Три ночные смены подряд. Серёжа с температурой. Мама звонила в шесть утра: опять температура прыгает.
Ирина вышла из больницы и села на скамейку. Не потому, что хотела посидеть. Просто ноги не держали. Сумка с продуктами оттягивала плечо. В голове гудело, а впереди была ещё дорога до аптеки и обратно.
Закрыла глаза на минуту.
А когда открыла, увидела, что на крыльце, прямо у её ног, лежит серый комок.
Маленький. Грязный. И не шевелится.
— Ты живая? — спросила Ирина шёпотом.
Комок вздохнул. Так глубоко, будто боялся, что этот вдох может быть последним.
Хотела встать и уйти. У неё нет времени, нет денег, нет сил на чужую боль. Дома сын. Завтра снова на работу.
Но руки уже потянулись.
Кошка была легкой, как осенний лист. Ребра проступали сквозь шерсть, глаза закисли. Ирина сунула её за пазуху халата и пошла домой.
По дороге купила самый дешёвый корм.
— Лишних денег всё равно нет, — подумала она. — Перебьется на первых порах.
Дома Серёжа обрадовался. Назвал кошку Лидой. Ирина отмыла её, постелила на балконе старую подушечку, насыпала корм.
— Потом свожу к врачу, а уже потом оставим в комнате. Пока болеешь, поживет на балконе. Он же застеклен и пол с подогревом, — сказала сыну, который с укором смотрел на мать.
Лида ела жадно. Смотрела на Ирину и не моргала.
— Ты чего? — спросила Ирина. — Не отдам. Не выброшу.
Прошёл месяц.
Лида отъелась. Шерсть залоснилась, глаза стали зелёными и наглыми. Она спала на Серёжиной подушке, пыталась будить меня за ногу и требовала еду в пять утра.
Ирина привыкла.
Приходила со смены, падала на кровать, и Лида тут же запрыгивала ей на живот. Топталась, мурлыкала, тыкалась мокрым носом в подбородок.
— Ну и что мне с тобой делать? — шептала Ирина.
Лида молчала. Но смотрела так, будто знала ответ.
А потом началось.
Лида перестала есть. Корм стоял в миске нетронутый. Ирина поменяла на другой. Бесполезно.
Кошка стала вялой. Лежала на полу, не поднимала голову. Шерсть потускнела, полезла клочьями.
Ирина подняла её. Лида не сопротивлялась. Даже не пискнула.
— Ты чего? — повторила Ирина тот же вопрос, но голос дрожал. — Ну чего, моя хорошая?
Серёжа плакал. Ирина гладила Лиду и чувствовала, как та похудела за эту неделю.
Позвонила ветеринару. Тот принял без записи, сказал приезжать.
Клиника оказалась маленькой, в подвале бывшего продуктового магазина. Пахло хлоркой и ещё чем-то металлическим.
Врач был молодой. Лет тридцати пяти. Смотрел устало, но руки у него были спокойные.
— Рвоты не было? — спросил он, ощупывая Лиду.
— Нет. Только вялая. И шерсть.
Он кивнул, взял анализы, вышел на минуту.
Вернулся с бумажкой.
— Корм не подходит, — сказал он. — Аллергия плюс авитаминоз. Дешёвые корма это как питаться одними макаронами. Жить можно. Но ненадолго.
Ирина сжала пальцы.
— Я не знала, — сказала она тихо.
Врач посмотрел на неё, как на уставшую женщину, у которой нет времени читать про кошек.
— Сейчас расскажу, — сказал он. — Есть четыре вещи, по которым видно, что корм подходит.
Он начал загибать пальцы.
— Шерсть. Она должна блестеть, а не торчать ёжиком. Активность. Кошка не должна лежать пластом. Стул. Нормальный, оформленный, без жижи. Вес. Если стабильный, то всё усваивается.
Ветеринар пододвинул к ней листок.
— Ищите корм, где мясо на первом месте, а не крупа. Переходите постепенно: старый корм смешиваете с новым, за неделю. Иначе рв.ота обеспечена.
Ирина смотрела на его руки. Без обручального кольца.
— Спасибо, — сказала она.
— Приходите через неделю на контроль, — ответил он. И улыбнулся. — И кошку приносите. А то я скучаю.
Через неделю Лида была неузнаваема.
Шерсть лежала гладко, глаза горели, она носилась по коридору, как ракета.
Ирина пришла в клинику.
— Ну что? — спросил врач.
— Здорова, — сказала Ирина. — И наглая, как раньше.
Он рассмеялся.
— Корм подошёл. По всем пунктам.
Они помолчали. В приемной было тихо, только Лида мурлыкала в переноске.
— Слушайте, — сказал врач. — Вы сегодня во сколько заканчиваете?
— В семь.
— Может, кофе? — спросил он. — Не в клинике, конечно. Рядом кафе и там кофе вкусный, а круасаны просто шедевр. Аромат от выпечки на всю улицу..
Ирина хотела сказать «нет». Устала. Некогда. Да и зачем.
Но Лида мурлыкала. А Серёжа уже не болеет и у мамы. И когда в последний раз её кто-то звал на кофе?
— Давайте, — сказала она.
Дома, ночью, Ирина сидела на кухне и гладила Лиду.
Кошка лежала на лежанке, скрутившись в клубок и щурилась.
— Если бы не ты, я бы даже не пошла в ту клинику.
Лида мяукнула.
— Да, — кивнула Ирина. — Знаю. Добро возвращается. Только его ещё разглядеть надо уметь.
Она поставила перед Лидой миску с новым кормом.
Та встала, подошла, понюхала.
И начала есть. Спокойно. С удовольствием.
За окном уже светало.