Над ней смеялись в школе. Высокая, статная, не вписывающаяся в стандартные представления о девчачьей «правильности» — Клара Лучко запомнила эти насмешки на всю жизнь.
Но уже тогда, в юности, она смотрела на экран, где блистала Любовь Орлова, и видела не недосягаемую звезду, а ориентир. Идеал красоты. Мечту, к которой можно идти.
Она не могла тогда знать, что спустя годы их с Орловой будут путать, считать родственницами, находить мистическое сходство. Судьба любит такие ироничные повороты.
Детство Клары — это отдельный, почти немой фильм о любви к прекрасному. Когда тётя, неграмотная казачка баба Киля, сшила ей первое в жизни платье из красного кумача — кто бы мог подумать, что это станет началом большой истории?
А пока были тайные игры: «Когда мамы не было дома, Клара носила её туфли на каблуках. А ещё брала горячие гвозди и накручивала на них волосы», — вспоминала её сестра Галина. Будущая дива училась быть собой. Без учебников. На ощупь.
В кино она попала почти случайно. Эпизодическая роль тётушки Марины в «Молодой гвардии» Сергея Герасимова — всего несколько минут на экране. Но камера, как известно, врёт редко. Она увидела ту самую «породу», которую не спрячешь за вторым планом.
Режиссер Иван Пырьев разглядел её сразу. В 1949 году он позвал Лучко на роль Даши Шелест в «Кубанских казаках». И случилось чудо: молодая актриса, никогда прежде не бывавшая на Кубани, сыграла казачку так, что зритель поверил безоговорочно. Свою. Родную. Девушку под строгим крылом дяди, но с огнём внутри.
Фильм посмотрели 40 миллионов человек. Клара Лучко получила Сталинскую премию второй степени. Ей было 25 лет.
Потом она скажет фразу, которая станет её кредо: «Я трижды казачка. Потому что играла казачку в "Кубанских казаках", потом — донскую казачку в "Цыгане" и потому что по происхождению — тоже казачка».
Это не было пафосом. Это было точное самоопределение человека, который знает, откуда его сила.
Но не все видели в Кларе только казачку
Когда Клара заканчивала ВГИК, в её дипломе стояла рекомендация, которая сегодня звучит почти пророчески-обманчиво: «Лучко — тургеневская героиня, ей подойдут лирические классические роли...» Мягкий свет, кружева, аллеи, взгляд вдаль. Но жизнь — и особенно кино — любит парадоксы.
Та самая «тургеневская девушка» вскоре покажет, что лирика лирикой, а характер — характером.
В её творческой биографии были роли злодеек, и распущенных красавиц, и просто женщины, которая любит всей душой, — без оглядки, без фальши.
Клара Лучко не стала заложницей одного амплуа. Она сама выбирала, кем быть сегодня: гордой, порочной, нежной, отчаянной.
И в каждой роли была настоящей. Разноплановые роли и наряды героинь подсказывают нам типаж актрисы. Ниже мы коснемся и его.
Стиль, который Клара выбрала сама
О её ногах говорили, что они — самые красивые среди ног актрис Советского Союза. Сама Клара Степановна скромничала, но носила мини до восьмидесяти лет. И имела на это полное право.
Эту дерзость ей подарила дочь. Однажды, пока актриса была на гастролях, девочка взяла ножницы и укоротила все мамины юбки. Вернувшись, Клара всплеснула руками: «Ты с ума сошла!». Посмотрелась в зеркало. И редко носила длинное.
Шляпы. Одиннадцать штук. Никакого культа — просто завершающий аккорд, без которого женский туалет, по её мнению, звучал не в полную силу. «Мне кажется, женщина должна сама чувствовать, что ей идёт, а что нет. Иногда даже в фирменном костюме можно выглядеть смешно», — говорила она.
Первый вечерний наряд она примерила в Праге: Николай Крючков подбирал платье жене, а примерила Лучко — и оно стало её. Во Францию в первый раз летела в платье Людмилы Целиковской. В Каннах она появилась в красном платье, которое позже вошло в коллекцию Александра Васильева. Помимо красного, были и белые, и наряды других цветов.
Интересный факт. Первый муж, Сергей Лукьянов, сделал ей босоножки на платформе своими руками. Второй, Дмитрий Мамлеев, возил чемоданы обновок из заграничных командировок. Гардероб звезды — это её автобиография. Он отражает её жизнь: взлёты и падения, достижения и этапы.
К сведению, кому интересно. Клара Лучко любила духи с горьким запахом. И это, пожалуй, самый точный штрих к портрету. В ней не было приторной сладости. Была глубина, терпкость, характер.
О типаже
Клара Лучко принадлежала к той редкой категории женщин, которые с годами становятся только красивее. Как хорошее вино, говорили о ней. Она и сама это чувствовала. И не боялась возраста, не пряталась от него за масками.
В её внешности есть всё, как в тех самых духах: многогранный, чуть горьковатый аромат, который раскрывается не сразу.
Нет точных антропометрических данных — известно лишь, что рост составлял 170 сантиметров. Но важнее цифр — стать. Покатые плечи, мягкий, текучий силуэт, который при этом держит драматическую вертикаль.
Выражение лица — то отрешённое, то насмешливое, то вдруг открытое до беззащитности. Искушённый взгляд скажет: перед нами сплав Романтика и Драматика. Романтическая нежность линий — и драматическая сила, энергия взгляда, умение быть то хрупкой, то несокрушимой.
Предположительно, она — Мягкий Драматик... Есть версия — Драматик Классик. Мало информации... Мало фотографий, которые раскрывают все характеристики без искажения. И не только по типажу. Но как же она хороша в некоторых нарядах, которые показывают нам ту самую диву, которая носит горький аромат и шляпы.
В которой сочетаются драма и нежность. Мощь, которая выглядит женственно и манко. И которая не нуждается в чужих разрешениях — быть собой.
«Я сама», — отвечала Клара Степановна на вопросы о стиле. И это было правдой. Она сама себя придумала. Сама воспитала. Сама носила свои шляпы, свои мини, свои горькие духи. И смеялась последней — над теми школьными насмешками. Потому что смеялись над той, кого уже не существовало. А родилась — легенда.
💬 Что вы не услышали? О чём можете добавить?
Пишите в комментариях всё, что просит ваша душа, если это по теме. Может быть, вы знаете малоизвестный эпизод из жизни Клары Степановны, видели редкое интервью или хотите поспорить о типаже? Я за живой разговор. А вы?
Больше имён и деталей, не вошедших в статью, публикую в ВК, Телеграм и Макс — продолжаем общение. Там больше деталей, личных наблюдений и новых имён, о которых не пишут.