Сначала — крики птиц.
Потом — лягушачий хор.
И только потом становится понятно, что в саду есть место, куда мы раньше не доходили.
В марте мы гуляли по лесным тропинкам — и жизнь только намечалась, держалась в воздухе.
В апреле она уже звучит: в цвете, в запахах, в голосах.
Магнолии зацвели — ради них сейчас едут в сад.
Им отвели целую зону с дорожками и скамейками, и там много людей — цветов и селфи почти поровну.
Но странно: одна цветущая магнолия, наверное, задела бы сильнее, чем ряды.
Когда красоты много, она вдруг становится фоном.
Зато форзиция не старается — просто вспыхивает жёлтым в разных местах сада.
И дополняет буйство красок.
К лягушкам мы вышли случайно.
Сначала — звук, густой, почти сплошной.
Потом — вода.
И на ней — быстрые стрелки. Оказалось, это рыбки. Много рыбок.
А лягушки сидели у берега, наполовину в воде — среди камней и растений, как будто всё это их и есть.
Южный вход и его пруды оказались отдельным пространством.
С перголами, клумбами, скамейками-лежаками.
От воды тянет прохладой и лёгким запахом — тем самым, весенним, ещё не тёплым.
Мы сели — и остались. Смотреть, слушать, никуда не спешить.
Над скамейками — перголы. В мае здесь будет глициния.
Значит, мы сюда ещё вернёмся.