Бывают свадьбы, от которых веет счастьем. А бывают такие, что с первого взгляда кажутся приговором. Но когда невеста подъезжает к ЗАГСу на катафалке с надписью «Пока смерть не разлучит нас», даже самые закоренелые циники понимают: это финал. Вопрос только в том, насколько громким он будет.
Для Ксении Собчак и Константина Богомолова финал получился таким, что Шекспир обзавидовался бы. Любовь, ставшая полем битвы. Теща, объявившая зятю войну на уничтожение. И глава в мемуарах, которая добила то, что еще как-то держалось на соплях и амбициях.
Кто на самом деле развалил один из самых скандальных браков российского шоу-бизнеса? Интрижки? Творческие разногласия? Или женщина, которая всегда хотела как лучше, а получилось — как всегда?
Давайте разбираться. Потому что история эта не про глянец. Она про власть, про контроль и про то, как материнская любовь иногда страшнее любой ненависти.
«Скучно говорит. Умный, но скучный»
Познакомились они за пять лет до свадьбы. В 2014-м Ксения брала интервью у режиссера Богомолова для телеканала «Дождь». Тогда она подумала нечто, что вряд ли предвещало роман: «Скучно говорит. Умный, но скучный».
И разошлись. Каждый поплыл по своей житейской реке. Она была замужем за Максимом Виторганом, растила сына Платона (родился в ноябре 2016-го). Он состоял в отношениях с актрисой Дарьей Мороз, которая позже станет его бывшей женой.
Второй шанс судьба подкинула летом 2018-го. Ксения готовила проект о режиссерах, которых выперли из МХТ. В списке был и Богомолов. Она написала ему. Он ответил. Дальше — как в дешевом романе: переписка, совместные кофе в Питере после согласования материалов, и вот ты уже не можешь заснуть, не прочитав его сообщение.
Сама Ксения позже признавалась: она совершенно не ждала этого и не хотела, чтобы так вышло. Но любовь — единственное чувство, которое ты не можешь контролировать. Она честно пыталась собрать волю в кулак, запретить себе думать о нем. Но чем сильнее запрещаешь, тем маниакальнее лезешь в голову. Как с розовым слоном.
Мужу, Максиму Виторгану, она ничего не скрывала. Как только стало понятно, что между ней и Богомоловым нечто большее, чем дружеская переписка, Ксения выложила всё начистоту. Виторган, по ее словам, знал всё задолго до того, как об этом зашептались телеграм-каналы.
Правда, Виторган знал не только это. Позже сам Богомолов в интервью Татьяне Навке раскрыл пикантную деталь: их роман начался в 2018-м, когда Собчак еще официально состояла в браке. И общались они секретно. Ксения тогда лежала в детокс-клинике и совершала видеозвонки возлюбленному из палаты, укрывшись одеялом. Романтика, ничего не скажешь.
Отношения развивались бурно. Дошло до того, что Виторган попытался решить вопрос по-мужски: устроил драку с Богомоловым в китайском ресторане. Разбитые носы, крики, косые взгляды посетителей — классика жанра. Но пару это не остановило. Они продолжали каждое утро завтракать вместе и колесить по самым романтическим местам.
Летом 2019-го Собчак и Виторган официально развелись. А уже 13 сентября того же года Ксения и Константин расписались. Скоропалительно? Еще как. Но кто бы сомневался.
Катафалк, стеб и первая трещина
Свадьба стала событием года. Не потому, что было красиво. А потому, что было… странно. Парочка прибыла в Грибоедовский ЗАГС не на белом лимузине, а на катафалке Mercedes, который больше двадцати лет возил гробы. На борту — надпись «Пока смерть не разлучит нас».
Гости были в шоке. Телезрители — в еще большем. В соцсетях тут же принялись подсчитывать, сколько покойников до этого перевез «свадебный» лимузин. Телесваха Роза Сябитова всплеснула руками: «Катафалк — не лучшая примета для свадьбы!»
Сама Собчак позже объясняла, почему катафалк был открытым: в отсеке для гроба нет вентиляции, а дышать хочется даже молодоженам. Отдельное спасибо сотрудникам ДПС, которые, выписав штраф, подарили миру бессмертную фразу: «Ехали непристегнутые на месте гроба».
Спонсоры взяли на себя кейтеринг и наряды. Кольца и алкоголь получили по бартеру — за рекламу в соцсетях. Артисты пели по дружбе. Гости были именитые: Константин Эрнст, Татьяна Навка с Дмитрием Песковым, Федор Бондарчук.
Именно тогда, по словам инсайдеров, Людмила Нарусова, мать невесты, произнесла фразу, которая позже разойдется на цитаты: «Нельзя вступать в брак, играя со смертью».
Женщина старой закалки, сенатор и политический стратег, она увидела в этом эпатаже не провокацию, а приговор собственному роду. И, кажется, не ошиблась.
«Он не муж, он режиссер»
С первых дней знакомства Нарусова заподозрила в Богомолове не мужчину, способного сделать Ксению счастливой, а умелого манипулятора, который будет использовать ресурсы семьи — медийные, финансовые и статусные — для своей игры.
«Он не муж, он режиссер», — бросила мать в узком кругу. Фраза ушла в народ и кочевала по всем светским хроникам.
В понимании Нарусовой, зять не собирался играть по правилам семьи. Он пришел ставить свой спектакль, где Ксении уготована лишь второстепенная роль. А Людмила Борисовна, привыкшая держать всё под контролем, не могла этого допустить.
Нарусова не участвовала в свадебных торжествах. Не давала публичных благословений. Она ушла в тень, терпеливо собирала факты и ждала своего часа. Политический стратег не кричит, когда готовится к решающему удару. Она взвешивает риски и наносит удар тогда, когда противник меньше всего этого ждет.
Театральный гарем, «Бесы» и тайная любовница
Пока теща копила обиды, в браке Собчак и Богомолова появилась еще одна трещина. Слухи об изменах. Режиссера уличили в создании «театрального гарема», в котором оказалась в том числе актриса Софья Синицына — бывшая возлюбленная Павла Табакова, родившая ему дочь Мию.
Якобы Синицына тайно встречалась с Богомоловым до того, как ей приписали роман с Федором Бондарчуком. Некоторые даже предположили, что актриса намеренно повторила откровенное фото Собчак с книгой, чтобы позлить соперницу. Для своего снимка она выбрала роман Габриэля Гарсиа Маркеса «О любви и прочих бесах». Примечательный выбор, учитывая, что Богомолов в то время ставил спектакль по «Бесам» Достоевского.
Сама Синицына все слухи опровергала. В одном из интервью она заявила, что в этих сплетнях имя ее настоящего возлюбленного не фигурировало, и попросила журналистов оставить ее личную жизнь в покое. Ксения Собчак тоже отреагировала с показным спокойствием: «Я никак к слухам не отношусь. Давно не читаю желтых газет. Отношения всегда меняются, но у нас они очень теплые».
Однако публика не верила. Слишком уж много совпадений. И слишком уж напряженными становились выходы пары в свет.
Мемуары как оружие массового поражения
Кульминацией войны между тещей и зятем стала книга мемуаров Людмилы Нарусовой. В ней она отвела Богомолову роль «патологоанатома» от семейной жизни и посвятила ему целую главу, где прилюдно препарировала его личность, выворачивая наизнанку все недостатки, о которых раньше говорила только шепотом на кухне.
Это стало точкой невозврата.
Использовать личную жизнь дочери как оружие в войне с зятем — шаг циничный даже для искушенной публики. Но Нарусова пошла на это. Если раньше Ксения пыталась балансировать между волей матери и страстью к мужу, то после выхода книги сохранять нейтралитет стало невозможно.
Брак перестал быть личным делом двух людей. Он превратился в публичную дуэль. А в дуэлях, как известно, победителей не бывает.
Битва за Платона и миллионы
С появлением сына Ксении, Платона (которого она родила еще от Виторгана), игра приобрела совсем иной масштаб. Ребенок перестал быть просто внуком, превратившись в ключевой элемент наследия и опоры в будущей битве за влияние.
Инсайдеры утверждают, что именно борьба за влияние на воспитание мальчика стала главным триггером, заставившим Нарусову пойти ва-банк. Подготовка к разделу собственности, юридические баталии и тихая информационная война — вот чем обернулся семейный конфликт.
Постепенно Богомолов стал исчезать из публичного поля. Редкие выходы пары в свет выглядели натянутыми, в их глазах читалась усталость. Ксения, привыкшая быть сильной, впервые проигрывала. Не в рейтингах, не в публичных баталиях, а в собственной семье.
Финал трагедии
Оглядываясь назад, понимаешь: их брак был обречен в ту самую минуту, когда невеста села в катафалк. Слишком много актеров, слишком много зрителей и слишком мало места для настоящих чувств.
Ксения Собчак попыталась доказать всему миру, что может быть счастлива вопреки. Константин Богомолов пытался построить карьеру, опираясь на связи могущественной семьи. А Людмила Нарусова отстаивала право управлять судьбой дочери.
В этой схватке не будет победителей. Есть только разбитые надежды, публичный скандал и маленький мальчик Платон, который, возможно, когда-нибудь прочитает бабушкины мемуары и узнает, что его семью разрушила не только любовь, но и ненависть близких.
Кто виноват?
Режиссер, который играл чувствами? Мать, которая не захотела отпускать дочь? Или сама Ксения, которая с самого начала выбрала эпатаж вместо счастья?
Правда, как всегда, где-то посередине.
Но одно можно сказать точно: в этой истории нет случайных людей. А титул «главного разрушителя брака» прочно закрепился за той, кто всегда хотела как лучше.
И, кажется, сама Нарусова не сильно расстроена. В конце концов, она получила то, чего хотела: дочь снова под контролем, зять в прошлом, а внук — в зоне влияния.
Вопрос только в том, сколько еще глав в мемуарах Людмилы Борисовны посвящено семейным драмам. И кто станет следующим «патологоанатомом» в ее личном театре.
А как считаете вы — была у этого брака надежда на счастливый финал или судьба Ксении и Константина была решена еще до того, как они сказали «да»? Делитесь в комментариях.