— С чего это я должен тут плитку класть? Я к вам в прорабы нанимался, что ли?
Это ваша квартира, Зоя Викторовна. Моего тут — только рюкзак в прихожей и зубная щетка в стакане.
Зоя Викторовна смотрела на зятя и не понимала, почему она все это терпит.
Семь лет уже его рюкзак стоял в ее квартире, семь лет муж дочери здесь жил, но по-прежнему считал себя здесь случайным гостем, которому не с руки пачкать руки о чужое имущество.
— Степ, но вы же тут живете, — тихо сказала она. — С Дашей. Семь лет уже. Плитка в ванной сама скоро на голову упадет.
Я же не для себя прошу, я уже старая, мне и так сойдет. Вам же самим неприятно в такую ванную заходить.
— Мам, чего ты начинаешь? — Даша вошла в кухню, на ходу закручивая волосы в небрежный пучок. — Степа прав. Мы тут временно.
Какой смысл вкладываться в чужую недвижку? Мы, может, завтра съедем, а плитку я с собой не заберу.
— Семь лет съезжаете, — Зоя Викторовна покачала головой. — С твоих двадцати лет. И за все это время даже кран ни разу не поменяли.
Все я — то соседа прошу, то мастера вызываю. А деньги откуда? У меня только пенсия да подработки.
— Ну, мам, у нас сейчас каждая копейка на счету, — Даша открыла холодильник и задумчиво уставилась на полки. — О, ты колбасу купила? А сыр есть? Степ, иди бутерброды сделаю.
Степа охотно придвинулся к столу.
— Вот именно, — откусив огромный кус хлеба и колбасы, подтвердил он. — Мы на будущее копим.
А ремонт в вашей двушке — это в любом случае дорого, долго и хлопотно. Невыгодно, в общем.
Зоя Викторовна отвернулась к окну. Ей было обидно до слез, но она промолчала.
Она была вдовой, и все, что у нее осталось — эта запущенная квартира и дочь, которую она тянула из последних сил. Сначала техникум, потом институт...
Зоя Викторовна хваталась за все: мыла полы, торговала на рынке в девяностые, прибиралась у соседок. Лишь бы у Дашеньки было все не хуже, чем у людей.
И Дашенька привыкла к хорошей жизни быстро.
***
Жизнь втроем в двухкомнатной квартире удовольствия не приносила.
Сначала зять занял большую комнату под «кабинет-спальню», аргументируя это тем, что ему нужно пространство для саморазвития.
Потом на кухне появились его любимые специи, а в ванной — его личные полотенца, которые Зоя Викторовна тоже должна была стирать вместе с общим бельем.
— Зоя Викторовна, а где мои синие носки? — кричал Степа из комнаты.
— В корзине для стирки, Степа. Я еще не запускала машинку.
— Как не запускали? Мне завтра на работу ехать, в чем я пойду? Неужели трудно было вчера прокрутить?
Даша обычно в такие моменты принимала сторону мужа.
— Мам, ну правда, ты же все равно дома сидишь. Тебе что, сложно кнопку нажать? Мы же работаем, устаем.
Зоя Викторовна смотрела на них и не узнавала свою дочь. Куда делась та ласковая девочка, которая когда-то помогала ей лепить пельмени на продажу?
Теперь Даша смотрела на мать как на бесплатный обслуживающий персонал, который прилагается к квадратным метрам. Бесплатным, опять же.
— Вы бы хоть за коммуналку подкидывали, — осторожно заикнулась Зоя Викторовна однажды вечером. — Счет за свет пришел огромный, Степа компьютер на ночь не выключает.
— Мам, мы же продукты покупаем! — всплеснула руками Даша.
— Иногда покупаете, — уточнила мать. — Но едим-то мы все вместе. И готовлю чаще всего я. Масло, крупы, мясо — это все на мне.
— Так, — на шум прискакал зять. — Начинается! Опять попреки куском хлеба?!
Даша, я говорил тебе, что жить с родителями — это плохая идея.
Твоя мать постоянно недовольна! Счет нам с тобой выставляет!
— Никаких счетов я не выставляю, — голос Зои Викторовны дрогнул. — Я просто прошу участия.
Мне одной тяжеловато… Мы ведь в одной лодке, Даш. Нужно помогать друг другу.
— Интересно получается… Лодка-то ваша, — отрезал Степа. — А мы так, пассажиры.
Ладно, Даш, не расстраивайся. Скоро все изменится. Будет у нас с тобой свой угол, я сейчас как раз активно над этим работаю.
Зоя Викторовна ничего зятю не ответила. Спорить с ним было бесполезно — Степан искренне считал, что в чужой квартире он ничего делать не обязан.
Теща ведь не собирается часть жилплощади им дарить. Вот и впахивать на ее территории нечего…
***
Изменения нагрянули неожиданно. Родственники Степы, давно уехавшие в другую страну, вдруг прислали приглашение.
Обещали помощь с работой, жилье в «большом полупустом доме тетки» и сказочные перспективы.
— Мам, мы уезжаем! — Даша светилась от счастья. — Представляешь, там у тети Люси огромный дом, сад, море рядом.
Она сказала, живите сколько хотите, только за садом присматривайте.
— А как же работа? — Зоя Викторовна почувствовала, как в груди заныло. — Степ, ты же тут только-только место нормальное нашел.
— Да что там за место, — фыркнул зять, упаковывая свой неизменный рюкзак, к которому теперь добавились три огромных чемодана. — Охрана в ТЦ?
Это не предел моих мечтаний. Там я человеком стану. Родственники помогут, связи есть.
Зоя Викторовна смотрела, как они собираются. Сердце разрывалось от страха за них и, в то же время, от странного, постыдного облегчения.
— Вы хоть денег с собой возьмите, — она протянула Даше конверт. — Я откладывала... на ремонт тот самый. Возьмите, на первое время пригодится.
— Ой, мам, спасибо! — Даша чмокнула ее в щеку. — Там, конечно, все будет, но лишними деньги не бывают.
Ты не скучай тут. Ремонт начни, что ли. Теперь тебе никто мешать не будет плитку класть.
В день отъезда в квартире стало тихо. Зоя Викторовна стояла в пустой прихожей и смотрела на отпечатки чемоданных колес на старом линолеуме.
Ей казалось, что вместе с детьми ушел и весь смысл ее жизни.
Но через неделю она поймала себя на том, что на кухне по-прежнему чисто, в холодильнике не исчезает сыр, а в ванной висит только ее полотенце.
***
Позвонила дочь по видеосвязи через несколько дней после отъезда.
— Мама, тут так круто! — радостно кричала Даша, демонстрируя на камеру залитую солнцем, огромную террасу. — Дом большой, и правда!
Тетя Люся нас встретила, накормила. Степа уже пошел узнавать насчет работы.
— Ну слава богу, — улыбалась Зоя Викторовна. — Как устроились? Комната теплая?
— Да, все отлично. Только тут правила строгие, тетя Люся не любит, когда на кухне после десяти вечера шумят. И за воду надо платить отдельно. Но это мелочи!
***
Сказка закончилась через два месяца. Следующий звонок застал Зою Викторовну вечером, когда она только закончила клеить обои в коридоре.
— Мам... — лицо Даши на экране было бледным и каким-то пришибленным. — Мы ушли от тети Люси.
— Как ушли? Почему? — встревожилась Зоя Викторовна.
— Она оказалась не такой хорошей, как мы думали, — Даша всхлипнула. — Она составила график уборки.
Сказала, что если я не приготовлю ужин на всех, то она не даст пользоваться плитой.
А Степе заявила, что раз он живет в ее доме, он должен подстричь все кусты в саду и покрасить забор.
— И что Степа? — осторожно спросила Зоя Викторовна.
— Сказал, что он не батрак. Поругались они сильно. Тетя Люся заявила, что она нам не мать и «на халяву» тут никто кормить не будет.
Представляешь, она нам счет выставила за проживание! Мол, за первый месяц — подарок, а за второй — будьте добры по рыночной стоимости.
— И где вы теперь?
— Сняли квартиру. Маленькую, на окраине. Мам, тут такие цены! Степа устроился грузчиком, пока язык учит. Я тоже ищу.
Зоя Викторовна слушала и не знала, что сказать. Ей хотелось крикнуть: «Я же говорила!», но она видела, как тяжело дочери.
— Как же вы там справляетесь? — только и смогла вымолвить она.
— Плохо, мам. Очень плохо. Оказывается, за все надо платить. Вообще за все. Свет, вода, вывоз мусора...
Степа вчера пришел, сел на пол и просто молчал час. Сказал, что никогда не думал, что жизнь — это такая дорогая штука.
***
Прошло два года. Зоя Викторовна за это время преобразила свою квартиру. Медленно, по одной комнате, она сделала тот самый ремонт, о котором мечтала.
Оказалось, что если не кормить двух взрослых людей и не оплачивать их счета, денег вполне хватает.
Дочь, как всегда, позвонила неожиданно.
— Привет, мам!
— Привет, родные. Как дела? Как Степа?
— Степа на второй работе, в ночную смену, — Даша вздохнула. — Мам, мы тут плитку на кухне сами положили. Ну, то есть Степа клал, а я помогала.
— Да неужели? — Зоя Викторовна не удержалась от легкой иронии. — А как же «пассивные инвестиции»?
Даша на экране покраснела и опустила глаза.
— Мам... Ты прости нас, так стыдно перед тобой. Я только сейчас, когда сама за каждый счет дрожу, поняла, как тебе с нами было.
Мы же на твоей шее сидели и еще ноги свешивали. Степа вчера вспоминал, как он у тебя плитку отказался делать...
Сказал, что ему теперь за это так стыдно, что он даже позвонить тебе боится.
— Ну, будет вам, — смягчилась Зоя Викторовна. — Главное, что поняли. Жизнь — она ведь такая, быстро учит, если за мамину спину не прятаться.
— Учит, мам. Еще как учит. Тетя Люся с нами вообще не разговаривает, но я ей даже благодарна.
Если бы не ее «холодный душ», мы бы так и жили, как в теплице. Думали бы, что хлеб сам в хлебнице растет, а ремонт — это стихийное бедствие, которое хозяева обязаны устранять.
— Вы когда в гости-то соберетесь? — спросила Зоя Викторовна.
— Не скоро еще, мам. Надо долги отдать за квартиру. Но мы приедем.
И знаешь что? Степа сказал, когда приедем — он тебе в ванной шкафчик новый соберет и сантехнику поменяет. Сам. Бесплатно.
Зоя Викторовна засмеялась.
— Ладно уж, строители. Сами справляйтесь. А я вас просто ждать буду. С пельменями.
***
Даша и Степа остались жить за границей, постепенно встав на ноги и научившись ценить каждый заработанный цент.
Зоя Викторовна все так же живет в своей обновленной квартире, изредка навещая детей.
Финансово помогает, но только по собственному желанию, без фанатизма. Деньги ведь и правда лишними не бывают…