Уж сколько раз твердили миру: не знакомьте вы, девушки, своих мужчин с подругами! Ан, нет: все прутся на те же грабли!
История стара, как мир: хорошенькую Шурочку прямо перед свадьбой бросил жених и ушел к ее подруге. Которая собиралась быть свидетельницей на их свадьбе.
Реакция от расставания с любимым всегда обратно пропорциональна времени, оставшемуся до свадьбы: в нашем случае, это была неделя.
Поэтому это был настоящий болевой шок: только боль была душевная. А это иногда гораздо сильнее.
Уже был заказан ресторан, приглашены гости, музыканты, тамада и фотограф. Свадебное платье висело на дверце шкафа, радуя глаз и будоража душу: это был настоящий канун счастья. А часто кануны гораздо лучше самого торжества.
И тут - заявление от любимого Игоряши: "Я ухожу!"
Стояло чудесное субботнее летнее утро: ничего, как говорится, не предвещало.
Они завтракали, Шура строила планы: пойти прогуляться в ближайший парк. Да, просто молча ходить, держась за руки. Разве это не счастье?
И тут Игорь, выпив кофе с лимоном, сказал:
- Я полюбил другую и свадьбы не будет!
Это было произнесено почти тихо, будничным тоном. Поэтому возымело гораздо бОльшее действие, нежели крик.
Сначала Шурка подумала, что ослышалась и переспросила:
- Что?
- Я ухожу от тебя! - повторил любимый.
- Куда? - все еще, не веря, спросила невеста.
- К Лерке! - спокойно ответил Игорь и стал из-за стола.
Леркой звали лучшую подругу девушки Валерию, с которой Шура дружила еще со школы: она несколько месяцев назад познакомила тогда еще своего кавалера с Лерой. Ведь у девушек не было секретов друг от друга.
Хотя мама уговаривала ее не делать этого: она работала завучем в их школе и знала Леру очень хорошо. И Лера, почему-то, ей очень не нравилась.
- Зачем тебе это, Шурочка? Чтобы что? Счастье же любит тишину! Вдруг, сглазят? - выдвигала весомые причины женщина.
- Кто, Лерка сглазит? - смеялась Шурочка. - Да если бы она умела это делать, уж сто раз бы сглазила!
Лерка, действительно, не сглазила: она просто увела жениха.
- К нашей Лерке? - хрипло уточнила девушка.
- Была вашей, стала нашей! - ляпнул Игоряша и сам засмеялся удачной шутке.
Они жили уже в ее квартире, подаренной бабушкой: делить было нечего. Поэтому Игорь просто собрал вещи и ушел.
А Шура слегла: ее накрыло. Да, была нехорошая мысль - все это прекратить одним известным способом! Но девушка вспомнила любящих ее родителей...
Вечером позвонил папа и по тону дочери все понял. Они приехали вместе с мамой и увезли Шурочку к себе.
Все это происходило в субботу: назавтра тоже был выходной.
Родители развернули кипучую деятельность: на работу дочки, трудящейся удаленно, пришло письмо о болезни - сейчас это можно было сделать легко.
Поэтому был оформлен больничный с диагнозом острый бронхит: ведь от ОРВИ можно выздороветь быстро. Тут же было ясно, что выздоровлением за три дня не отделаешься.
А потом родители, в четыре руки, стали все отменять и извиняться: все гости уже находились на низком старте.
Платье с фатой было предусмотрительно увезено и глубоко запрятано в шкаф, чтобы Шурка его не порезала...
Одновременно был вызван психиатр - папа прошерстил все свои каналы, потому что у дочки началась настоящая депрессия.
На третий день девушка, наконец, разрыдалась. И смогла говорить: до этого состояние дочери уже внушало опасения.
И тут мама-завуч, у которой начались летние каникулы, позвонила Генке Рыбкину.
Он когда-то учился вместе с дочкой и часто бывал у них дома: они даже дружили в школе. А еще одноклассник был влюблен без взаимности в хорошенькую Шурочку.
Вот к нем-то мама-завуч благоволила: они даже иногда перезванивались!
А в любви, как и на войне, все средства хороши.
Не известно, что она там ему наговорила, но Генка примчался сразу: они не виделись около четырех лет.
Вместо лопоухого за...до..х..лика, правда не глупого и с отличным чувством юмора, которого они ожидали увидеть, на пороге стоял брутальный накачанный молодой человек с уверенным взглядом и короткой стрижкой.
И этот молодой человек, несмотря на крики любимой девушки, что она никуда не пойдет и чтобы от нее все отстали, буквально на руках вынес ее к машине и куда-то увез в коротком домашнем халате...
«Господи, помоги! - подумала атеистка завуч. - Пусть дочке полегчает!»
И дочке неожиданно полегчало!
Шурка вернулась притихшей. Да, расстроенной, но уже ведущей себя вполне адекватно.
Позже выяснилось, что Генка, ничего не говоря, просто вывез ее за пределы города и возил ее там. А она ничего не говорила и только плакала.
А когда наплакалась, он купил шаурму. И они ели ее на какой-то лавочке - и она тоже, правда пока через силу! - вспоминая какие-то незначительные школьные мелочи.
Точнее, он вспоминал, а она просто поддакивала: сил поддерживать разговор не было.
А когда наелись, опять поехали. И тут она уснула.
Когда девушка проснулась, поняла, что-то изменилось: горе воспринималось уже не так остро, а, будто бы, размыто.
И ей стало стыдно старого халата, хотя до этого было все равно: видимо, душа потихоньку стала возвращаться в прежнее состояние.
Назавтра Генка снова заехал - только уже вечером, после работы. И Шурка к его появлению нарядилась. Более того: она поняла, что весь день его ждала...
И уже страдания по поводу ухода Игоря не были той ужасной доминантой, которая вытеснила все остальное настолько, что не хотелось жить.
А Генка повез ее в парк, взял за руку, как брал в шестом классе, и заставил просто ходить.
А она, неожиданно для себя, стала рассказывать. И рассказала однокласснику все - от начала и до конца: ведь психиатры советую проговаривать проблему вслух.
А потом они ели мороженое: девушка всегда любила мороженое. И он это прекрасно помнил...
Через десять дней она «вылечилась» от бронхита - и не только от бронхита - и вышла на работу. И в жизни Шуры начался совершенно новый виток.
А Лерка потом звонила. Да, и хотела помириться: "Что, неужели мы поссоримся из-за какого-то чувака в штанах? Да он этого не достоин!"
К тому времени они уже расстались с Игорем: кто-то кому-то изменил. Но Шуру это уже не интересовало...
Приблизительно через полгода Игоряша решил вернуться - со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Да, вполне уверенный, что его продолжают ждать! А разве могло быть иначе? Просто удивительно, какими наивными иногда могут быть люди.
Для визита кавалер выбрал утро выходного дня: чтобы уж наверняка. Принарядился и купил любимые Шуркины цветы - мелкие розы: она не любила ничего помпезного.
Дверь, действительно, открылась сразу, будто его ждали: на пороге стояла красивая Шурочка - его Шурочка. Или уже не его? Да нет - его!
Вот сейчас она, обрадованная, бросится к нему на шею, задушит в объятьях и зацелует, как раньше.
Но это была уже какая-то другая Шурочка: с другой прической. В новом халатике.
И, главное, у нее был совершенно другой взгляд: сейчас девушка смотрела отстраненно и как-то презрительно, что ли.
А раньше ее взгляд был наполнен исключительно любовью.
- Алька, кто там? - раздалось из глубины коридора, и в прихожую вышел незнакомый, накачанный, коротко стриженный молодой мужчина в домашней одежде.
«Наверное, двоюродный брат!» - подумал находящийся в радостном предвкушении Игорь. Шурочка упоминала, что у нее есть кузен.
- Алька? - удивился Игорь и спросил: - А Алька - это кто?
- Алька - это я! - без эмоций, как-то излишне спокойно, произнесла девушка.
- Ты что - имя поменяла? - изумился бывший жених.
- Мозги включи! - тем же тоном посоветовала Шурочка. - Я же - Александра, забыл? И ты прав: я кое-что поменяла.
Все это прозвучало немного грубо.
Игорь изумился: однако, какая разительная метаморфоза произошла с девушкой за довольно короткий срок! И внешне, и внутренне!
Оставить на минуту нельзя, честное слово...
Раньше она из его рук, как говорится, ела. Шага ступить без него не могла. А теперь...
«Брат» не принимал никакого участия в разговоре: просто стоял и смотрел.
- И что же ты поменяла? - игриво спросил Игорь: сейчас, судя, по всему, начнется разговор! Не зря же она ему «вбросила» информацию! Значит, настроена на диалог!
- Фамилию и жизнь! - тихо ответила Шурка.
Что она несет? Какую фамилию она поменяла и зачем? Хорошая же была фамилия - Морозова! Зачем ее менять? Неужели у девушки от радости в голове помутилось?
Игорю, собирающемуся продолжить серьезные отношения, вспомнилось Зощенковское: уберите психическую, а то жениться перестану!
- Никак? - участливо спросил «брат».
- Что - никак? - в который раз за сегодня удивился Игорь.
- Да не доходит никак до тебя, я смотрю! - объяснил незнакомец. - Ну, давай, братец ты мой, напряги извилины! А то просто заклинило!
Извилины у Игоря в голове, наконец, заворочались. И на лице стала отражаться их работа: выражение из радостно-безмятежного стало превращаться в напряженно-тревожное.
Неужели она смогла его предать? И за такое короткое время нашла себе другого? А это, вовсе, не брат, а новый возлюбленный? Да нет - куда ей! Она же его так любит!
- Ну, что - дошло? - ласково поинтересовался незнакомец. - Вижу, что дошло! Вот и молодец! А теперь поворачивай оглобли!
- Так, значит, ты...- процедил бывший возлюбленный, с презрением глядя на Шурку.
- Но ты же, кажется, первый начал! - холодно произнес мужчина. - Вот и продолжай в том же духе! А тут все спальные места заняты! Давай, шевели копытами!
Это было унизительно и очень грубо! Даже безобразно!
А Шурочка-Алька, воспитанная мамой-завучем в лучших традициях, даже не сделала никакой попытки одернуть распоясавшегося грубияна и прекратить это вопиющее безобразие.
А просто стояла и, молча, с легкой улыбкой, смотрела на происходящее.
К тому же, как-то уж очень по-хозяйски, опираясь правой рукой с обручальным кольцом на предплечье мужчины...
«Замуж вышла! - запоздало дошло до Игоря. - Вот ...янь! А он-то, наивняк, хотел осчастливить ее и вернуться!»
Он автоматически сунул букет в руку мужчине и вышел из квартиры.
А молодожены - они поженились три месяца назад: платье пригодилось! - никак не отреагировали на появление этого человека из прошлого: было и прошло!
И пошли пройтись в парк: ведь беременным на любом, даже маленьком сроке - семь недель! - обязательно нужно двигаться и дышать свежим воздухом.
А в парке просто молча двигались - ходили, взявшись за руки. И им было хорошо.
Ведь, когда любишь, слова не нужны.
Да и счастье любит тишину...
Автор: Ольга Ольгина