Глава 2. Два чемодана и дождь
Комната, которую снимала Ольга, выходила окнами на север. Солнце заглядывало туда раз в день — на десять минут ближе к вечеру. Остальное время было серо и сыро.
Ольга привыкла.
Она просыпалась в шесть. Младший уже не спал — возился в люльке, кряхтел, тянул ручки. Она брала его на руки, кормила, переодевала. В семь будила Егора. Он не любил просыпаться, прятался под одеяло.
— Егор, садик, — говорила она. — Вставай.
— Не хочу в садик.
— А хочешь снова к бабушке?
Егор замолкал и вставал.
Бабушка — мать Ольги — жила в соседнем районе. Но Ольга старалась не водить детей туда. После того звонка, когда мать сказала «я не могу», что-то сломалось. Не между ними — внутри Ольги.
Она поняла: надеяться не на кого.
Собирая Егора в сад, она вспоминала себя в его возрасте. Такой же худой, серьёзный, не по годам взрослый взгляд. Мать тоже собирала её одну. Сама уходила на работу в шесть утра, оставляла Ольге записку: «Суп в холодильнике, не забудь выключить плиту».
Ольге было семь лет. Она уже умела разогревать еду и не боялась темноты.
Сейчас она смотрела на сына и видела себя. И боялась, что он вырастет таким же — закрытым, не умеющим просить о помощи.
— Мам, — сказал Егор, когда она застёгивала ему куртку. — А дядя Рома придёт сегодня?
Ольга замерла.
Они познакомились две недели назад. Роман пришёл в медицинский центр, где она работала. Сдавал анализы. Увидел её в коридоре — она несла стопку карточек, чуть не упала, он поддержал за локоть.
— Осторожнее, — сказал.
Она кивнула и пошла дальше. Не обратила внимания.
На следующий день он пришёл снова. Сказал, что забыл справку. Потом — что ему нужна консультация. Потом просто пришёл с кофе.
— Я понимаю, что выглядит странно, — сказал он. — Но вы мне понравились.
Ольга не знала, что ответить. Три года она не слышала от мужчин ничего, кроме «ты сильная» и «сама виновата». Роман говорил иначе.
— У вас уставшие глаза, — сказал он. — Но вы не сдаётесь. Это видно.
Она расплакалась.
Прямо в коридоре медицинского центра, с карточками в руках, прижавшись спиной к стене, чтобы никто не видел. Роман не обнимал её. Просто стоял рядом и молчал. Это было правильнее всего.
Потом он сказал:
— Давайте я помогу. Чем угодно.
Ольга вытерла слёзы и покачала головой.
— Не надо. Я привыкла сама.
Он не настаивал. Но на следующий день пришёл снова. И через день. И через неделю. Приносил яблоки для детей, игрушки недорогие, спрашивал, как дела.
Егор его сразу принял. Младший — нет, плакал, когда Роман брал его на руки. Но через пару дней привык.
— Дядя Рома хороший, — сказал Егор однажды. — Он не кричит.
Ольга ничего не ответила. Она боялась верить. Слишком много раз её уже обманывали.
______________________________________________________
Через месяц после знакомства с Романом Ольга потеряла сознание на работе.
Она помнила только темноту. Потом — голоса, запах нашатыря, чьи-то руки под головой. Открыла глаза — вокруг стояли коллеги. Начальница держала стакан воды.
— Ольга, ты как?
— Нормально, — сказала она. — Просто устала.
Она хотела встать, но ноги не слушались.
— Вызываю скорую, — сказала начальница.
— Не надо, — попросила Ольга. — Некому с детьми.
— Найдётся.
Скорая приехала через пятнадцать минут. Врач — молодая женщина с усталыми глазами — посмотрела на Ольгу, измерила давление. Сказала: «Двести двадцать на сто сорок. Вы как вообще ходите?»
Ольга не знала, что ответить. Она ходила. Потому что надо.
В больнице сделали МРТ. Врач вышел к ней с серым лицом.
— У вас аневризма головного мозга, — сказал он. — И последствия микроинсульта.
Ольга не поняла.
— Это лечится?
— Операция. Но сложная. И дорогая.
— Сколько?
Врач назвал сумму. Ольга закрыла глаза. Она зарабатывала сорок тысяч в месяц. Пятнадцать уходило на комнату, десять — на садик и еду для детей. Оставалось пятнадцать. На операцию нужно было копить пять лет без единого похода в магазин.
— А если не делать? — спросила она.
— Инсульт может повториться. В любой момент.
Ольга кивнула. Сказала: «Я подумаю». Вышла из кабинета, села в коридоре, достала телефон. Набрала мать.
— Мам, у меня аневризма.
— Что это?
— Сосуд в мозге. Может лопнуть.
Пауза.
— А дети? — спросила мать.
— Со мной.
— Я про другое. Если с тобой что-то случится, кто их заберёт?
Ольга сбросила звонок.
Она сидела в больничном коридоре, смотрела на белую стену и думала: мать спросила не «как ты», не «чем помочь», а «кто заберёт детей». Вопрос был правильный, практичный. Но почему-то было больно.
Она не сказала Роману. Не сказала никому.
Только Егору, когда тот спросил, почему у мамы болит голова.
— Пройдёт, — сказала она. — У меня всё проходит.
______________________________________________________
Дни тянулись одинаковые. Работа, садик, готовка, стирка, укладывание детей. Ольга жила на автопилоте. Вставала, делала, ложилась. Не мечтала, не плакала, не злилась.
Она перестала ходить к юристам. Перестала звонить в соцзащиту. Перестала надеяться, что Максим вернёт деньги или хотя бы извинится.
Однажды вечером она сидела на кухне, смотрела в окно. За окном шёл дождь.
Егор уже спал. Младший тоже. Ольга достала тетрадь и ручку. Начала писать.
«Если меня не станет, Егор живёт у бабушки Лены. Младший — тоже. Бабушка Лена не любит детей, но не бросит. Деньги на похороны — в конверте под матрасом. Ключи от комнаты у соседки».
Она писала и плакала. Тихо, чтобы не разбудить детей.
Потом разорвала листок и выбросила в мусорное ведро.
«Не сегодня», — сказала она себе.
______________________________________________________
Через два месяца после постановки диагноза Ольга заболела. Обычная простуда, но держалась неделю. Температура не спадала. Она не могла работать — не было сил даже встать с кровати.
Роман пришёл и увидел её бледную, с мокрыми волосами, в старой футболке.
— Ты болеешь, — сказал он.
— Пройдёт.
— Когда ты последний раз была у врача?
Она не ответила.
Роман сел рядом. Взял её за руку.
— Оль, я хочу помочь. По-настоящему. Не деньгами — хотя и деньгами тоже. Я хочу, чтобы ты перестала бояться.
— Я не боюсь.
— Боишься, — сказал он тихо. — Боишься поверить, что кто-то не выгонит.
Ольга отвернулась к стене.
— Меня уже выгоняли, — сказала она. — С детьми. В тапочках. Я не хочу это пережить снова.
— Не переживёшь.
— Откуда ты знаешь?
Роман помолчал.
— Потому что я не Максим. И моя мать не его мать. У меня вообще нет матери — она умерла, когда мне было десять. Я знаю, что такое остаться одному. Я не сделаю так с тобой.
Ольга заплакала. Впервые за долгое время — не сдерживаясь, не закрывая лицо руками. Просто легла на подушку и плакала. Роман гладил её по голове, как ребёнка.
— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я не обещаю, что быстро. Но хорошо.
Она не верила. Но впервые за три года ей захотелось поверить.
______________________________________________________
На следующий день Роман пришёл с двумя чемоданами.
— Собирай детей, — сказал он. — Переезжаете ко мне.
Ольга посмотрела на чемоданы. Красные, дешёвые, купленные в переходе метро. Такие же были у неё тогда, в ту ночь. Но эти — другие. Эти принёс человек, который не выгоняет.
— Рома, я не могу, — сказала она. — Я не хочу быть обузой.
— Ты не обуза, — сказал он. — Ты мать двоих детей, которая работает, несмотря на больную голову, и не сдаётся. Это другое.
Она молчала.
— У меня двушка, — продолжал он. — Не люкс, но ремонт сделан. Детям будет место. Я устрою Егора в школу рядом. Младшего в садик.
— Это слишком, — сказала Ольга.
— Это нормально, — ответил Роман. — Когда человек помогает человеку, это нормально. Всё остальное — ненормально.
Она собрала вещи. Два пакета — как тогда. Но сейчас она уходила не от унижения, а к надежде.
Егор обрадовался.
— К дяде Роме? Насовсем?
— Посмотрим, — сказала Ольга.
— Насовсем, — поправил Роман и подмигнул.
В новой квартире пахло ремонтом и цветами. Роман купил букет — полевые ромашки, недорогие, но живые. Поставил в кружку на кухонном столе.
— Это твоё место, — сказал он Ольге. — Никто тебя отсюда не выгонит.
Она не ответила. Просто подошла к окну.
За окном был дождь.
Но впервые за долгое время ей показалось, что он скоро кончится.
______________________________________________________
Через неделю после переезда Ольга позвонила юристу. Не тому, который сказал «квартиру не отсудить», а другому — специалисту по семейным делам.
— Я хочу вернуть деньги за ремонт, — сказала она. — Не квартиру. Хотя бы что-то.
— Можем попробовать, — сказал юрист. — Неотделимые улучшения. Но нужны чеки.
Чеков не было. Ольга платила наличными, доверяла, не думала, что придётся доказывать.
— Тогда свидетельские показания, — сказал юрист. — Кто видел, что вы делали ремонт?
— Соседка этажом выше. Подруга, которая помогала клеить обои. Мать Максима — но та не подтвердит.
— Попробуем, — сказала юрист.
Ольга не верила в успех. Но решила бороться. Не ради денег — ради принципа. Чтобы Егор знал: мать не сдалась. Не ушла молча, не проглотила обиду. Хотя бы попыталась.
Роман поддержал.
—Если проиграем, не страшно - сказал он. — Страшно не пробовать.
Ольга подала в суд.
Максим не явился на первое заседание. На повторное привёл мать. Она сидела в зале, скрестив руки, и смотрела на Ольгу с ненавистью.
— Она ничего не делала, — сказала мать Максима судье. — Жила за его счёт. Пилила деньги.
Ольга молчала. Она уже не могла кричать. Голос пропал где-то между той ночью на лавочке и сегодняшним днём.
Соседка подтвердила: да, Ольга делала ремонт, покупала материалы, сама шпаклевала стены.
— Я видела, — сказала соседка. — Она ночами работала, когда дети спали.
Судья попросила чеки. Ольга показала выписки с карты — не все, но несколько. На десять тысяч, на пятнадцать, на двадцать.
— Недостаточно, — сказала судья.
Решение отложили.
Ольга вышла из здания суда. На улице снова шёл дождь. Она подняла воротник куртки и пошла к автобусу.
«Ничего, — подумала она. — Я не сдамся».
______________________________________________________
Вечером она вернулась домой. Егор сидел за столом, рисовал. Роман готовил ужин. Младший возился в манеже.
— Мам, — сказал Егор. — Я нарисовал наш дом.
Ольга посмотрела на рисунок. Квадрат, окно, дым из трубы. Четыре человечка: мама, Егор, брат и дядя Рома.
— А где папа? — спросила она.
Егор подумал.
— Папа в другом доме, — сказал он. — Мы теперь здесь живём.
Ольга обняла сына.
— Да, — сказала она. — Мы теперь здесь.
Она посмотрела на Романа. Он улыбнулся и вернулся к плите.
«Может, — подумала Ольга, — я всё-таки заслуживаю счастья».
Она не была в этом уверена. Но впервые за долгое время ей захотелось проверить.
Конец второй главы.