Что происходило в искусстве, пока импрессионисты спорили о свете
Мы так много говорили об импрессионистах, что могло показаться: они были главными, а то и единственными. Но это не так. У Парижа конца XIX века были и другие лица — таинственные, монументальные, сентиментальные, пугающие. Символисты, академисты, реалисты, мастера жанровых сцен и архитекторы нового стиля — они жили в параллельных мирах, которые иногда пересекались. Сегодня мы заглянем в эти миры.
Символизм: искусство снов и грёз
Если импрессионисты писали то, что видят глазами, то символисты писали то, что видят душой. Они не стремились передать мимолётное впечатление — они хотели выразить вечные идеи, скрытые смыслы, тайные желания, сны и страхи
Символизм родился в литературе (Бодлер, Верлен, Рембо), а в 1880–1890-е годы захватил и живопись. Художники-символисты избегали яркого света и открытых пространств. Они писали сумерки, мифы, библейские сцены, женские образы, полные загадки и опасности.
Гюстав Моро (1826–1898) — французский художник, который любил писать мифических женщин: Саломею, Елену, Медузу. Его картины — это фантастические миры, полные драгоценностей, причудливой архитектуры, загадочных жестов. Он был учителем Матисса и Руо, но сам остался в стороне от импрессионизма.
Пьер Пюви де Шаванн (1824–1898) — писал монументальные, застывшие, почти фресковые композиции. Его фигуры словно парят в вечности. Импрессионисты его не любили (слишком «академично»), но Пюви де Шаванн оказал огромное влияние на символистов и на раннего Пикассо.
Одилон Редон (1840–1916) — художник, который начал с чёрно-белых «ностров», полных чудовищ, пауков, улыбающихся пауков и глаз-шаров, а потом перешёл к ярким пастелям, изображающим цветы, лодки, мечтательные лица. Он говорил: «Я делаю видимыми невидимые вещи».
Символизм не был единым стилем. Это было скорее умонастроение, которое объединяло художников по всей Европе: бельгийца Джеймса Энсора (его маски и скелеты), норвежца Эдварда Мунка (его «Крик»), австрийца Густава Климта (его золотые грёзы).
Символисты были антиподами импрессионистов. Импрессионисты смотрели наружу, на свет. Символисты — внутрь, в душу.
Академизм и салонное искусство: то, что любила публика
Пока импрессионистов высмеивали на их собственных выставках, официальные Салоны собирали толпы зрителей, которые плакали над сентиментальными сюжетами и восхищались гладкой, правильной живописью.
Академическое искусство никуда не делось. Оно процветало, приносило художникам славу и деньги, украшало стены музеев и особняков. Импрессионисты для этой публики были «сумасшедшими» и «малярами».
Александр Кабанель (1823–1889) — его «Рождение Венеры» (1863) было одной из самых популярных картин XIX века. Гладкая кожа, идеальные формы, никакого следа мазка. Император Наполеон III купил эту картину для своей личной коллекции.
Вильям Бугро (1825–1905) — мастер сентиментальных сцен: ангелы, пастушки, амуры, дети. Его картины сегодня критикуют за слащавость, но при жизни он был кумиром публики. Его «Венера и Амур» (1890) — образец того, что было близко обычному зрителю: красиво, понятно, умилительно.
Жан-Леон Жером (1824–1904) — академист, который специализировался на исторических и ориентальных сценах. Его работы пример виртуозной техники, но абсолютно противоположные импрессионизму по духу.
Академизм был не плох и не хорош. У него был просто свой путь — путь мастерства, традиции, угождения публике. Импрессионисты отрицали его, но сами выросли из него же.
Реализм и натурализм: искусство правды
Импрессионисты не были единственными, кто отказался от академических канонов. Ещё раньше до них это сделали реалисты.
Гюстав Курбе (1819–1877) в 1850-е годы потряс публику своими «Похоронами в Орнане» — огромным полотном, на котором простые люди изображены в натуральную величину. Никаких героев, никакого пафоса — только правда жизни.
Курбе говорил: «Я не умею писать ангелов, потому что я их не видел». Он писал жизнь как она есть, без прикрас. Импрессионисты его уважали, но пошли дальше — от правды жизни к правде впечатления.
Франсуа Милле (1814–1875) писал крестьян — их труд, усталость, достоинство. Его «Собирательницы колосьев» (1857) — это гимн простым людям. Милле работал в реалистической манере и оказал огромное влияние на импрессионистов, особенно на Писсарро.
Ещё одним шагом к правде был натурализм Жюля Бастьен-Лепажа (1848–1884). Он писал крестьян на открытом воздухе, используя мягкий, рассеянный свет. Его картины были ближе к импрессионизму, чем к академизму, но он сохранял детальную прорисовку форм.
Реалисты подготовили почву для импрессионистов. Они показали, что искусство может говорить о современной жизни, а не только о древних героях.
Салонная живопись и жанровые сцены: истории в красках
В то время как импрессионисты писали «впечатления», другие художники рассказывали истории. Не просто красивый пейзаж, а драма, мораль, урок. Их картины можно было рассматривать часами, находя всё новые детали. Академисты были виртуозами кисти. В их работах ткань струится, кожа выглядит живой, каждый волосок тщательно прорисован. Люди на выставках восхищались мастерством. И конечно, приобретение такой картины говорило о статусе и вкусе её владельца.
Адольф Вильям Бугро ,о котором мы уже говорили, был так же мастером сентиментальных жанровых сцен. Его «Маленькие воры» (1887) — это забавная история о детях, которые украли яблоки.
Жюль Бретон (1827–1906) писал крестьян, но не грубо, как Курбе, а поэтично.
Эрнест Мейссонье (1815–1891) специализировался на исторических сценах и жанровых картинках из жизни XVIII века. Его картины были невероятно детализированы и пользовались огромным успехом у богатых коллекционеров.
Эта живопись была искусством для среднего класса. Её покупали, вешали в гостиных, обсуждали. Импрессионисты высмеивали её за «анекдотичность», но публике она нравилась.
Архитектура и декоративное искусство: модерн на подходе
Пока импрессионисты спорили о мазках, архитекторы и дизайнеры создавали новый язык, который позже назовут модерном (ар-нуво).
В Англии Уильям Моррис (1834–1896) основал движение «Искусства и ремёсла» (Arts and Crafts). Он выступал против бездушной фабричной продукции и призывал вернуться к ручному труду, к красоте повседневных вещей. Его обои, ткани, мебель, книги до сих пор считаются образцами стиля.
Во Франции Эмиль Галле (1846–1904) создавал удивительные вазы из стекла — с прозрачными слоями, гравировкой, растительными мотивами. Он говорил: «Искусство должно быть жизнью, а не просто украшением жизни».
В Барселоне Антонио Гауди (1852–1926) уже начинал свои эксперименты с архитектурой, которые позже приведут к созданию Саграда Фамилии. Его ранние работы (дом Висенс, павильоны усадьбы Гуэль) уже полны тех кривых линий, яркой керамики, любви к природе, которые позже станут его визитной карточкой.
Это искусство не спорило с импрессионизмом. Оно просто развивалось своим параллельным путём, в другой сфере. Импрессионисты писали картины — Моррис, Галле и Гауди создавали среду обитания.
Как они пересекались?
Из всего этого может сложиться впечатление, что импрессионисты, символисты, академисты и реалисты жили в параллельных вселенных и никогда не пересекались. На самом деле всё было сложнее. Они спорили, дружили, враждовали, учились друг у друга, иногда сидели за соседними столиками в одних и тех же кафе.
В 1860–1890-е годы европейское искусство было огромным многоголосым пространством. Импрессионисты ловили свет, символисты погружались в грёзы, академисты оттачивали мастерство, реалисты искали правду. Но они не существовали в вакууме.
Реалисты и импрессионисты: отцы и дети
Реалисты (Курбе, Милле) были прямыми предшественниками импрессионистов. Именно они первыми отказались от академических канонов и заявили, что искусство должно говорить о жизни, о простых людях.
Импрессионисты уважали реалистов, но пошли дальше. Однако были и разногласия. Курбе считал, что искусство должно быть социальным, политическим. Импрессионисты ушли от социальной критики в чистую живопись. Писсарро, самый «левый» из импрессионистов, пытался соединить реализм с импрессионизмом, но остался в меньшинстве. Курбе дружил с Мане, они вместе участвовали в выставках. Писсарро считал Курбе своим учителем.
Академисты и импрессионисты: враги, которые не могли друг без друга
Академисты (Кабанель, Бугро, Жером) и импрессионисты были злейшими врагами. Академисты считали импрессионистов «сумасшедшими малярами», которые не умеют рисовать. Импрессионисты называли академистов «ремесленниками», которые продались системе.
Но у этой вражды была и обратная сторона. Импрессионисты определяли себя через отрицание академизма. Без академистов не было бы бунта. А академисты, в свою очередь, вынуждены были реагировать на новое искусство — иногда критикой, иногда насмешкой, а иногда и признанием. Все вместе они пересекались в тех самых Салонах, где картины импрессионистов постоянно отвергали. В 1863 году именно массовые отказы привели к созданию «Салона отверженных», где Мане показал свой скандальный «Завтрак на траве». Так что академисты сами создали площадку для своих врагов.
Символисты и импрессионисты: две стороны одной медали
Символисты и импрессионисты были современниками, но их разделял взгляд на искусство. Импрессионисты смотрели наружу, на свет. Символисты — внутрь, в душу. Импрессионисты писали мгновение. Символисты — вечность.
Но были и точки соприкосновения. Они все вращались в одних и тех же кругах. Встречались, общались и спорили в кафе, литературных салонах, на выставках. Поэты-символисты писали хвалебные статьи об импрессионистах, а художники-символисты (например, Одилон Редон) дружили с ними. Эдгар Дега интересовался символизмом и дружил с поэтом Стефаном Малларме — лидером французских символистов. Малларме часто бывал в мастерской Дега, они обсуждали искусство, литературу, новые идеи.
Анри де Тулуз-Лотрек, которого часто относят к постимпрессионистам, был близок и к символистам. Его афиши для «Мулен Руж» — это и импрессионистическая свобода мазка, и символистская острота образа.
Были и те, кто стоял в стороне от всех баталий, но которых знали и уважали все. Например, Пьер Пюви де Шаванн (1824–1898), о котором мы уже говорили. Его трудно отнести к какому-то одному течению. Он писал монументальные, застывшие, почти фресковые композиции. Академисты его недолюбливали за простоту. Импрессионисты — за архаичность. Символисты считали его своим предтечей.
Но именно Пюви де Шаванн оказал огромное влияние на всех. Его плоскостные, декоративные композиции вдохновляли и символистов (Редона), и постимпрессионистов (Сезанна, Гогена), и раннего Пикассо. Он был связующим звеном между всеми.
Символизм и академизм: странное родство
Казалось бы, что общего может быть у академистов (Кабанель, Бугро) и символистов (Моро, Редон)? Академисты писали гладко, «правильно», на мифологические и исторические сюжеты. Символисты — таинственно, загадочно, часто нарушая академические каноны — анатомию и перспективу.
Но и здесь были пересечения. Гюстав Моро, главный символист Франции, был профессором в Школе изящных искусств — главной цитадели академизма. Он учил Матисса и Руо, но сам оставался в стороне от схваток. Его картины — это фантастические миры, полные драгоценностей и загадочных жестов, но написаны они безупречной академической техникой. Моро был уважаем даже теми, кто не понимал его искусства, — за технику и виртуозное владение кистью.
Японизм: общая почва
И была ещё тема, которая объединяла почти всех. И импрессионисты, и символисты, и даже некоторые академисты увлекались японскими гравюрами. Моне коллекционировал их, Дега заимствовал асимметричные композиции, Ван Гог копировал Хиросигэ, Тулуз-Лотрек перенёс плоскостность в свои афиши.
Даже академист Жан-Леон Жером, известный своими ориентальными сценами, испытал влияние японского искусства. Его картины становятся более декоративными, более плоскостными. Японизм был той самой «общей почвой», на которой встречались враги.
Да, импрессионисты были самыми громкими, но не единственными. Они изменили искусство, но не отменили другие направления. Просто их время пришло, а другие продолжали существовать — кто-то в тени, кто-то в разных параллельных вселенных.
А как вы думаете, мог ли художник быть одновременно импрессионистом и символистом? Или эти два течения исключают друг друга? Пишите в комментариях!
Подписывайтесь на канал «Искусство без скуки», будет интересно.
#импрессионизм #символизм #реализм #академизм #историяискусства #живопись #искусствобезскуки