Два дня после импровизированной свадьбы превратились в один прекрасный сон наяву. Время утратило власть над влюблёнными. Первая брачная ночь, полная нежности и тихих клятв, не закончилась с рассветом, а плавно перетекла в ленивое, благословенное утро, которое само собой переросло в день.
Когда Арина наконец открыла глаза, купаясь в тепле объятий Алексея, солнце уже перевалило зенит и лениво катилось к часу полдника. Дом встретил их непривычной, почти благоговейной тишиной. Казалось, весь мир боялся потревожить это хрупкое, только зародившееся счастье.
На кухне их ждало настоящее сокровище: горы свежей выпечки, ещё хранившей аромат печи, и густое какао.
— Поверить не могу, — с искренним восторгом сказала Арина, наблюдая за мужем. — Глядя на твои плечи и этот железный пресс, я думала, ты питаешься исключительно сельдереем и дисциплиной. А ты, оказывается, сладкоежка почище любого ребёнка!
Алексей, расправляясь с очередной пышной булкой, только весело прищурился:
— Дисциплина сегодня взяла отгул. А против твоих чар и этой ватрушки не устоит ни один атлет.
Арина звонко рассмеялась. На кончике носа супруга замерло белое пятнышко сметаны, придавая его мужественному лицу нелепое и трогательное выражение.
— О, подожди, тебе не хватает финального штриха, — лукаво произнесла она, протягивая ему свою ватрушку, щедро сдобренную домашней сметаной и украшенную яркой каплей вишнёвого джема. — Кусай!
Алексей доверчиво потянулся к угощению, но в самый последний миг Арина ловко подтолкнула ватрушку вверх. Раздался негромкий шлепок — и вот уже белый от сметаны нос украсило ещё и ярко-красное пятнышко, превратив сурового мужчину в подобие сказочного персонажа.
— Белый нос с красным пятачком! — Арина залилась серебристым смехом, вскакивая со стула. — Настоящий праздничный клоун!
— Ах так? Это объявление войны? — Алексей притворно нахмурился, хотя в его глазах плясали искры обожания.
Он резко поднялся, но Арина уже была в дверях. Она выскочила из кухни, и её босые пятки забарабанили по паркету. Алексей бросился в погоню, и их смех наполнил коридоры. Дом словно затаил дыхание, оберегая их мир от любых внешних бурь и позволяя двоим просто быть собой — безумными, влюблёнными и бесконечно счастливыми.
Медленное течение полноводной реки, чьи воды на протяжении сотен километров разделяли континент надвое, приносило желанную прохладу и умиротворение. Вдоль одного из берегов силами агрохолдинга был создан рукотворный оазис — благоустроенная рекреационная зона, ставшая для горожан спасением от суеты мегаполиса. Узкие петляющие тропинки сетью разбегались по всей территории, связывая между собой уютные беседки, укрытые в зелени. Здесь, под едва уловимый шелест листвы и мерный плеск речных волн, каждый гость мог почувствовать подлинное единение с природой.
Именно в этом райском уголке и провели день младшие члены семьи Ивановых вместе с Марфой. Контактный зоопарк, притаившийся в густой тени деревьев, оказался для детей самым притягательным местом. Время там словно остановилось среди пушистых обитателей: дети с восторженным трепетом касались мягкой шерсти зверят, наблюдая за их забавными повадками. Рыжие кролики, смешно шевелящие носами, и любопытные козы принимали ласку маленьких путешественников, становясь главными героями этого дня.
К вечеру, когда тени удлинились, а усталость начала брать своё, семья отправилась домой. Дети возвращались взъерошенными и разомлевшими от впечатлений, унося в памяти крупицы отдыха. Никто не остался без внимания и угощений; многочисленные лакомства, съеденные за день сверх всякой меры, воспринимались не иначе как важные «запасы на зиму», приправленные беззаботным смехом и ощущением абсолютного, искреннего счастья.
Оказавшись дома, Марфа передала детей родителям, которые за этот день успели так сильно по ним соскучиться, что, едва всё семейство устроилось, тут же вспыхнули очередные подушечные баталии. Глядя на это, Марфа лишь беспомощно развела руками.
Буйная, неуёмная энергия, бесновавшаяся в доме, в одно мгновение заполнила всё вокруг: шум, гам, топот, звонкий смех слились в одну живую, радостную мелодию семейного счастья. И в такие минуты невольно думается: что может быть прекраснее?
Ещё вчера, когда Ксения наконец выговорилась, а язвительные замечания по поводу такой быстрой и скромной свадьбы почти иссякли, она вдруг спросила:
— И когда вы скажете Людмиле Ивановне, что она теперь тёща?
Арина на мгновение напряглась и посмотрела на Алексея с немым вопросом во взгляде.
— Пожалуй, сейчас всё происходящее слишком уж расходится с тем, что предписано летописями, — тихо произнёс Алексей. — По всем правилам Арина уже должна была полностью раствориться в материнстве, а прежние связи — утратить силу. Но события разворачиваются иначе. Так что, думаю, стоит довериться судьбе и пригласить мою любимую тёщу к знакомству.
Арина усмехнулась, покачала головой и, не откладывая, набрала номер мамы.
— Мам, привет, у меня для тебя новость, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Людмила Ивановна сразу насторожилась.
— Что случилось?
— Ничего плохого, наоборот. Я встретила человека… и, кажется, очень его люблю.
На другом конце провода повисла тишина.
— Арина?..
— Да, мам. И я решила связать с ним свою жизнь. У него двое детей.
Людмила Ивановна молчала ещё несколько секунд, переваривая услышанное.
— Что ж, — наконец произнесла она, — похоже, пришло время познакомиться с твоим избранником лично.
Арина улыбнулась.
— Именно поэтому я и звоню. Подробности при встрече, хорошо? Я тебе всё расскажу — не спеша, по порядку.
Так легенда сложилась быстро и естественно: неожиданная встреча, далёкое путешествие, вспыхнувшее чувство — всё это Арина облекла в историю, которая звучала правдоподобно и трогательно. Оставалось только одно — дождаться встречи.
Билеты на самолёт купили уже на следующий день, чтобы Людмила Ивановна могла собраться без спешки и тревоги. А значит, совсем скоро их ждал общий ужин, за которым многое должно было встать на свои места.
Столь короткий, но насыщенный день подходил к концу. Алексей после ужина уехал, сказав, что эта встреча не терпит отлагательств. Он нежно поцеловал жену, оставив её на попечении Марфы.
Арина то и дело замирала посреди комнаты, сжимая в руках остывшую чашку чая. Внутри неё нарастал тугой узел тревоги. Грядущий день обещал удивлять и приоткрывать завесу потаённого, веками скрытого от глаз окружающих.
Визит мамы, которая всегда была оплотом рациональности, а также долгожданная встреча с Алиной — женщиной, чьё имя теперь произносили с благоговейным придыханием. Ступор накатывал волнами: стоило ей представить тяжёлый взгляд ведуньи, и мысли разлетались, словно испуганные птицы.
— Она правда знает всё? — тихо спросила Арина, обращаясь скорее к пустоте кухонного окна, чем к кому-то конкретному.
Марфа в это время, заканчивая заготовки для будущего завтрака, проговорила:
— Ведунья видит суть вещей. Но не забывай: она стала такой совсем недавно. Она ещё помнит, каково это — быть просто человеком.
— Как это происходит? Как обычная женщина за одну ночь превращается в ту, кто говорит с Древом или даже с самими богами? Она видит чужие судьбы!
— Ты боишься, что она не всесильна? Или, наоборот, что её сила слишком велика?
— Я боюсь, что её ответы породят ещё больше вопросов, — призналась Арина. — Никто не отвечает на мои вопросы прямо. Все ответы мне приходится находить самой. Каждую строку пророчеств приходится пропускать через сердце, чтобы понять смысл.
Она ненадолго замолчала.
— Ещё и мама приедет завтра. Она спросит, что с моей жизнью, почему я изменилась. А я? Я даже не знаю, как объяснить ей всё происходящее так, чтобы она не приняла меня за сумасшедшую, а вас всех — за членов какой-то секты, — Арина невесело усмехнулась.
— Утро вечера мудренее, — Марфа приобняла её. — А теперь иди спать. Алексей вернётся ближе к рассвету. И тебе не стоит ждать его у окна до этого момента. А то завтра будешь как сонная муха встречать гостей.
Арина кивнула, глядя на закатное солнце. Завтрашний день неумолимо приближался, и выспаться точно не помешало бы.
Приготовления к приезду гостей захватили весь дом. В тот день Арина осознала, насколько многочисленен здешний штат помощников. Если прежде ей доводилось видеть лишь молоденькую помощницу Марфы, то теперь по дому сновало уже около двадцати человек. Ещё около десятка хлопотали снаружи. Садовники, охранники — все они словно сбросили с себя заклятие невидимости, под которым оставались эти три дня. А ведь почти всех их она видела ещё в тот день, когда переступила порог этого дома.
Как выяснилось, все они были потомками, не обретшими дар. Одни сами нашли путь в этот дом, других привели родители, чтобы уберечь от пробуждения дара. Ведь спрятать их под надзором старших и опытных потомков можно было лишь в деревне староверов. Но молодёжь, ещё не ощутившая всей силы и притяжения природы, не желала уезжать из городов.
И вот настал вечер. Самолёт приземлился вовремя. Дети куксились весь день, и Арина не поехала встречать маму в аэропорт. Ей было просто страшно. За все годы своего детства она боялась материнского гнева лишь в редких случаях — мама ругала и наказывала только за действительно серьёзные проступки, а таких у Арины и впрямь было немного: пересчитать их по пальцам рук хватило бы. Но теперь страх был иным — более тихим и тяжёлым: она тревожилась за её здоровье. Мама в последние годы всё чаще тянулась к тонометру, привычным движением измеряя давление, и это не шло у Арины из головы. А теперь, когда она узнала, что потомки по своей природе куда крепче и выносливее обычных людей, беспокойство только усилилось — будто осознание этой разницы лишь острее подчёркивало материнскую хрупкость. Алексей же сможет успокоить Людмилу Ивановну по дороге и подготовить её к переменам, возникшим в жизни дочери.
Алексей, вернувшийся за час до рассвета, успел уладить все дела и теперь ехал в аэропорт при полном параде. Обычно он был уверен не только в своей внутренней силе, но и во внешнем облике, однако сегодня заметно волновался. Он несколько раз переодевался, желая предстать перед тёщей в наилучшем виде. Строгий костюм был отброшен ещё на этапе выбора одежды: Алексей не хотел приносить в семью лишнюю официальность. Для него семья была синонимом уюта и свободы, а значит, и одежда должна была быть соответствующей. В итоге на нём были синие джинсы, тёмная футболка и кожаная куртка.
Когда автоматические двери распахнулись и из них хлынул поток прибывших пассажиров, Алексей, сжимая в руках букет васильков в ажурной упаковке, принялся внимательно оглядывать толпу. Свою тёщу он видел лишь на снимках, собранных службой безопасности ещё в период «изучения» Арины. У него было полное досье, включая редкие кадры с её отцом, поэтому он не боялся не узнать её.
Людмила Ивановна появилась внезапно. Она шла лёгкой походкой, непринуждённо катя за собой небольшой чемодан. Светлые волосы скрывали лишь несколько серебристых прядей — казалось, это было единственное внешнее отличие матери от дочери. Те же черты лица, тот же чуть вздёрнутый нос, но походка… Она была её визитной карточкой, особой подписью на живом полотне. В этой пугающей изящности угадывался выверенный ритуал: каждый шаг казался случайным и одновременно безупречным. Она напоминала бабочку, которая зачем-то вынуждена касаться пола.
Тонкие складки платья мягко колыхались при движении, а свет, падающий из высоких окон аэропорта, скользил по её силуэту, будто признавая в ней свою. Алексей заметил это не сразу — сначала он лишь отметил, что люди оборачиваются ей вслед чаще, чем следовало бы. В ней сквозило что-то хрупкое и в то же время недосягаемое, как у редкого стекла, которое кажется обычным, пока не поймёшь, что оно способно отражать не только свет, но и чужие мысли.
Людмила Ивановна, будто заранее зная, где он стоит, направилась прямо к Алексею.
— Здравствуй, зять, — улыбнулась она, чем окончательно его удивила. — Спасибо, что встретил.
Наблюдая за ней вблизи, он снова отметил: женщина с фотографий не имела с этой реальностью почти ничего общего. Камера не могла передать её ауру.
— Доброго здравия, Людмила Ивановна. Рад вас приветствовать, — Алексей склонил голову и, протянув букет, запечатлел вежливый поцелуй на тыльной стороне её руки.
— Прошу, давай без официоза. Называй меня просто Людмилой или… мамой, — она лукаво прищурилась, — когда почувствуешь, что готов принять меня как родную. Спасибо за цветы, васильки — мои любимые. А теперь поедем, мне не терпится увидеть дочь и познакомиться с внуками.
При этих словах она рассмеялась, и едва заметные морщинки в уголках глаз наконец напомнили о её возрасте. Её взгляд был спокойным, почти ласковым, однако в нём таилась та самая глубина, из-за которой человек невольно умолкает на полуслове.
— Конечно, едем. Наша семья с нетерпением ждёт встречи с вами, — он сделал небольшую паузу и добавил: — С тобой, мама.
Алексей подхватил чемодан и жестом указал направление. Пропуская её вперёд, он двинулся следом, и мраморный холл снова наполнился тихим, почти торжественным звуком её шагов.
Кованые ворота скрипнули и широко распахнулись. Маленькая жёлтая спортивная машинка, въезжавшая во двор, была резко подрезана красным байком. За рулём сидела девушка в чёрном кожаном костюме и ярко-красном шлеме, идеально подходившем по тону к глянцевому обтекателю мотоцикла. Байк пронёсся по гравийной дорожке и остановился у крыльца. Жёлтая машинка не отставала: с рёвом мотора она затормозила рядом, но двери дома оставались закрыты — никто не выходил.
Из машины вышла Ксения. Она замерла, внимательно разглядывая гостью; та не спешила снимать шлем. Время растянулось на секунды. Девушка на мотоцикле медленно обвела взглядом территорию — калитку, боковую аллею, парадный вход, словно отмечая возможные пути отхода и подхода, — и с лёгкой грацией сняла шлем.
Её лицо соответствовало всем описаниям, которые Ксения раньше слышала от Арины: острый, проницательный взгляд, лёгкая ухмылка, осанка, в которой чувствовалась уверенность охотницы.
— Ну здравствуй, «рысь», — раздался мягкий, но насмешливый голос. — Твоя машинка слишком быстра для твоей ипостаси. Рысь быстра и гибка, но скрытна и приспособлена к лесу. Если уж сравнивать с автомобилем, то ближе ей компактный кроссовер или небольшой внедорожник.
Ксения не растерялась; её ответ был острым, как лезвие:
— Посмотрим, какое животное отзовётся на твой призыв и насколько оно совпадёт с твоими представлениями. Будет интересно наблюдать. С учётом того, что ты считаешь себя всезнающей, твоя ипостась — черепаха Тартилла, а возможно, даже её бабушка Тартилета. Тебе бы подошёл раритетный кабриолет Ford Model T: максимум семьдесят два километра в час — ровно в твоём темпе.
Алина рассыпалась смехом — громким, искренним, без злости, с ноткой игривости.
— Да-да, — кивнула она, слезая с байка.
Подойдя ближе, она обняла Ксению. Шорох кожи, запах бензина и тёплое дыхание смешались в едва уловимый коктейль близости.
— Спасибо, «рысь», — прошептала Алина ей на ухо. — Ты знаешь, как сделать сюрприз.
Ксения чуть отстранилась и усмехнулась:
— Мне нравится, как ты принимаешь подарки. Но я предпочитаю видеть в вещах смысл, а не только блеск.
Алина отозвалась взглядом, в котором играли раздражение и признание:
— А смысл твой, как всегда, тонок. Но мы разберёмся.
Когда Алексей с Лизой ушли, Ксения заметила на столе небольшой пухлый бумажный конверт. Она подошла и взяла его: внутри лежали ключи, документы и записка, написанная аккуратным почерком:
«Жаль твоего железного коня, но после купания он восстановлению не подлежит. Надеюсь, его замена окажется достойной. Добро пожаловать в семью».
Алина подскочила к окну и, широко распахнув шторы, обомлела: перед домом стоял новый красный обтекаемый мотоцикл. Он словно был создан под её рост и комплекцию; на ручке висел идеально подходящий красный шлем, а чёрный кожаный костюм ждал в шкафу. Уже через десять минут Алина мчалась по улицам города, и её наполнял чистый драйв; пусть она и не была принцессой в этой истории, но роль доброй феи шла ей ничуть не хуже.
История пробуждения крови у Алины вызывала вопросы. Авария, в которой пострадал предыдущий мотоцикл, казалась неслучайной: на видеозаписи было заметно, что автомобиль будто намеренно ушёл в занос, спровоцировав столкновение. Мотоцикл не должен был вылететь за ограждение — скорость казалась недостаточной для такого броска, да и траектория сбивала с толку. Служба безопасности агрохолдинга занялась детальным расследованием: просматривали записи, анализировали геометрию столкновения и силу удара. Жаль, что инцидент произошёл на мосту, где не было растительности и дар Ксении не мог дать необходимых зацепок. Потому и пришлось довольствоваться видео с камер.
Во время объятий каждая на миг погрузилась в собственные мысли. Первой заговорила Алина; её голос стал мягче:
— Спасибо тебе. Подарок чудесный. — Она прислонилась лбом к плечу Ксении и тихо добавила: — Всё будет хорошо. Поверь мне. И пока больше ничего не скажу — не спрашивай.
Ксения улыбнулась — спокойно, с лёгкой долей хищности:
— Хорошо. Но только потому, что доверяю тебе.
Они направились к крыльцу. Дверь, казалось, ждала их и легко отворилась. За порогом дом уже оживал: коридор пульсировал гулом голосов, мягким светом и запахом свежесваренного кофе. Сегодня здесь ждали много гостей, и вечер обещал быть насыщенным.
Ксения ещё раз бросила взгляд на Алину и тихо произнесла:
— Тогда начнём это шоу.
Они шагнули внутрь, и их силуэты растворились в свете гостиной, где ожидание висело в воздухе, как тёплый пар от чашек с кофе, — обещая встречи, тайны и неожиданные повороты. На границе света и тени название новой главы висело непроизнесённым, но ощутимым: начиналось многое, что пока можно было лишь предчувствовать.