Мало кто знает, но в книге Успенского Чебурашка выглядел совсем не так: жёлтые глаза, как у филина, заячья голова и медвежий хвост.
Того ушастого малыша, которого обожают миллионы, придумал совсем другой человек, и этот человек не заработал на нём ни рубля.
А Успенский заработал, и ещё как. Но об этом чуть позже, читатель, потому что сначала нам придётся заглянуть в Головинский суд города Москвы, где в декабре 2006 года решалась судьба двух ушей и одного старика.
Старику было восемьдесят шесть лет. Звали его Леонид Аронович Шварцман. Он сидел на скамье истца и пытался доказать, что Чебурашка на тюбике болгарской зубной пасты нарисован по его, Шварцмана, эскизам.
Что это он полгода мучился над образом, он укорачивал ножки, он убирал хвост, он делал глаза чёрными (и они «вмиг стали глазами удивлённого маленького ребёнка», как он потом вспоминал в интервью журналу «Лехаим»).
Адвокат болгарской стороны развёл руками, мол, помилуйте, за этого зверька мы уже рассчитались.
С кем? С Эдуардом Николаевичем Успенским, который, к слову, ни одного эскиза в жизни не нарисовал.
Юрий Норштейн (тот, который «Ёжик в тумане») принёс в зал суда пожелтевшие эскизы 1968 года с подписью Шварцмана. По закону об авторском праве это было прямое доказательство.
Суд посмотрел и вынес решение: Шварцман не сумел доказать своё авторство. Создание персонажа, дескать, не входило в должностные обязанности художника-постановщика.
Титры в мультфильме? Не считается.
Веселого во всём этом, читатель, мало, но чтобы понять, почему Шварцман не стал бороться дальше, нужно знать, откуда он вообще взялся и какой жизнью прожил до этого зала суда.
Он родился 30 августа 1920 года в Минске, в бедной еврейской семье (дома говорили на идише). Отец был бухгалтером, мать (Рахиль Соломоновна, запомним это имя) растила троих детей.
Отца не стало рано, в 1934 году его сбила машина, мальчику было тринадцать.
Рисовать он начал в минской художественной студии у Валентина Волкова (выпускника Императорской Академии), а в восемнадцать лет уехал к старшей сестре Этте на Васильевский остров.
Парень грезил Академией художеств, но экзамены провалил (рука была поставлена, а вот школы не хватало) и осел в школе при Институте живописи, скульптуры и архитектуры.
Там он и застрял до мая сорок первого, когда пришла повестка. Шварцман рассказывал потом, как полдня просидел в набитом людьми зале военкомата, а фамилию его так и не назвали.
Он сам подошёл к окошку, мол, что ж вы меня не вызываете? Человек в штатском наклонился и тихо сказал: «Не шуми, браток. Похоже, мы твоё дело потеряли».
Так потерянная бумажка, может быть, спасла ему жизнь.
Но от войны не спрятаться за потерянной бумажкой, и осенью 1941-го молодой Шварцман уже рыл противотанковые рвы под Ленинградом и работал токарем в ремонтно-механическом цеху Кировского завода (бывшего Путиловского).
Смена заканчивалась в восемь вечера, и ровно в это время немецкие самолёты начинали бомбить город. А ему нужно было пересечь весь Ленинград пешком, от южной окраины до Васильевского острова каждый вечер.
В ноябре сорок первого кировских специалистов вывезли сначала самолётом до Тихвина, а уже оттуда поездом на Урал, в Челябинск. Шварцман оказался среди них, а мать осталась. Он сам перевёз её из Минска в Ленинград буквально перед войной, и всю оставшуюся жизнь корил себя за это.
Рахиль Соломоновна осталась в осаждённом городе и зиму 1942-го не пережила. Место её последнего упокоения (одно из безымянных общих погребений) семья не нашла никогда.
Позже Шварцман говорил в интервью "Jewish.ru": останься мать в Минске, её участь могла быть ещё страшнее. Немцы уничтожили в городе более восьмидесяти тысяч евреев.
Когда читаешь эту биографию, трудно поверить, что речь идёт о человеке, который потом полвека рисовал добрейших персонажей для детей.
Но в Челябинске произошла история, которая развернула его жизнь. Руководство танкового завода узнало, что токарь Шварцман умеет рисовать, и поручило ему написать портрет Кирова для главной проходной.
Портрет вышел удачным. Шварцмана перевели в специально созданную мастерскую и рекомендовали после войны поступать во ВГИК.
Он поступил, и тут судьба подкинула ему развилку: натурное кино или анимация?
Абитуриентам перед экзаменами показали диснеевского «Бэмби», и семьдесят минут этого фильма решили всё.
«В натурном кино строительство декораций ближе к работе прораба, а в мультипликации всё основано на графике»,- вспоминал он потом.
На «Союзмультфильм» Шварцман пришёл третьекурсником в 1948-м, когда его курсовую заметил мультипликатор Анатолий Сазонов и позвал к себе ассистентом. С этой студии он уже не уходил больше полувека: «Аленький цветочек», «Золотая антилопа», «Снежная королева», потом кукольные фильмы с Романом Качановым...
Но всё это было до Чебурашки.
История появления ушастого зверька начинается с детей Аджубея (зятя Хрущёва, между прочим). Качанов зашёл к нему в гости, увидел, как дети хохочут над какой-то книжкой, и решил, что это надо снимать.
Книжка была «Крокодил Гена и его друзья». Сценарий написали Качанов с Успенским вместе, а дальше Шварцман сел за эскизы. Крокодил Гена получился быстро, потому что в книге сказано, что работает в зоопарке крокодилом и курит трубку у бассейна, а такой персонаж сам просится на бумагу.
С Шапокляк тоже не задержался (причёску для старухи, как он сам признавался, срисовал с тёщиного пучка седых волос: «А характер, наоборот, полный антипод моей тёщи»).
А вот с Чебурашкой вышла мука.
По книге Успенского зверёк был жёлтоглазым, хвостатым и совершенно невнятным. Шварцман засел дома и начал рисовать. Качанов приходил к нему раз в неделю, они спорили над набросками и начинали сначала.
Успенский не появлялся ни разу.
«Он не принимал участия в создании образов своих героев», скажет потом Шварцман в интервью газете Daily Storm.
Уши у зверька поначалу торчали вверх, как у любой плюшевой игрушки. Потом, от эскиза к эскизу, они стали сползать вниз и расти. Шварцман рассказывал Ларисе Малюковой (автору книги «Леонид Шварцман. Мастер образа»):
«Уши росли постепенно, пока не превратились в два флага его души».
Норштейн подсказал ещё убрать длинные ножки, оставить только ступни, чтобы мультипликаторам было удобнее двигать куклу. Потом отпал и хвост.
Подготовительный период занял около пяти месяцев, и половину этого времени (почти три месяца) он возился с одним только Чебурашкой.
В 1969 году мультфильм «Крокодил Гена» вышел на экраны, и ушастый зверёк стал любимцем страны (а через тридцать лет и Японии).
Читатель, наверное, уже догадывается, что произошло дальше. Союз рухнул, а вместе с ним рухнуло и советское понимание авторства, при котором всё принадлежало государству, зато никто никого не обирал.
Успенский оказался человеком хватким: в 1994-м он зарегистрировал ООО «Чебурашка», через которое собирал лицензионные отчисления с каждой кружки и каждого тюбика с ушастой мордочкой.
От японцев (по его собственным словам) он получил три миллиона долларов. В одном интервью он самодовольно заметил:
«Знаете, как чиновники посылают детей за границу? Вот и я отправил своего персонажа в Японию».
Чебурашка красовался на олимпийской форме в Афинах в 2004-м (и Шварцман, между прочим, сам вручал спортсменам плюшевых коричневых зверьков на Красной площади, не получив за это ни копейки), мелькал на конфетах и канцтоварах.
За всё это деньги шли Успенскому.
Шварцман не молчал, но и воевать толком не умел. В интервью он признался:
«Я всю жизнь считал, что титры, в которых я указан как художник-постановщик, и есть юридическое оформление. Фильмы были сделаны тридцать пять лет назад, когда никто понятия не имел об авторском праве».
Коллеги-мультипликаторы поддерживали Шварцмана. Станислав Соколов, в те годы заведовавший кафедрой анимации ВГИКа, сказал прямо:
«Успенский в пылу борьбы за авторские права прихватил чужие. Вор кричит: "Держите вора!"» А Норштейн написал Успенскому письмо, от которого, кажется, и камень бы вздрогнул: «Эдик, почему ты поступаешь со Шварцманом так, как с тобой поступала страна?»
«Вам Чебурашка успел принести большие деньги?» - спросили Шварцмана в интервью «Правилам жизни».
«Нет, конечно», - ответил он. И добавил: «Смешно и нелепо, что Чебурашка сам появился. Из ниоткуда!»
Успенского не стало в 2018-м. Шварцман пережил его, но ненадолго. С женой, Татьяной Домбровской, они прожили ровно семьдесят лет: познакомились на студии, через полгода расписались (на вопрос «зачем так быстро?» он неизменно отвечал: «А что тянуть, раз понял, что нашёл своего человека?»).
Татьяна Владимировна ушла в 2021-м. Детей у них не было. Леонид Аронович остался один в квартире, стены которой были увешаны эскизами персонажей, узнаваемых в любой точке мира, и второго июля 2022 года он ушёл из жизни в московской больнице на сто втором году.
Через полгода, в январе 2023-го, фильм «Чебурашка» собрал в российском прокате пять миллиардов рублей.