-Мам, ты вообще понимаешь, что творишь? - Катя говорила тихо, но в этой тишине было что-то острее крика. - Ты только что перевела ему деньги. Снова. После всего, что он сделал.
Нина Павловна стояла у окна и смотрела на двор. Там, внизу, мальчишки гоняли мяч, и один из них, рыжий, смешно падал и вскакивал, не обращая ни на кого внимания. Она следила за ним, пока Катя говорила.
-Это мои деньги, - сказала она наконец.
-Это наши деньги! - Катя резко поставила чашку на стол. - Папины деньги, которые он оставил нам обоим. Ты помнишь, как он их зарабатывал?
Нина Павловна помнила. Конечно, помнила. Двадцать два года Виктор работал на заводе, потом ещё восемь в частной фирме, откладывал, не тратил на себя, всё в дом, всё в семью.
-Катя, он попросил. Ему нужно было срочно.
-Ему всегда нужно срочно! - Дочь встала, прошлась по кухне. - В январе нужно было срочно. В марте нужно было срочно. Теперь снова. Мама, ты считала, сколько ты ему отдала за два года?
Нина Павловна не считала. Она намеренно не считала, потому что знала, что цифра будет нехорошая.
-Он вернёт.
-Когда?
Она не ответила.
Кате было сорок два года. Она жила в Самаре, приехала на неделю, якобы просто так, проведать мать, но Нина Павловна сразу поняла, что Катя знает про перевод. Наверное, Антон сам проговорился, не подумав, или просто Катя следила за счётом, она умела следить, она всю жизнь умела смотреть туда, куда другие не смотрели.
Нина Павловна жила в Воронеже, в квартире, где прожила тридцать семь лет. Три комнаты, балкон, кот Прохор, который сейчас лежал на диване и делал вид, что ничего не происходит. Антон, её сын, жил в Москве. Ему было тридцать восемь лет, но иногда Нина Павловна ловила себя на том, что думает о нём как о ребёнке. Как о том мальчике, который когда-то плакал ночью, и она вставала, шла к нему, садилась на край кровати.
-Мам, - сказала Катя, уже мягче. - Я не против Антона. Ты понимаешь? Он мой брат. Но то, что происходит, это не помощь. Это что-то другое.
-Что же это?
Катя помолчала.
-Не знаю, как назвать. Может, привычка. Может, страх. Его страх, что без тебя он не справится. И твой страх, что если ты не дашь, он совсем пропадёт.
Нина Павловна повернулась от окна. Кот Прохор поднял голову, посмотрел на неё жёлтыми глазами и снова закрыл их.
-Он не пропадёт, - сказала она, и сама не поняла, убеждает она Катю или себя.
Антон позвонил на следующее утро, когда Катя ещё спала.
-Мам, спасибо. Я получил. Всё хорошо.
Голос у него был такой, какой бывает, когда человек доволен и немного виноват одновременно. Нина Павловна хорошо знала этот голос. Она его знала с тех пор, как Антону было лет двенадцать и он разбил соседское окно, потом пришёл и смотрел на неё именно с таким выражением.
-Хорошо, - сказала она.
-Ты одна?
-Катя приехала.
Небольшая пауза.
-А, понятно. Она тебя накрутила?
-Никто меня не накручивал, Антон.
-Мам, она просто любит влезать не в своё дело. Ты же знаешь.
Нина Павловна посмотрела в окно. Мальчишек во дворе не было. Утро было серое, тихое. По асфальту шла женщина с коляской, медленно, как будто ей некуда торопиться.
-Когда ты собираешься вернуть? - спросила она.
Снова пауза. Более длинная.
-Мам, ну ты же знаешь, как у меня сейчас. Проект встал, клиент тянет с оплатой. Я же объяснял.
-Объяснял, - согласилась она.
-Я верну. Вот всё устаканится, и верну. Зачем ты так?
-Как?
-Ну вот так. Как будто я чужой.
Она не ответила. Антон ещё немного поговорил, про погоду в Москве, про то, что надо бы приехать на майские, если получится, потом попрощался. Нина Павловна положила телефон на стол и долго на него смотрела.
Катя вышла на кухню в половине десятого, в халате, с заспанным лицом, и сразу потянулась к чайнику.
-Звонил?
-Звонил.
-И что?
-Говорит, вернёт, когда устаканится.
Катя хмыкнула. Не зло, просто коротко.
-Мам, можно я тебе кое-что покажу?
Она принесла ноутбук, открыла таблицу. Нина Павловна смотрела на цифры и чувствовала, как что-то в груди становится тяжелее с каждой строчкой.
Февраль два года назад. Март. Июнь. Октябрь. Снова февраль. Апрель. Июль. Январь.
Цифры были разные. Двадцать тысяч. Пятьдесят. Однажды сто двадцать, это когда Антон говорил про машину, что надо срочно починить, иначе не на чем ездить на работу. Потом ещё раз семьдесят. Вчера сорок пять.
-Откуда ты это всё знаешь? - спросила Нина Павловна.
-Ты сама мне говорила. Не всё, но многое. Я записывала.
-Зачем?
Катя закрыла ноутбук.
-Потому что боялась, что ты сама не увидишь. - Она взяла чашку обеими руками. - Мама, итого за два года почти семьсот тысяч. Это больше половины того, что папа оставил.
Нина Павловна сидела тихо.
-Он же не просил сразу много. Каждый раз немного.
-Да. Именно так это и работает.
Они помолчали. За окном проехала машина, потом другая. Прохор пришёл на кухню, потёрся о ногу Нины Павловны и сел рядом, как будто решил остаться.
Нина Павловна думала о том, как это начиналось. Антон переехал в Москву в тридцать один год. Развёлся с первой женой, Леной, которую Нина Павловна, честно говоря, любила, хотя виду не показывала. Лена была тихой, надёжной, работала врачом. Они прожили вместе пять лет, детей не было, потом что-то случилось между ними, Антон говорил одно, Лена, наверное, думала другое, и в итоге разошлись. После развода Антон и приехал в Москву, сказал, что там больше возможностей.
Первый раз он попросил деньги через три месяца. Объяснял, что снимает квартиру, а работа ещё не устоялась. Нина Павловна дала без разговоров. Ей казалось, это разумно. Человек только переехал, нужно время.
Потом был ещё раз. И ещё. Каждый раз с объяснением. Каждый раз убедительным. То клиент не заплатил, то партнёр подвёл, то неожиданные расходы. У Антона было что-то своё, он называл это консалтингом, помогал каким-то компаниям с чем-то связанным с цифровыми проектами. Нина Павловна не очень понимала, что именно он делает, но кивала, когда он объяснял. Он объяснял хорошо, уверенно, и она верила.
-Мам, - сказала Катя, - ты помнишь его квартиру?
-Что?
-Ты была у него в прошлом году. Ты же сама рассказывала.
Нина Павловна была. Ездила в сентябре, одна, Антон позвал на день рождения. Квартира была большая, в хорошем районе, с высокими потолками и какой-то особенной мебелью, светлой, дорогой на вид.
-Ну, он снимает.
-Мам, такая квартира в том районе стоит не меньше ста тысяч в месяц. Может, больше.
-Он же работает.
-Работает. Но тогда зачем ты ему даёшь?
Нина Павловна встала, подошла к плите, хотя ничего варить не собиралась. Просто нужно было куда-то деться.
-Может, у него не всегда ровно. Работа такая.
-Мама. - В Катином голосе появилось что-то, отчего Нина Павловна обернулась. - Я говорила с Леной.
-С какой Леной?
-С его бывшей женой.
Нина Павловна молчала.
-Мы иногда переписываемся. Не часто, но. Она сказала, что когда они жили вместе, он уже тогда брал у тебя. Ты знала?
-Нет.
-Она думала, ты знаешь. Думала, что это как-то между вами договорено. А потом поняла, что нет.
Нина Павловна села обратно. Кот Прохор снова пришёл, запрыгнул к ней на колени, что делал редко.
-Зачем ты это мне говоришь?
-Потому что хочу, чтобы ты видела всё, а не только то, что он тебе показывает.
После обеда Катя ушла в магазин, и Нина Павловна осталась одна. Она сидела в своей комнате и смотрела на фотографию на комоде. Там были они все вчетвером: она, Виктор, Катя и Антон. Катя была подростком, Антон совсем маленьким, лет восемь, наверное. Они стояли где-то на природе, все щурились от солнца, и Антон смеялся, запрокинув голову, и Виктор держал его за руку.
Виктор умер шесть лет назад. Сердце. Быстро, без долгой болезни. Нина Павловна до сих пор иногда просыпалась ночью и несколько секунд не понимала, где он.
Она взяла фотографию в руки.
Антон был хорошим мальчиком. Она точно это знала. Она помнила, как он приносил ей цветы на восьмое марта, обычные полевые, рвал где-то по дороге из школы. Как плакал, когда умерла их первая кошка, Муся. Как в девятом классе защитил одноклассницу от компании, которая над ней смеялась, и пришёл домой с разбитой губой, но гордый.
Куда делся тот мальчик.
Или он никуда не делся, просто вырос во что-то, чего она не разглядела вовремя.
Она поставила фотографию обратно.
Вечером они с Катей готовили вместе. Резали овощи, и Катя рассказывала про своих детей, про Мишу, которому было уже шестнадцать и который гонял на велосипеде так, что Катя каждый раз молча молилась, и про младшую Дашу, которой десять и которая вдруг решила стать художницей и рисует на всём, что найдёт. Нина Павловна слушала и чувствовала, как напряжение дня немного отпускает.
-Как Серёжа? - спросила она.
Серёжа был муж Кати, работал инженером на заводе в Самаре, тихий, надёжный человек, которого Нина Павловна уважала ровно и без лишних слов.
-Нормально. Устаёт, но держится. Они там опять перестройку затеяли, новое оборудование, всё переучиваться надо.
-Молодец он у тебя.
Катя улыбнулась.
-Молодец. - Потом помолчала. - Мам, я не хочу, чтобы ты думала, что я против Антона. Правда. Но я вижу, что ты отдаёшь последнее, и мне от этого. - Она не договорила.
-Не последнее, - сказала Нина Павловна.
-Уже почти последнее. На пенсию не разгуляешься. Ты же сама говорила, что хотела сделать ремонт в ванной.
-Успею.
-Мама. Тебе шестьдесят семь лет.
-Я знаю, сколько мне лет.
Они поели в тишине, потом включили телевизор, но смотрели вполглаза. Перед сном Катя зашла к ней в комнату и просто обняла, молча. Нина Павловна почувствовала, что у неё что-то дрогнуло внутри. Не от жалости, а от чего-то другого. Может, от того, что дочь стояла рядом, живая, настоящая, и ничего не просила.
Антон позвонил через три дня, когда Катя уже уехала.
-Слушай, мам, - сказал он, - тут такое дело. Есть один проект, очень хороший, надёжный. Партнёр серьёзный, всё прозрачно. Но нужны вложения на старте.
Нина Павловна сидела на кухне с чашкой чая.
-Сколько?
-Двести.
Она не ответила сразу.
-Мам, это не просто так. Это инвестиция. Через полгода я верну тебе всё, с процентами. Это реальный проект, я видел документы.
-Антон.
-Что?
-Ты уже должен мне. Ты помнишь?
Пауза.
-Мам, я же сказал, верну. Ты мне не доверяешь?
-Это не про доверие.
-А про что тогда? - Голос стал чуть холоднее, совсем немного. - Я у чужих людей не прошу. Я у тебя прошу, потому что знаю, что ты поймёшь.
Нина Павловна посмотрела в окно. Дерево за стеклом стояло голое, только начинали вылезать мелкие листики.
-Антон, я не дам двести тысяч.
Долгое молчание.
-Почему?
-Потому что не дам.
-Это Катя тебя настроила.
-Катя здесь ни при чём.
-Мам, это же я. Ты понимаешь? Я. Твой сын.
Нина Павловна сжала чашку обеими руками. Чай был уже холодным, но она держала.
-Я понимаю, кто ты. Именно поэтому и говорю.
-Что ты говоришь?
-Что не дам.
Антон помолчал ещё немного. Потом сказал очень ровно, почти без интонации.
-Ладно. Понял.
И повесил трубку.
Нина Павловна сидела с телефоном в руке несколько минут. Потом встала, вылила холодный чай, налила новый. Прохор сидел на подоконнике и смотрел на улицу, и она смотрела вместе с ним. Там качались ветки, и воробьи прыгали по карнизу соседнего дома, и жизнь шла совершенно спокойно, как будто ничего не случилось.
Антон не звонил неделю. Потом две. Нина Павловна каждый день смотрела на телефон, но не звонила первой. Это было тяжело, это было как что-то болит, тупо и постоянно, но она держалась. Она сама не понимала, зачем держится. Просто что-то внутри говорило, что надо.
На третьей неделе позвонила незнакомая женщина.
-Нина Павловна? Меня зовут Вероника. Я, можно сказать, подруга Антона.
Голос молодой, приятный. Нина Павловна напряглась.
-Здравствуйте.
-Извините, что беспокою. Я просто хотела сказать, что Антон очень переживает. Он не показывает, но я вижу. Ему важно ваше мнение.
Нина Павловна молчала.
-Вы ведь понимаете, он вас очень любит, - продолжала Вероника. - Просто сейчас сложный период. Он, конечно, справится, но если бы вы могли.
-Подождите, - сказала Нина Павловна. - Антон попросил вас позвонить?
Небольшая пауза.
-Не то чтобы попросил. Я сама решила, потому что вижу, как ему непросто.
-Значит, попросил.
Вероника засмеялась, немного смущённо.
-Ну, он сказал, что вы в обиде. Он очень хочет помириться.
-Мы не в ссоре, - сказала Нина Павловна. - Передайте ему, что я жду его звонка. Лично.
Она положила трубку.
Села. Посмотрела на кота. Прохор смотрел на неё с дивана с видом существа, которое всё понимает, но воздерживается от комментариев.
-Что смотришь, - сказала Нина Павловна.
Прохор моргнул.
Антон позвонил на следующий день.
-Мам, привет. Как ты?
-Нормально. Как ты?
-Ничего. - Голос был другой, немного осторожный. - Слушай, прости, что тогда так разговаривал. Грубовато получилось.
-Ладно.
-Ты злишься?
-Нет.
Пауза.
-Мам, я просто хочу, чтобы ты понимала. У меня правда всё в порядке, я справлюсь. Ты не переживай.
-Хорошо.
-Ты там как? Здоровье?
-Нормально.
-Катька ещё не едет?
-Не знаю. Может, летом.
Они поговорили ещё немного, ни о чём особенном. Про погоду, про соседку Тамару, которая опять что-то затеяла с перестановкой мебели и грохотала три дня. Антон смеялся, голос стал теплее. Нина Павловна тоже смеялась, и одновременно где-то сбоку всё время жило это тупое ощущение, как заноза.
Перед тем как повесить трубку, он сказал:
-Мам, ты не думай, что я забыл про долг. Просто дай мне время.
-Я не тороплю, - сказала она.
-Хорошо. - Он помолчал. - Я тебя люблю.
-И я тебя.
Она убрала телефон и долго сидела в тишине.
В мае Нина Павловна поехала к сестре в Липецк. Сестра, Валентина, была на три года старше, жила там всю жизнь, вырастила двух сыновей, сейчас была бабушкой трёх внуков. У Валентины был маленький дом с огородом, где она выращивала всё подряд, и кот Василий, который был толще Прохора раза в два.
Они сидели на веранде и пили чай с вареньем. Валентина была человеком прямым, без лишних слов, и Нина Павловна знала, что если спросит, получит честный ответ.
-Ты про Антона всё рассказала? - спросила Валентина.
-Всё.
-И что ты теперь думаешь?
-Не знаю.
Валентина поставила чашку.
-Нина, я скажу тебе одну вещь. Ты, может, обидишься.
-Говори.
-Это ты его такого сделала.
Нина Павловна не ответила.
-Не со зла, я понимаю. Но ты всегда решала за него. Он упал, ты подняла. Он не справился, ты помогла. Сначала с уроками, потом с институтом, потом с его первой работой, помнишь, ты звонила куда-то, договаривалась?
-Помню.
-Потом он женился, и ты и там лезла.
-Я не лезла.
Валентина посмотрела на неё.
-Лена мне один раз говорила, что ты звонила каждый день. Каждый день, Нина.
Нина Павловна взяла варенье на ложку и медленно размешала в чае.
-Она преувеличивает.
-Может, немного. Но суть не в этом. Суть в том, что он вырос с ощущением, что если что-то не так, мама решит. Это не его вина. Это то, что было. И ты теперь удивляешься, что он у тебя просит?
-Не удивляюсь.
-Так в чём тогда вопрос?
Нина Павловна посмотрела на огород. Там ровными рядами стояла рассада, маленькая, бледно-зелёная.
-Вопрос в том, что я не знаю, что делать дальше, - сказала она.
Валентина помолчала.
-Ничего не делать. Не давать. Ждать.
-Чего ждать?
-Пока он не придумает сам. Или не сломается. Но это уже его работа, не твоя.
Нина Павловна пробыла у Валентины четыре дня. Они ходили на рынок, варили варенье из первой клубники, разговаривали по вечерам. Это было хорошо, просто и хорошо, и Нина Павловна поняла, что давно не чувствовала себя так, просто живой, без этой постоянной тревоги где-то под рёбрами.
Когда она вернулась домой, её ждало письмо от Антона. Не по телефону, письмо, настоящее, написанное на бумаге и отправленное по почте. Нина Павловна не сразу поняла, что это такое, конверт показался ей каким-то странным на фоне обычных квитанций.
Она распечатала его на кухне, при свете лампы.
Антон писал коряво, буквы неровные, как в детстве. Наверное, давно не писал от руки.
Он писал, что понимает, что был неправ. Что злился, потому что испугался. Что проект, про который говорил, не получился, потому что партнёр оказался ненадёжным, и хорошо, что она не дала денег. Он писал, что думал об этом долго и понял, что всё время рассчитывал на неё, и это неправильно, и он сам это знает. Писал, что не знает, как отдать долг, но постарается. И в конце писал: я не хочу, чтобы ты думала, что мне не важно, что ты думаешь. Важно.
Нина Павловна прочитала письмо дважды. Потом сложила и положила на комод, рядом с фотографией.
Она позвонила Кате.
-Мам, привет! Что-то случилось?
-Нет. Просто так.
-Ты плачешь?
-Нет. - Она помолчала. - Немного.
-Что произошло?
-Антон написал письмо. Настоящее, на бумаге.
-Письмо?
-Да. - Нина Павловна вытерла глаза тыльной стороной ладони. - Он написал, что был неправ.
Катя помолчала.
-И что ты думаешь?
-Не знаю. Ещё думаю.
-Мам, одно письмо это ещё не.
-Я знаю. Я же не говорю, что всё хорошо. Я просто говорю, что он написал.
Катя вздохнула.
-Ладно. Ты как сама?
-Нормально. Была у Вали в Липецке.
-Хорошо отдохнула?
-Да. Она со мной как всегда, без церемоний.
-Это хорошо, - сказала Катя и засмеялась чуть-чуть. - Хоть кто-то может.
Они поговорили ещё немного. Нина Павловна рассказала про огород Валентины, про клубнику, про кота Василия. Катя слушала, смеялась в нужных местах, потом сказала, что, наверное, привезёт детей в июле, если Нина Павловна не против.
-Конечно, не против, - сказала Нина Павловна. - Жду.
После разговора она вышла на балкон. Вечер был тёплый, уже совсем летний, хотя ещё только конец мая. Внизу во дворе сидели на лавочке две пожилые женщины, разговаривали. Горели окна в соседнем доме. Где-то далеко, с улицы, слышалась музыка.
Нина Павловна думала про письмо. Про то, что слова на бумаге это одно, а жизнь, которая за ними, это другое. Про то, что Антону почти сорок лет, и он её сын, и он, видимо, умеет быть другим, когда хочет. Или когда прижмёт. Она не знала, как это работает внутри него, никогда до конца не знала.
Она думала про Виктора. Он бы, наверное, справился с этим лучше. Он умел разговаривать с Антоном иначе, жёстче, но без злобы, и Антон слушал отца по-другому. После того как Виктора не стало, что-то между ней и Антоном сдвинулось. Она, наверное, начала давать больше, потому что боялась, что он почувствует себя совсем один.
Может, Валентина права. Может, это и было ошибкой.
Хотя что значит ошибка. Она делала то, что умела. Из любви, из страха, из привычки. Всё это вместе.
Июль пришёл жаркий. Катя приехала с Мишей и Дашей, и квартира сразу стала живой, шумной, пахнущей детским кремом от загара и каким-то шампунем. Даша сразу обнаружила Прохора и вцепилась в него, Прохор терпел с достоинством. Миша ходил с наушниками, но за столом снимал их и разговаривал вполне нормально, даже рассказывал что-то интересное про свой класс.
Антон не объявлялся.
На четвёртый день Катя сказала:
-Мам, я написала Антону. Позвала приехать хоть на пару дней.
Нина Павловна подняла глаза от тарелки.
-Ты написала?
-Ну да. Мы же можем нормально общаться, правда?
-Он ответил?
-Сказал, подумает.
Нина Павловна кивнула и больше ничего не сказала.
Антон приехал через два дня. Один, без Вероники. Нина Павловна открыла ему дверь и несколько секунд просто смотрела на него. Он выглядел немного похудевшим, что ли, или просто усталым.
-Привет, мам, - сказал он.
-Привет.
Он зашёл, поставил сумку. Из комнаты выбежала Даша.
-Дядя Антон! - закричала она и повисла на нём.
Антон поймал её, поднял, покружил, засмеялся. Настоящий смех, Нина Павловна слышала разницу. Потом зашёл Миша, пожал дяде руку, как взрослый, и Антон сказал ему что-то про телефон, и они тут же о чём-то заговорили. Потом вышла Катя.
Они с Антоном несколько секунд смотрели друг на друга.
-Привет, - сказал Антон.
-Привет, - сказала Катя.
И они обнялись. Коротко, но обнялись.
Вечером, когда дети легли спать, они сидели втроём на кухне. Нина Павловна поставила чайник, достала печенье. Было тихо и немного напряжённо, но не тяжело.
-Письмо я получила, - сказала Нина Павловна.
Антон кивнул.
-Я написал то, что думал. - Он посмотрел на стол. - Я понимаю, что это. Что слова это слова. Но я правда думал.
-Я знаю, - сказала она.
-Я не знаю, как это чинить, - сказал Антон. Голос у него был странный, какой-то без привычной уверенности. - Я не знаю даже, можно ли это починить.
-Что именно? - спросила Катя.
Он посмотрел на сестру.
-Всё. То, как мы. - Он не закончил.
-Можно, - сказала Нина Павловна.
Оба посмотрели на неё.
-Только не так, как раньше.
Антон молчал.
-Раньше было удобно, - сказала она. - Тебе и мне. Тебе, потому что не надо было думать, откуда деньги. Мне, потому что я чувствовала, что нужна. - Она взяла чашку. - Но это не настоящее. Это такое. Непонятно что.
-Мама, ты никогда так не говорила, - сказал Антон тихо.
-Раньше не говорила.
Катя сидела молча, только слушала.
-Я не обвиняю тебя, - сказала Нина Павловна. - Я тоже виновата. Я сама так устроила. Но мне уже шестьдесят семь лет, и я не хочу ещё десять лет прожить вот так.
-Как вот так?
-Тревожась. Ожидая звонка. Считая, хватит ли мне до следующего месяца.
Антон потёр лицо руками.
-Ты мне раньше не говорила, что тебе не хватает.
-Потому что ты не спрашивал.
Это было сказано без злости, просто как факт. И он это, видимо, почувствовал, потому что не стал защищаться. Просто сидел.
-Долг я буду возвращать, - сказал он наконец. - Не сразу. Но буду.
-Хорошо, - сказала Нина Павловна.
-И больше не попрошу.
Она кивнула.
-Мам, - сказал он, и в голосе у него было что-то такое, что она не сразу определила, а потом поняла, что это просто растерянность, настоящая. - Ты на меня сердишься?
Она подумала.
-Нет. Я устала немного. Но это пройдёт.
Он встал, обошёл стол и обнял её сзади, как в детстве, уткнулся лбом в её голову. Она сидела и не двигалась. Катя смотрела в окно.
Антон пробыл три дня. Они не говорили больше о деньгах и о прошлом. Ходили в парк, Антон гонял мяч с Мишей, Даша тащила всех смотреть на уток, Нина Павловна шла медленно и смотрела, как её дети и внуки идут впереди, разговаривают, перебивают друг друга.
Она не думала о том, изменится ли что-то. Она не знала этого, и никто не знал. Люди меняются медленно, если вообще меняются. Антон был таким, каким вырос. Она была такой, какой стала. Между ними было что-то запутанное и давнее, и распутать это за три дня невозможно.
Но что-то всё же было другим. Может, просто то, что они говорили вслух. Что больше не делали вид.
В последнее утро Антон встал рано, раньше всех. Нина Павловна услышала его на кухне и вышла.
Он стоял у окна со стаканом воды и смотрел на двор. Совсем как она стояла полгода назад, когда Катя говорила ей про деньги.
-Не спится? - спросила она.
-Думаю.
-О чём?
Он обернулся.
-Об отце. - Он немного помолчал. - Я думаю, что он бы меня не пожалел. Говорил бы прямо.
-Говорил, - согласилась Нина Павловна.
-Ты его жалела.
-Да. - Она тоже подошла к окну. - Жалела.
-Это не плохо, - сказал Антон. - Просто с тобой было проще не расти.
Она посмотрела на него. Он смотрел в окно, профиль у него был такой же, как у Виктора, нос, лоб, эта складка у губ.
-Антон.
-Что?
-Ты сейчас вырос немного.
Он усмехнулся, но не насмешливо.
-Немного.
Нина Павловна поставила чайник. Они стояли рядом и ждали, пока закипит вода. За окном двор только просыпался, по асфальту шла собака, деловитая, без поводка, куда-то по своим делам.
-Мам, - сказал Антон.
-Что?
-Я буду звонить просто так. Не когда что-то нужно.
Она не сразу ответила.
-Буду рада, - сказала она наконец.
Чайник засвистел.