Оля смахнула влажной тряпкой невидимые крошки с клеенки.
— Оленька, ты бы в холодильнике ревизию провела.
Анна Геннадьевна стояла у открытой дверцы рефрижератора. Она брезгливо двумя пальцами отодвигала пластиковые контейнеры.
— А что там не так?
Оля сполоснула тряпку под краном.
— Овощи вялые. Суп только на один раз остался. Феденька придет уставший, а у тебя еды нормальной нет.
Свекровь захлопнула дверцу. Поправила воротник строгой блузки. Взгляд ее серых глаз из-под очков на цепочке был цепким, сканирующим.
— Мы суп вчера сварили. Лёнька его ест. А Федя ужинает в столовой на работе, он сам так решил.
— Мужчина должен питаться дома!
Свекровь присела на край табурета.
— Ты дома сидишь, работаешь за своим компьютером. Могла бы и готовить нормально. Ребенку на природе точно будет лучше.
Оля облокотилась на подоконник. Каждую среду Анна Геннадьевна приходила с инспекцией. И каждую среду заводила шарманку про дачу.
— На даче свежий воздух. Ягоды пошли. Витамины с куста. А ты его в этих бетонных коробках маринуешь.
— Мы с Лёнькой никуда не собираемся.
Оля вытерла руки о фартук.
— У Феди сложный проект. Ему тишина нужна.
Тон свекрови стал поучительным. Как у школьной учительницы.
— Мужчина — добытчик. А у вас тут Лёнька вечно носится со своими машинками. Грохот стоит на всю квартиру. Поживете на моей даче до осени. Что тебе стоит?
Лёнька сидел на ковре в коридоре. Он увлеченно катал синюю машинку с мигалками. Мальчишка был весь в игре, на сбитых коленках красовались свежие пластыри.
— Мы Фединому сну не мешаем.
Оля посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Федя приходит в одиннадцать вечера. Лёнька в это время уже спит. А на вашей даче удобства на улице. И воду из колонки таскать.
— Деточка, ты всё усложняешь.
Анна Геннадьевна снисходительно улыбнулась.
— Ему на работу из города ездить удобно. А оттуда три часа по пробкам. Ты эгоистка, Оля. Никакого уважения к мужу. Только о себе и думаешь.
— Я думаю о комфорте своего ребенка. У Лёньки тут поликлиника, подготовка к школе, бассейн.
Оля взялась за спинку стула.
— Пусть Федя сам едет на дачу, если ему тишина нужна. Вопрос закрыт.
В этот момент синяя машинка в коридоре набрала скорость. Она с громким треском врезалась в ножку комода. Лёнька поднял голову.
— Вжух! Бабах!
Мальчик радостно вскинул руки.
— Лёня, не шуми.
Машинально отозвалась Оля.
— Мам!
Позвал сын с пола.
— Что, милый?
— А бабушка сказала, что скоро тут папина секретарша жить будет!
Анна Геннадьевна резко закашлялась. Она суетливо схватила бумажную салфетку со стола. Оля застыла у подоконника.
— Лёня, что ты такое выдумываешь?
Тонким, неестественным голосом заголосила свекровь.
— Я не выдумываю!
Обиделся мальчик и подошел к кухне.
— Ты вчера по телефону дяде Вите говорила. Я в комнате сидел, машинку собирал. А ты громко говорила.
— Господи, ребенок планшета пересмотрел!
Засуетилась Анна Геннадьевна. Она лихорадочно комкала салфетку. Глаза ее бегали по кухне, избегая Олиного взгляда.
— Что ты там слышал?
Ровно спросила Оля.
— Оля, ты в своем уме? Слушать детские бредни!
Возмутилась свекровь.
— Лёня, повтори, пожалуйста.
Мальчик шмыгнул носом.
— Бабушка сказала: «Старую жену на дачу отправим, пусть там сидит. А новую, Веронику, в квартиру поселим. Феденьке так удобнее будет, она молодая».
Оля уперлась взглядом в Анну Геннадьевну. Свекровь вжалась в табурет. Ее обычная снисходительность моментально испарилась.
— Какая прелесть.
Сухо произнесла Оля.
— Это недоразумение!
Свекровь нервно поправила очки на цепочке.
— Мальчик просто слова перепутал. Я про сериал рассказывала! Точно, турецкий сериал! По телевизору шел.
Оля молча прошла мимо свекрови в комнату. Подошла к рабочему столу и взяла свой ноутбук. Вернулась на кухню, поставила его на столешницу.
— Конечно. Сериал. Как называется? «Добытчик и Вероника»?
— Оля, ну хватит. Ты же не веришь глупостям?
Голос свекрови дал сбой.
— Верю, Анна Геннадьевна. Лёнька у нас врать не умеет. В отличие от некоторых.
Оля открыла крышку ноутбука. Система запросила пароль. Оля быстро вбила нужные цифры.
— Что ты делаешь?
С подозрением спросила свекровь. Она попыталась заглянуть в экран.
— Захожу на Госуслуги.
Ответила Оля.
Квартиру Оля купила за пять лет до знакомства с Федором. Это был подарок ее родителей и личные накопления от работы в айти. Стопроцентная личная собственность. Федя был прописан у своей мамы в тесной двушке на другом конце города. Три года назад он долго упрашивал Олю сделать ему временную регистрацию. Якобы для удобного прикрепления к местной поликлинике и получения резидентского парковочного разрешения.
Оля тогда согласилась. Срок временной регистрации заканчивался еще не скоро. Но закон позволял собственнику аннулировать ее в любой момент.
— Оленька, давай поговорим.
Начала Анна Геннадьевна миролюбивым, почти ласковым тоном.
— Федя просто устал. У него кризис среднего возраста. А эта фифа с работы на него сама вешается. Он мужчина, оступился.
Оля нашла нужный раздел. Нажала кнопку «Снятие с регистрационного учета по месту пребывания».
— То есть сериал отменяется?
Хмыкнула Оля.
— Ну Оля... Ты же мудрая женщина. Семью надо сохранять. Ради ребенка. Поживешь на даче, он там с этой перебесится, и всё вернется на круги своя. Мужчинам нужно разнообразие.
Оля нажала кнопку «Подать заявление». Уведомление об успешной отправке ушло в ведомство.
— Вот и отлично.
Оля захлопнула крышку ноутбука.
— Теперь Феде будет где отдыхать. На даче. И с разнообразием проблем не возникнет. Там колодец, грядки, крыша течет. Скучать не придется.
— Ты о чем?
Не поняла свекровь.
— О том, что наша встреча подошла к концу. Анна Геннадьевна, вам пора.
Оля указала взглядом на коридор.
— В каком смысле пора? Я к внуку пришла!
Возмущению свекрови не было предела.
— В прямом. Вещи Феди я соберу к вечеру. Можете прислать за ними такси, или пусть сам забирает.
— Ты не посмеешь выгнать мужа из дома!
Анна Геннадьевна грузно вскочила с табурета.
— Это мой дом.
Напомнила Оля.
— Вы в браке! Это совместное жилье!
— Купленное до ЗАГСа.
Парировала Оля. Она прошла в прихожую и распахнула входную дверь.
— На выход.
Свекровь тяжело дышала. Она попыталась еще что-то сказать, но Оля стояла не шелохнувшись. Анне Геннадьевне пришлось протиснуться мимо невестки на лестничную клетку. Брякнула задвижка.
Следующие три часа Оля методично опустошала шкафы. К вечеру в прихожей стояли три огромные клетчатые сумки. Она сложила туда все рубашки, брюки, рыболовные снасти и даже коллекцию пивных кружек мужа. Никаких эмоций. Просто генеральная уборка.
В шесть вечера Оля вызвала мастера. Хмурый мужчина с чемоданчиком за двадцать минут сменил сердцевину замка, забрал деньги и ушел.
В восемь часов в скважине заскрежетало. Кто-то настойчиво пытался провернуть ключ. Дверь не поддавалась. Затем последовала серия глухих ударов кулаком по металлу.
Зазвонил телефон. На экране высветилось «Федя».
— Да.
Спокойно ответила Оля, сидя на пуфике рядом с сумками.
— Оля, у нас замок заклинило?
Голос мужа звучал раздраженно. На заднем фоне гудело эхо подъезда.
— Я ключ вставить не могу. Долбаная китайская дверь. Открывай давай, я устал как собака.
— Дверь нормальная. И замок новый. А вот ключ у тебя старый.
В трубке послышалось тяжелое дыхание.
— В смысле новый? Ты зачем замок меняла? Без меня?
Федор начал заводиться.
— Федя, твои вещи стоят в коридоре. Все три сумки.
Оля говорила просто, как о погоде. Никакой драмы.
— Заявление на отмену твоей временной регистрации я уже подала на портале. Заявление на развод отнесу в мировой суд завтра утром. На алименты подам там же.
— Какая регистрация? Какие сумки?
Опешил муж. Его голос скакнул на тон выше.
— Ты с ума сошла? Открывай немедленно! Это и моя квартира тоже! Мы тут ремонт делали! Обои вместе клеили!
— Ремонт мы делали на мои декретные. А квартира куплена моими родителями. Ты к ней не имеешь никакого отношения.
Оля рассматривала свой маникюр.
— Мама тебе уже звонила?
Федор замялся. Эхо в подъезде стихло.
— Звонила. Оля, ты всё неправильно поняла. Мама старая, она путает. А Лёнька глупость сморозил. Дети фантазируют! Я просто коллегу до дома подвозил пару раз.
— Коллегу Веронику. Которую вы с мамой планировали сюда поселить, пока я буду на даче комаров кормить.
Оля усмехнулась.
— Езжай к ней. Ей тишина нужнее. А нам с Лёнькой и тут хорошо.
— Оля, ну пусти! Давай нормально поговорим! Как взрослые люди! Я твой муж, в конце концов! Кто вас кормить будет?
Федор снова пнул дверь ногой.
— Я добытчик! Я всю зарплату в дом несу! Ты на что жить собралась, фрилансерша?
— Федя, твоей зарплаты хватает ровно на твои же обеды в столовой и бензин.
Сухо осадила его Оля.
— Зимнюю куртку Лёньке купила я. Коммуналку плачу я. Продукты заказываю я. Ты приносишь в дом только грязные носки и претензии.
— Я сейчас полицию вызову!
Заорал Федор в трубку. Маски усталого добытчика слетели.
— Ты не имеешь права меня выгонять! Я тут живу! Участковый сейчас приедет и дверь вскроет! Это незаконно!
— Вызывай.
Ответила Оля. Она даже не повысила голос.
— Только участковый посмотрит в мой паспорт, где я единственный собственник. Потом посмотрит на твой временный квиток. И я покажу ему уведомление об аннулировании регистрации. Знаешь, что он тебе скажет?
Федор зло сопел в динамик.
— Он скажет: «Разбирайтесь в суде, гражданин. Полиция семейные споры не решает и чужие двери не ломает». Так что не позорься перед соседями. Я открываю дверь, выставляю сумки, и ты уходишь.
В трубке повисла долгая пауза. Федор понял, что блеф с полицией не удался. Запугать не вышло. Оля сбросила вызов. Она приоткрыла дверь на цепочку, убедилась, что муж отступил на шаг. Сняла цепочку и быстро вытолкала три тяжелые сумки на коврик.
— Счастливо оставаться, добытчик.
Сказала она.
Дверь захлопнулась. За дверью кто-то грязно выругался, пнул клетчатую сумку, и послышались тяжелые шаги вниз по лестнице.
Прошло два месяца.
Оля шла по узкому, душному коридору мирового суда. В руках она держала папку с документами. У кабинета номер четыре на деревянной скамейке сидел Федор. Он выглядел откровенно помятым. Рубашка не глажена, под глазами залегли темные круги. Рядом с ним, поджав губы, сидела Анна Геннадьевна.
Секретарша Вероника, видимо, быстро смекнула, что жить с разведенным алиментщиком на съемной квартире — это совсем не то же самое, что крутить роман со статусным женатым мужчиной. Романтика разбилась о быт и отсутствие лишних денег.
Заметив Олю, свекровь тут же вскочила.
— Оленька! Здравствуй!
Она попыталась изобразить на лице радушие, но вышло жалко.
— Как там Лёнечка? Я скучаю по внуку.
— В садике.
Сухо ответила Оля, останавливаясь у двери кабинета.
— Оля, ну может, заберешь заявление?
Подал голос Федор. Он даже не встал со скамейки.
— Чего мы как чужие? Я готов вернуться. Погулял и хватит, понял, что семья важнее.
— А я не готова.
Оля посмотрела на часы. До заседания оставалось пять минут.
— Оленька, ну ты подумай о ребенке! Ему нужен отец!
Запричитала Анна Геннадьевна. Она шагнула ближе.
— И алименты эти... Феденьке сейчас тяжело. Пришлось комнату снимать. Давай мы пока алименты оформлять не будем, а? По-семейному договоримся. Он будет по мере возможности подкидывать.
— Четверть от всех доходов по закону.
Бесцветно отрезала Оля.
— По мере возможности он уже пытался свою любовницу в мою квартиру заселить. Лимит семейного доверия исчерпан.
— Бессердечная ты!
Тут же сбросила маску свекровь. Лицо ее снова пошло красными пятнами.
— Никакого сострадания к родным людям! Оставила мужика на улице!
— Я оставила его там, где он заслужил.
Дверь кабинета открылась. Секретарь суда строго посмотрела на собравшихся.
— Истцы и ответчики по делу о расторжении брака, проходите.
Оля шагнула в кабинет с прямой спиной. Она не испытывала ни злости, ни торжества. Просто констатация факта. Сегодня она получит решение суда. А вечером нужно обязательно зайти в магазин игрушек. Купить Лёньке новую машинку. Заслужил.
