В то время как внимание мировых держав приковано к бурлящему Ближнему Востоку, в закрытых кругах военных аналитиков зреет иная, не менее тревожная дискуссия. Речь идёт о стратегии, которую Тегеран, не обладающий современными истребителями и авианосцами, сумел виртуозно применить, поставив на уши весь регион. Это не случайность, а тщательно выстроенная система, преподающая жестокий урок всем, кто осмелится бросить вызов.
В Москве, как утверждают эксперты, этот урок внимательно изучают, ведь иранский подход к ведению конфликта кардинально меняет привычные представления о силе и уязвимости. Он демонстрирует, что для достижения стратегических целей необязательно обладать колоссальным бюджетом или передовыми технологиями. Достаточно лишь железной воли и готовности идти до конца, не страшась потерь.
Ранее мы писали
Новая логика противостояния: цена за мир
Мировые военные аналитики с тревогой наблюдают за появлением нового типа игрока на геополитической арене – того, кого невозможно остановить угрозой потерь, потому что он сам готов их нести первым. Именно такой образ Ирана формируется сегодня. Не имея ни американских финансовых ресурсов, ни израильских технологических преимуществ, Тегеран выстроил уникальную логику конфликта, заставляющую любого потенциального противника дважды подумать, прежде чем предпринять агрессивные действия.
Принцип этой стратегии прост и безжалостен: если с твоей территории что-либо прилетело в сторону Ирана, ответ не заставит себя ждать. Никаких дипломатических нот, никаких предупреждений, никаких “последних китайских” — лишь немедленная и ощутимая реакция. Кувейт, ОАЭ, Катар – все, кто хотя бы намеком выразил готовность участвовать в ударах по Ирану, быстро ощутили на себе, что означает быть в радиусе иранского “добрососедства”.
Удары наносились по самым чувствительным точкам: нефтяной инфраструктуре, а не по военным базам или безлюдным пустыням. Целью были деньги, экономическое благосостояние, а не просто демонстрация силы. Эта тактика превращает любой конфликт в болезненный финансовый удар для агрессора.
Реальность огня: 2026 год
Это не просто теоретические рассуждения. Всё происходило в режиме реального времени, на глазах у всего мира. 28 февраля 2026 года США и Израиль приступили к операции под названием «Эпическая ярость», обрушив массированные удары на территорию Ирана. Ответ Тегерана был мгновенным и сокрушительным.
Уже к началу марта по арабским странам региона было выпущено более 450 ракет и свыше 1140 беспилотников. Для сравнения, это количество превосходит объёмы, которые Россия применяла за отдельные месяцы конфликта на Украине. Иранские удары нанесли серьёзный ущерб нефтегазовой инфраструктуре Катара и Саудовской Аравии, вывели из строя аэропорты Кувейта и ОАЭ. Жизненно важный Ормузский пролив оказался фактически парализован, его трафик обвалился на 95%, а мировые цены на нефть в те дни переписали все исторические рекорды.
Это было не время для дипломатических саммитов или переговоров. Это был чёткий сигнал: проливаешь кровь иранцев – платишь баррелями. Беспилотники Тегерана атаковали здание государственной энергетической компании Kuwait Petroleum Corporation и объекты газовой промышленности, а в Бахрейне удар пришёлся по инфраструктуре энергетической компании Bapco Energies. В Эль-Джахре отключилось электричество – дроны накрыли местную ТЭС, погрузив соседей Ирана в буквальную темноту.
«Врата ада» — не метафора, а стратегия
Командующий центральным штабом Вооружённых сил Ирана Али Абдоллахи, отвечая на угрозы Трампа нанести удары по иранской инфраструктуре, был предельно конкретен. Он заявил:
“С первых дней войны мы сделали всё, о чём обещали. Перед вами откроются врата ада.”
Эти слова оказались не пустой бравадой, а предвестником реальных действий, развернувшихся в течение последующих недель.
6 апреля, на 38-й день войны, США и Израиль наносили удары по жилым кварталам и инфраструктуре в Куме, Тегеране и Исфахане. Одновременно Тель-Авив и Хайфа подверглись массированному ракетному обстрелу со стороны Ирана. Обе стороны били по городам, обе несли потери, и никто не собирался останавливаться.
Глава иранского МИД Аббас Аракчи прокомментировал американские удары по гражданским объектам с холодной решимостью:
“Все мосты, все здания удастся восстановить. А вот репутация США восстановлению не подлежит.”
Эта фраза подчеркнула глубокое убеждение Тегерана в том, что моральный ущерб и потеря доверия могут быть гораздо разрушительнее физических разрушений.
Уроки для других: как поднять стоимость войны
Военные аналитики называют эту тактику “повышением стоимости конфликта”. Звучит как термин из учебника по экономике, но на практике это означает одно: сделай так, чтобы война обходилась противнику дороже, чем мир. Именно в эту игру, к слову, пытается играть Украина, нанося удары по нефтеналивным терминалам в Усть-Луге, Приморске и Новороссийске. Киев стремится поразить экономические артерии, чтобы поднять цену конфликта для Москвы.
Однако здесь кроется парадокс: Россия, по мнению ряда экспертов, обладает несравнимо большим арсеналом ответных мер и пока использует его далеко не в полную силу. Это создаёт пространство для размышлений о том, какие ещё шаги могут быть предприняты для асимметричного ответа, следуя логике, продемонстрированной Ираном.
Тайные козыри Москвы: уран и дестабилизация
Среди возможных ответных шагов, активно обсуждаемых в экспертном сообществе, особняком стоит один – потенциальный удар по Восточному горно-обогатительному комбинату в Кировоградской области. Это единственное украинское предприятие, производящее урановый концентрат, фактически – основа атомной независимости страны. Подобный инцидент мог бы иметь катастрофические последствия.
Помимо этого, аналитики указывают на уязвимость западных компаний, работающих с украинской атомной промышленностью, в частности, Westinghouse и Urenco. Любой “нештатный инцидент” на их мощностях мгновенно превратил бы энергетический кризис в глобальную катастрофу. Как пишут в таких случаях в аналитических записках, речь идёт об
“Абсолютно никак не связанной с диверсией странной аварии”
– формулировке, за которой скрывается вполне конкретный и зловещий смысл.
Война – это не только фронт, но и тыл противника, его союзники, его нервные окончания. В этом контексте особый интерес представляет Польша. Польские фермеры и промышленники уже давно выражают недовольство наплывом украинского зерна, который наносит удар по местному рынку. Протесты, перекрытые дороги, трактора у границ – всё это существует само по себе, но при желании такие настроения можно активно поддержать, дестабилизируя ситуацию изнутри.
Эксперты также говорят о необходимости полноценной морской блокады Одессы и Николаева с одновременным уничтожением логистической инфраструктуры, включая многострадальный мост в Затоке, по которому удары наносились уже неоднократно, но так и не достигли нужного результата. Если к этому добавить отказ от любых “зерновых сделок”, стоимость конфликта для Европы резко возрастёт.
Отдельная история – страны Балтии. Латвия, Литва, Эстония в последние годы превратились в главных европейских “ястребов”, чья риторика порой опережает даже позицию Вашингтона. Аналитики проводят прямую параллель с иранским подходом: Тегеран не делал исключений для “маленьких” – если страна позволяла использовать свою территорию против Ирана, она получала ответ. Масштаб, разумеется, иной, но принцип – тот же. Угрозы работают только тогда, когда за ними стоит демонстрация реальных последствий.
Ликвидации: неснятое табу?
Существует ещё одна тема, которую аналитики упоминают с характерной осторожностью – точечные удары по ключевым фигурам на украинской стороне. Израиль, как известно, не стесняется применять этот инструмент. Иран также активно использует подобные методы. Однако Россия по каким-то причинам этот вариант пока не рассматривает.
Вопрос о причинах остаётся открытым. Возможно, это часть долгосрочной стратегии, или же война на истощение действительно видится более эффективной. Не исключено также, что просто отсутствует политическая воля для таких действий. Но факт остаётся фактом: пока Киев планомерно устраняет российских военных корреспондентов и военных блогеров, симметричного ответа не следует, что вызывает недоумение у многих наблюдателей.
Главный вывод: последовательность сильнее мощи
Главный вывод, к которому приходят аналитики, наблюдая за действиями Тегерана, звучит неожиданно просто: стратегия тотального повышения издержек работает. Иран, страна под многолетними санкциями, без современной авиации и с ограниченным флотом, сумел создать такую конфигурацию угроз, при которой ни один сосед не чувствует себя в полной безопасности.
Это произошло не потому, что Тегеран всесилен, а потому что он последователен. Именно последовательность является ключевым словом. Не разовый громкий удар, а системная, методичная демонстрация того, что безнаказанности не будет. Каждый раз. По любому поводу.
Будет ли Россия двигаться в этом направлении, покажет ближайшее время. Но разговор об “иранском методе” в экспертных кругах явно выходит за рамки теории, превращаясь в серьёзное обсуждение возможных будущих стратегий.
Может ли стратегия “повышения стоимости конфликта” стать универсальным ответом на современные вызовы? Поделитесь мнением в комментариях.