Новая книга мемуаров Кати Рождественской «Рейс Москва — Париж», старшей дочери поэта Роберта Рождественского, проигрывает первым частям.
Во-первых, по информативности. Скажите, многим ли будет интересно вчитываться в особенности характеров нянек, работавших в семье? А читать описание болезней родителей Екатерины? И это не страницами, а целыми главами.
Второй пункт, вызывающий недоумение, — не слишком корректная ирония в адрес всех, о ком пишет Рождественская. Это тот случай, когда о каждом у нее найдется что сказать нелицеприятного. Слегка перемыть косточки абсолютно всем — обычная черта русской интеллигенции, известная нам по классической литературе. Но первые части ее воспоминаний этим почему-то не страдали. Возможно, Екатерина не молодеет. Возрасту также свойственна сварливость.
Автор, естественно, злословит не только в адрес давно ушедших нянек из 70-х, но и о представителях других социальных групп. К примеру, их соседом по этажу был лидер чилийских коммунистов Луис Корвалан. Квартиру он получил после того, как Советский Союз вытащил его из застенков диктатора Пиночета. Как догадывается мой читатель, его там не стейками кормили, а делали стейк из него. КГБ рассматривал вариант штурма острова, где находилась тюрьма. План был готов: танкер, три вертолета, две подводные лодки. Но замахали руками в ЦК КПСС - вторжение на территорию суверенного государства не наши методы!
После его отъезда ( Корвалану сделали пластическую операцию и он вернулся на нелегальное положение в Чили) Рождественские переехали в квартиру пламенного коммуниста — она больше. При этом ремонт длился год, и Рождественские весь год как бы жили в двух квартирах.
На восьмом этаже жил загадочный государственный деятель. Его, как и большинство других героев, автор вывела под псевдонимом. Но по ряду признаков можно предположить, что речь идет о помощнике по международным вопросам Брежнева, Андропова, Черненко и Горбачева — Андрее Михайловиче Александрове-Агентове. И о нем Екатерина тоже язвила, особенно как о пенсионере. Старики красивее не становятся, увы. Но стоило ли именно на это делать ставку, тем более что самой Екатерине Робертовне давно не 40 лет. Да и вспоминать в 2026 году, что сосед имел особенность не здороваться в подъезде. Какая-то мелочная злопамятность. ( Хотя по всем другим воспоминаниям коллег по Кремлю, помощник был подчёркнуто галантен).
Досталось и Луису Корвалану: слишком много у него было родственников. Практически табун.
Единственное, что впечатляет в новой книге, — это то, как Роберт Рождественский решал квартирный вопрос. Своей дочери Екатерине он сделал двухкомнатный кооператив на «Аэропорте», видимо, вскоре после свадьбы. Затем, по возвращении из индийской командировки, семья увеличилась: родился первый внук поэта. Екатерина переехала на престижную улицу Неждановой, что в двух минутах от дома родителей.
Близилось бесправное время Лужкова, когда к дому родителей «Макдональдс» пристроил свой многоэтажный блестящий офис. С этим экс-депутат Моссовета Рождественский сделать уже ничего не мог. Правда, и до строительства «Макдональдса» этот дом на улице Горького, напротив Центрального телеграфа, вызывал у меня сомнения. Квартира Рождественских была прямо над кафетерием. Запахи столовой могли и не пробиваться по стоякам, но тараканник, должно быть, был жуткий. Екатерина подтвердила мои догадки, посвятив этой проблеме почти страницу. Почти страницу о быте тараканов!
Если учесть, что до Рождественских в этой квартире некий академик застрелил сына, то аура у нее бесовская. О престиже, на который напирает Екатерина, в предущем томе, не может быть и речи. Из квартиры стоило бежать. Чем быстрее, тем лучше. Корвалан вернулся на родину вовремя. Но представьте, читатели, как поэт Роберт Рождественский высоко ценился коммунистическим режимом, если для него жилплощадь вывели из управления дипкорпуса (ГлавУПДК)? Екатерина делает вид, что покровителей не было. Но как не было, если в списке гостей на ее свадьбе значился заведующий отделом Культуры ЦК КПСС Шауро. Приехал ли Василий Филимонович в "Прагу" - другой вопрос.
В 90-е годы тараканник сдали состоятельным французам, по работе оказавшимся в Москве.
К сожалению, Катя не пишет, кто убедил ослабевшего от всех передряг отца подписать печально знаменитое «Письмо 42-х». Исследование этого литературно-политического вопроса сегодня приобрело бы исторический оттенок — конфликтность осени 1993 года уже ушла. Зато в книге помещены фотографии большого друга «Тайванчика» и семьи Крещенских (Рождественских) Иосифа Кобзона — в интерьере квартиры поэта и в парике с седыми висками.
В этой связи интересно, кто «заказал» разведчика и свёкра Екатерины — В. О. Бирюкова? По слухам он имел отношение к "золоту партии". Да и биография экс-супруга - медиа-магната Дмитрия Бирюкова должна быть насыщенна совместными события и потому небезинтересна читателям. Быть может, об этом узнаем из продолжения воспоминаний?
Статьи по теме: