Хроники незримого. 80% правды. Остальное вы решаете сами.
— Баб, а почему воду опять только вечером дадут?
— Летом так бывает, — ответила Паня, поправляя платок. — Когда жара стоит, колодцы пересыхают. И лучше не лезть, куда не надо.
— А ты лезла?
Паня усмехнулась, но взгляд отвела.
— Было дело… Один раз мы так «воду добывали», что потом у водозабора люди по ночам ходить перестали.
— Почему?
Она помолчала.
— Говорили, призраков там видели.
Внук фыркнул:
— Да ну.
Паня посмотрела на него внимательнее.
— Сначала мы тоже так думали.
В деревне, которую здесь называют N, летом с водой всегда были проблемы.
Жара стояла не каждый год, но когда стояла — пересыхали даже старые колодцы. Воду давали только утром и вечером. И то не всем одинаково: на одной улице напор был нормальный, на другой — едва течёт.
Из-за этого люди жили на нервах. Ссорились. Договаривались. Снова ссорились.
Даже очередь на полив ввели. Но легче не стало. И тогда некоторые начали искать другие способы.
Баба Паня прожила там всю жизнь. Знала всех, к ней прислушивались. В церковь ходила исправно, лишнего не говорила.
Однажды после вечерней службы она тихо подозвала Оксану.
— Вижу, ты женщина надёжная… — сказала она. — Помочь надо. С водой.
— Как помочь?
— На горе у нас распределительный узел. Старый уже. Там задвижки стоят. Если правильно повернуть… можно поток на нашу сторону усилить. Ненадолго. Дня на два.
Оксана нахмурилась:
— А если заметят?
— Не заметят. Я время выбрала. Но одна я туда не пойду.
Ночью было светло. Луна то выходила, то пряталась, и от этого всё вокруг казалось неровным, будто дышащим.
Дорога к узлу шла вдоль кладбища.
— Там иногда люди бывают, — шёпотом сказала баба Паня. — Такие же, как мы. Раньше времени приходят… или без очереди.
Она достала из сумки две белые простыни.
— Если увидят — не подпустят. Значит, сделаем так, чтобы сами убежали.
Когда они пошли вдоль кладбища, Оксана несколько раз обернулась. Ей всё время казалось, что между крестами кто-то есть. Не движение даже. Просто ощущение. Будто смотрят.
У узла действительно были люди. Несколько человек. Вёдра, канистры. Кто-то спорил вполголоса.
— Пора, — тихо сказала баба Паня.
Она накинула простыню, сгорбилась… и пошла вперёд.
А потом завыла. Звук получился глухой, протяжный — такой, что у Оксаны перехватило дыхание. Не сразу верилось, что так может человек.
У узла разговоры оборвались.
— Слышал? — прошептал кто-то.
— Да брось…
Когда баба Паня подошла ближе, она резко вскинула руки и завыла ещё громче.
Оксана вздрогнула. Пора. Она вышла из тени кладбища. На секунду всё замерло.
Один из мужчин сделал шаг вперёд.
— Это кто вообще?..
И тут он увидел вторую фигуру. Со стороны могил.
— Смотри… — сказал он уже тише.
Кто-то нервно усмехнулся:
— Да ну, это…
Грохот. Ведро ударилось о камень.
— Беги! — заорал кто-то.
И в ту же секунду всё сорвалось. Шаги. Крики. Кто-то споткнулся.
Через несколько секунд у узла никого не осталось. Только ветер. И скрип железной двери.
— Всё, — спокойно сказала баба Паня, снимая простыню. — У нас есть время.
Говорят, после этого на их улице действительно пошла вода. Хорошо пошла. С напором.
Но странное всплыло позже. Те, кто был у узла в ту ночь, сначала говорили про одного «призрака». Потом — про второго. А потом начали путаться. Сначала неуверенно. Будто сами не верили в свои слова. Что их было больше. И что один из них стоял среди могил. Не двигался. И всё время, пока остальные метались и бежали… он просто смотрел.
— Баб… — тихо сказал внук. — А их правда было больше?
Паня не ответила сразу. Где-то вдалеке заскрипели трубы — дали воду.
Она поднялась, взяла ведро.
— Иди помоги лучше, — сказала она. — А то опять не хватит.
И только когда внук отвернулся, она тихо добавила:
— Мы с Оксаной вдвоём были… По крайней мере, так думали.