центр стал мировым лидером по судоразборке. Берег Читтагонга протянулся почти на 18 километров и ежегодно принимает около сорока трех процентов всего мирового тоннажа списанных судов.
Судоразборка в Читтагонге зародилась почти случайно в шестидесятых годах прошлого столетия, когда после циклона грузовое судно село на мель и было брошено. Со временем местные жители разобрали его на металл.
Это оказалось экономически выгодно, и к тысяча девятьсот восьмидесятому году разборка судов окончательно оформилась в полноценную индустрию с сотнями предприятий.
В отличие от Аланга, здесь не применяют «бичинг»: судно подводят к берегу в прилив, при отливе оно садится на грунт и фиксируется, после чего начинается разделка. Такой метод безопаснее.
В настоящее время ежегодно на разделку поступают суда суммарным водоизмещением два-три миллиона тонн, главным образом танкеры и контейнеровозы.
Эта отрасль обеспечивает до шестидесяти процентов внутренней стали Бангладеш и работу для десятков тысяч людей — напрямую на площадках и косвенно через магазины, мастерские и переработку металла.
Метод утилизации тот же, что и в Аланге: сначала снимают всё ценное, а потом режут корпус на металл. Вдоль трасс работают целые кварталы магазинов, где можно приобрести любые детали судов.
ГАДАНИ (ПАКИСТАН)
Гадани — третий крупный центр судоразборки в мире, где разделка ведётся по пляжной схеме.
Прибрежная полоса площадок тянется примерно на десять – двенадцать километров. Суда ставят на место разделки так же, как в Читтагонге.
Здесь работают десятки предприятий, превращающих списанные суда в металл, который обеспечивает сырьём промышленность и создаёт тысячи рабочих мест, играя важную роль в экономике страны.
Доля Гадани заметно меньше — обычно пять - двенадцать процентов мирового объёма, хотя в отдельные рекордные годы она доходила до пятнадцати процентов.
Разделка кораблей — крайне опасная работа: высота, огонь газорезок, токсичные материалы. Любая ошибка может стоить жизни. В Читтагонге, к примеру, до две тысячи двадцать пятого года ежегодно погибало десять- двадцать человек.
В последние годы на многих верфях усиливают меры безопасности: защитное оборудование, обучение рабочих, модернизация площадок. Это существенно снизило инциденты со смертельным исходом, хотя общий травматизм остаётся высоким.
Вместе три южноазиатских гиганта — Читтагонг, Аланг и Гадани — разбирают около 85% всех крупнотоннажных судов мира.
АЛИАГА (ТУРЦИЯ)
В отличие от хаотичных пляжных разборок в Индии, Бангладеш и Пакистане, Алиага под Измиром — это почти образец цивилизованного и современного центра разборки судов.
Здесь современные доки, краны, специальные площадки для защиты почвы и воды от загрязнения, и строгий контроль за обращением, хранением и утилизацией опасных материалов. Металлолом сразу идёт на турецкие сталелитейные заводы.
За последнее десятилетие в Алиаге разобрали более 2000 судов.
В 2020 году, когда пандемия ударила по круизному бизнесу, здесь резали сразу несколько крупных лайнеров. Кадры завораживают: белоснежные гиганты день за днём теряют палубы, надстройки и каюты… пока полностью не исчезают.
В Алиагу отправляют суда под европейскими флагами, паромы и круизные лайнеры — те, которым по строгим правилам ЕС можно идти только на официально одобренные Евросоюзом площадки судоразборки.
КОГДА КОРАБЛИ ПРОСТО БРОСАЮТ
НАУДИБУ (МАВРИТАНИЯ)
На западном краю Сахары, там, где пески Мавритании встречаются с Атлантикой, застыло время. Это залив Нуадибу - одно из самых мрачных кладбищ кораблей на планет. Здесь нет рабочих с резаками. Нет графиков утилизации. Здесь корабли... просто бросают умирать.
Десятилетиями это побережье служит последним пристанищем для сотен судов. Рыболовецкие траулеры, ржавые баржи и грузовые гиганты — в пиковые годы в этих мелководьях одновременно находилось более трёхсот корпусов.
Со временем суда либо разбирают на металл, либо они постепенно разрушаются под действием океана, ветра и других природных факторов. Разборка в основном стихийная, без системы и контроля
Экспедиции фиксировали жуткую картину: сотня стальных скелетов возвышалась над водой, а на дне лежали груды ржавых обломков, превращавшиеся в искусственные рифы, покрытые мазутом.
Это место - памятник человеческому безразличию. Корабли бросали здесь, чтобы не платить за разделку, превращая живописную бухту в огромную мёртвую зону под открытым небом.
Здесь нет величия. Только тонны... гниющего железа... застрявшие между пустыней и океаном...
ПРИРОДНЫЕ КЛАДБИЩА: ОПАСНЫЕ АКВАТОРИИ И ИХ ЖЕРТВЫ
"КЛАДБИЩЕ АТЛАНТИКИ" (США)
У побережья Северной Каролины океан веками расставлял свои самые изощрённые ловушки. Мыс Хаттерас. Район мелей Даймонд-Шолс.
Здесь сталкиваются холодные прибрежные течения и тёплые воды Гольфстрима — настоящая битва океанских сил. Результат этой схватки — непроглядные туманы, непредсказуемые ветра и блуждающие песчаные гряды, которые... словно живые... постоянно меняют рельеф дна.
За столетия эта акватория поглотила сотни судов. От хрупких парусников колониальной эпохи до массивных пароходов девятнадцатого века.
Но в годы Второй мировой эта акватория превратилась в смертельную зону получившей название «Торпедный перекресток». Немецкие субмарины превратили эти воды в место охоты, отправляя на дно торговые суда прямо на виду у берега.
Где-то там, в вечном сумраке, покоится и легенда — броненосец «Монитор», ушедший на покой ещё в тысяча восемьсот шестьдесят втором году.
Сегодня «Кладбище Атлантики» — это не просто опасная зона. Это огромный подводный архив. Рай для дайверов и археологов, где каждый проржавевший корпус... это отдельная глава в истории человеческого бесстрашия. И человеческих трагедий.
Остров Сейбл, Канада: Песчаная ловушка Атлантики
В северных водах Атлантики затаился Сейбл. Узкая, выгнутая дугой полоска песка, которую моряки веками называли «Пожирателем кораблей».
С конца шестнадцатого века эта коварная отмель стала причиной более трёхсот пятидесяти кораблекрушений. Сейбл — это призрачный охотник. Он лежит на пересечении яростных штормовых путей, укрытый вечными туманами и непредсказуемыми течениями.
Но главная его тайна — под водой. Песчаные банки здесь... словно живой организм... постоянно меняют свои очертания. Там, где вчера была глубина, сегодня вырастает смертоносная мель.
В девятнадцатом веке здесь зажигали маяки и выставлялись спасательные посты, в попытках вырвать жертв кораблекрушения из лап океана. Жертв становилось меньше, но сами катастрофы... не прекращались.
Сегодня Сейбл — это закрытая территория, национальный заповедник, где хозяйничают только ветры и дикие лошади. Но остров не умеет хранить секреты вечно.
После каждого большого шторма подвижные дюны выносят на поверхность фрагменты старых корпусов. История здесь буквально... «всплывает» из небытия... напоминая о тех, кто навсегда остался в плену этих песков.\
«Кладбища кораблей» — это зеркало нашей цивилизации. Где-то сталь уходит в печи, чтобы вернуться в виде новых строек. А где-то корпуса десятилетиями врастают в песок, оставаясь мрачными памятниками ушедшей эпохи, которые неумолимо забирает время.