— Ты не забыл, что в пятницу Катины родители приедут? — спросила Алина, не отрываясь от ноутбука.
— Помню. Я как раз хотел сказать — в пятницу не получится. Конференция переносится, теперь с четверга.
Алина подняла глаза.
— Ты же говорил, с пятницы.
— Изменили. Я сам узнал только сегодня. — Дмитрий уже застёгивал сумку, не глядя на неё. — Позвони им, перенесите на следующие выходные.
Она смотрела ему в спину. Что-то в этой сцене было не так — не слова, а именно то, как он двигался. Слишком быстро. Слишком не оглядываясь.
— Куда конференция? — спросила она.
— Краснодар. Я же говорил.
Он действительно говорил. Неделю назад, за ужином, между разговором про счёт за электричество и сломанным смесителем. Алина тогда кивнула и больше не спрашивала. Они давно уже так жили — он сообщал, она принимала к сведению.
— Надолго?
— Три дня. Вернусь в воскресенье вечером.
Дмитрий поцеловал её в висок — быстро, по привычке — и вышел. Алина ещё секунду смотрела на закрытую дверь, потом вернулась к ноутбуку.
Она не думала ничего плохого. Просто отметила про себя: он не сказал, в какой гостинице остановится. Раньше всегда говорил.
Ольга позвонила в субботу, около полудня. Алина как раз разбирала шкаф — давно собиралась, всё откладывала.
— Ты сейчас занята?
— Нет, говори.
— Алин, я, наверное, лезу не в своё дело. Можешь меня остановить.
Алина выпрямилась. Ольга за двадцать лет дружбы никогда не начинала разговор с таких слов.
— Говори.
— Ты знаешь Светлану Носову? Из компании Димы.
— Слышала фамилию. Мы не знакомы.
— Она сегодня выложила фото. Пляж, море, отель. — Ольга помолчала. — Алин, это "Александрия". Я точно помню, ты мне показывала фотографии, когда вы туда ездили на годовщину. Башня с красной крышей, набережная с пальмами. Это он.
Алина села на край кровати.
— Пришли.
Фото пришло через минуту. Светлана в шляпе, море за спиной, и — совершенно отчётливо, без всяких сомнений — красная башня "Александрии" на заднем плане. Та самая, которую Алина пять лет назад сфотографировала с балкона номера. Фотография до сих пор была у неё в телефоне где-то в архиве.
— Может, совпадение, — сказала Алина. Сама не поверила собственным словам.
— Может, — согласилась Ольга. — Но я подумала, что ты должна знать.
Алина смотрела на экран. Светлана улыбалась из-под шляпы — беззаботно, как человек, которому нечего скрывать. Или который не знает, что скрывать нужно.
— Спасибо, — сказала Алина.
— Ты как?
— Нормально. Я перезвоню.
Она положила телефон на колени и несколько минут просто сидела. В голове было странно тихо. Не было ни слёз, ни паники — только ощущение, что какой-то пазл, который она долго не замечала, вдруг сложился сам собой.
Она открыла контакты и нашла номер приёмной. Дмитриева компания работала по субботам до двух.
— Добрый день, соедините меня с Дмитрием Андреевичем Барсовым, пожалуйста.
— Дмитрий Андреевич сейчас в отпуске, — ответила секретарь. — Будет в понедельник. Что-то передать?
— Нет, спасибо. Я позже перезвоню.
Алина убрала телефон. В отпуске. Не на конференции — в отпуске. Он даже не потрудился придумать достаточно надёжную ложь. Или просто не ожидал, что она будет проверять.
Она вернулась к шкафу и продолжила разбирать вещи. Методично, без спешки. Работа успокаивала.
На следующее утро Алина поехала к свекрови.
Нина Семёновна не ждала её, но обрадовалась — захлопотала, полезла за вареньем, которое сама же и варила в июле. Она была из тех женщин, которые любят кормить людей и считают, что чай с вареньем решает большинство проблем.
— Как вы? — спросила Алина, устраиваясь за кухонным столом.
— Да всё так же. Нога к погоде болит, телевизор скучный. — Нина Семёновна поставила перед ней чашку. — Ты одна приехала?
— Дима на конференции. В Краснодаре.
Нина Семёновна в этот момент доставала из буфета блюдце с печеньем. Её движение не прервалось, она не уронила ничего и не сказала лишнего. Но Алина увидела, как напряглись плечи. Секунда — и свекровь уже улыбалась, ставила печенье на стол, говорила что-то про погоду на юге.
Этого было достаточно.
Они просидели ещё минут сорок. Говорили о соседях, о Дмитриевом детстве, о том, что надо бы съездить все вместе куда-нибудь летом. Нина Семёновна была искренней и тёплой — она всегда такой была. Алина её за это и любила. Именно поэтому было особенно неприятно смотреть, как она старается не проговориться.
Уходя, Алина обняла свекровь в прихожей.
— Нина Семёновна, вы мне всегда нравились тем, что не умеете врать, — сказала она тихо.
Пожилая женщина не ответила. Только сильнее сжала её руку.
Алина вышла на улицу. Достала телефон и набрала Ольгу.
— Она знает, — сказала она без предисловий. — Значит, знал и Вадим.
Вадим был старше Дмитрия на три года и всю жизнь считал себя умнее брата — не без оснований. Он умел просчитывать ситуации, умел держать паузу, умел вовремя замолчать. Алина никогда не была с ним особенно близка, но уважала за прямоту. Как ей казалось.
Она вспомнила тот звонок. Неделю назад, вечером, когда она была на кухне, а Дмитрий разговаривал в комнате вполголоса. Она тогда не прислушивалась — просто машинально отметила, что голос у него был какой-то осторожный. Она ещё подумала: наверное, рабочее.
Теперь понятно, что это было.
Звонить Вадиму она не стала. Незачем было. Он либо предупредит брата — и это тоже информация, — либо не предупредит, но в любом случае правды не скажет. Вадим умел держать сторону.
Зато она написала Ольге: «Узнай, была ли в эти дни конференция по логистике в Краснодаре. У тебя же есть знакомые в отраслевых ассоциациях».
Ольга перезвонила через два часа.
— Никакой конференции не было. В Краснодаре в эти дни проходит строительная выставка и какой-то форум садоводов. Всё.
Алина медленно выдохнула.
— Хорошо. Спасибо.
— Алин, ты что сейчас делаешь?
— Жду.
— Чего ждёшь?
— Когда он вернётся.
Дмитрий вернулся в субботу вечером — на сутки раньше, чем обещал. Позвонил из машины: «Конференция закончилась раньше, еду». Голос был ровным, почти бодрым. Человек, которому удалось разрулить сложную ситуацию и который теперь выдыхает.
Алина накрыла на стол. Достала из холодильника то, что было, нарезала сыр, поставила чайник. Всё как обычно.
Когда в замке повернулся ключ, она сидела на диване с телефоном.
— О, ты дома, — сказал Дмитрий. — А я думал, может, у Ольги сидишь.
— Нет, дома.
Он прошёл в комнату, поставил сумку, бросил взгляд на накрытый стол.
— Ты поела?
— Тебя ждала.
Он улыбнулся — той улыбкой, которую Алина знала уже пятнадцать лет. Облегчение, обёрнутое в нежность.
Они сели ужинать. Дмитрий рассказывал — уверенно, с деталями: гостиница оказалась неплохой, но кондиционер шумел, доклады были скучные, зато познакомился с одним интересным человеком из Ростова. Алина слушала. Кивала. Один раз переспросила: «А в каком отеле останавливался?» — и он назвал. Не "Александрия". Другое название, незнакомое.
Она дождалась, пока он закончит есть.
Потом встала, подошла к тумбочке у входа, где с вечера лежал распечатанный скриншот, и положила его на стол перед ним.
Дмитрий посмотрел на фото. На башню с красной крышей. На Светлану в шляпе.
Молчание длилось долго.
— Это рабочая поездка, — сказал он наконец.
— Дима.
— Нет, я серьёзно. Нас было несколько человек, просто после всех дел решили остаться на пару дней, это вполне нормально...
— Дима, — повторила она. — Я звонила в офис. Секретарь сказала, что ты в отпуске. Никакой конференции не существовало. Я это проверила.
Он замолчал снова. На этот раз дольше.
— Ты следила за мной.
— Я проверяла информацию, которую ты мне дал. Она не совпала с реальностью.
— Это называется слежка, Алина.
— Это называется — ты мне солгал. — Она говорила ровно, без повышения голоса. Сама удивлялась, как получается. — Три дня ты был в "Александрии". В том самом отеле, куда мы с тобой ездили на пятую годовщину. Помнишь, ты тогда сказал, что это место для нас особенное и надо сюда вернуться.
Дмитрий отвёл взгляд.
— Между мной и Светланой ничего нет.
— Я тебя ни о чём не спрашивала.
— Тогда что ты хочешь услышать?!
— Я хочу понять одну вещь. — Алина сложила руки на столе. — Ты говорил маме. И Вадиму. Им ты сказал правду, а мне — нет. Я для тебя последняя в списке людей, которым можно доверять?
Это был удар, который она не планировала. Он вышел сам — точный, в нужное место.
Дмитрий открыл рот и закрыл.
— Я не хотел, чтобы ты беспокоилась.
— Беспокоилась о чём? О том, что ты отдыхаешь? Или о том, с кем?
— Алина, ты сейчас всё упрощаешь.
— Я упрощаю? — Она чуть наклонила голову. — Ты уехал, соврал мне куда и зачем, взял в сообщники маму и брата, а я упрощаю.
— Я не брал никого в сообщники! — Он повысил голос впервые. — Вадим случайно знал, и мама... она просто услышала краем уха.
— Дима, ты умный человек. Не надо.
Он встал из-за стола. Прошёл к окну, постоял, вернулся. Алина не двигалась.
— Мне нужно было просто... побыть не здесь. — Голос его стал тише. — Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Не здесь — это не здесь или не с тобой?
— Не в этом ритме. Не в этой жизни, где каждую неделю — счета, ремонт, Катины родители, планы, списки. Я просто захотел три дня без этого.
— И не мог сказать мне об этом честно.
— Ты бы не поняла.
Это была фраза, которая решила всё. Не ложь про конференцию, не фото, не Вадим с мамой — именно эти слова.
Алина встала.
— Значит, за двенадцать лет ты так и не понял, что я за человек, — сказала она спокойно. — Это плохо, Дима. Это очень плохо.
Она взяла телефон, сумку, куртку.
— Ты уходишь? — он смотрел на неё с растерянностью, которую она, наверное, раньше сочла бы трогательной.
— К Ольге. Мне нужно подумать.
— Алина, подожди. Давай поговорим.
— Мы только что поговорили.
Дверь она закрыла тихо.
Ольга открыла дверь и ничего не спросила. Просто отступила в сторону, пропустила Алину, поставила чайник.
— Рассказывать будешь?
— Потом. Можно я у тебя переночую?
— Ты ещё спрашиваешь.
Они сидели на Ольгиной кухне, узкой и заставленной, с разнокалиберными чашками и старым радио на подоконнике. Алина держала кружку двумя руками и смотрела в окно.
— Он сказал, что я бы не поняла, — произнесла она наконец.
— Понятно.
— Двенадцать лет, Оль.
— Я знаю.
— Ты знала? — Алина посмотрела на неё. — Что-то знала?
Ольга помолчала.
— Я видела, как он разговаривал с ней на твоём дне рождения. В марте. Мне показалось, или показалось — не знала, что думать. Не стала говорить.
— Правильно сделала. Что бы это изменило.
— Может, ты раньше бы...
— Нет. — Алина покачала головой. — Раньше я бы не поверила. Или не захотела.
За окном было темно, и редкие фонари отражались в мокром асфальте. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, прошли чьи-то шаги.
— Ты что будешь делать? — спросила Ольга.
— Не знаю ещё. — Алина помолчала. — Но я уже знаю, чего не буду делать.
— Чего?
— Делать вид, что всё нормально.
Дмитрий позвонил в половине двенадцатого. Алина увидела вызов, подождала, пока он закончится, и убрала телефон в сторону. Потом пришло сообщение: «Позвони, когда сможешь. Нам надо договорить».
Она прочитала и не ответила.
Утром позвонила Нина Семёновна. Алина взяла трубку.
— Алиночка, ты как?
— Хорошо, Нина Семёновна.
— Я хотела... — Пожилая женщина запнулась. — Я не знала, как всё обернётся. Он просил не говорить, я подумала — взрослые люди, сами разберутся.
— Я понимаю.
— Ты на меня злишься?
Алина подумала честно.
— Немного. Но не сильно. Вы его мама — у вас другого выхода не было.
— Он дурак, — сказала Нина Семёновна неожиданно просто. — Всегда был. Красивый, умный, а дурак. Это у них с отцом семейное.
Алина невольно улыбнулась.
— Нина Семёновна, я вам перезвоню немного позже. Мне нужно время.
— Я понимаю, девочка. Я просто хотела, чтобы ты знала — я на твоей стороне. Что бы ты ни решила.
После этого разговора Алина долго сидела не двигаясь. Нина Семёновна всегда умела сказать главное двумя словами.
Вадим позвонил сам — в понедельник, в обед.
— Привет. Ты как?
— Нормально.
— Слушай, я хотел объяснить...
— Вадим, не надо объяснять. — Алина говорила ровно. — Ты помог брату, это понятно. Я бы, наверное, тоже помогла сестре, если бы она попросила.
— Алин, я говорил ему, что это плохая идея.
— Верю.
— Правда говорил. Он не слушает никогда.
— Это я заметила.
Пауза.
— Ты уйдёшь? — спросил Вадим.
— Не знаю ещё.
— Он любит тебя. Я это знаю точно. Просто он...
— Дурак? — сказала Алина.
Вадим засмеялся — коротко, невесело.
— Мама уже звонила?
— Утром.
— Понятно. Значит, она тебе то же самое сказала.
— Слово в слово.
— Ладно. — Вадим помолчал. — Если что-то понадоблюсь — скажи.
— Хорошо.
Светлана удалила фото в тот же день, как Дмитрий ей написал. Но было уже поздно — скриншот лежал в телефоне у Алины, чёткий и однозначный. Светлана написала короткое сообщение в мессенджер — нашла контакт через общих знакомых: «Я не знала, что он сказал вам другое. Мне очень жаль».
Алина прочитала. Подумала. Написала в ответ: «Я вам верю. Это не ваша вина».
Она действительно верила. Светлана была просто человеком, который оказался в неудобном месте не в то время. Она не строила планов, не вела игру. Просто выложила фото с отдыха — как делают все.
Настоящий разговор был не про неё.
Три недели Алина жила у Ольги. Ходила на работу, отвечала на письма, варила суп на двоих вечерами. Дмитрий писал через день — не много, коротко. Один раз написал: «Я скучаю». Другой раз: «Дома всё сломалось без тебя, включая меня». На второе она почти улыбнулась.
Один вечер она провела одна, перебирая фотографии в телефоне. Нашла снимок из "Александрии" — та самая башня с красной крышей, их пятая годовщина. Они оба смеялись, Дмитрий держал её за руку и смотрел не в объектив, а на неё.
Она долго смотрела на эту фотографию.
Потом закрыла галерею и открыла браузер.
В субботу утром она приехала домой.
Дмитрий был на кухне, когда открылась дверь. Он вышел в коридор — небритый, с тёмными кругами под глазами. За три недели, похоже, научился готовить только яичницу.
— Алина.
— Привет.
Она прошла в комнату. Дмитрий шёл следом, молча. На кухонном столе лежала папка. Светло-серая, с завязками — такие используют для документов, которые важно сохранить.
Дмитрий остановился в дверях. Посмотрел на папку. Посмотрел на неё.
Он понял без слов.
— Это... — начал он.
— Не сейчас, — сказала она. — Сейчас я просто хочу выпить чай и побыть дома.
Он кивнул. Пошёл к плите.
Алина села за стол и положила руки на папку. Не открывая её. Просто так.
За окном шумел сентябрь — шелестели деревья, проехала машина, где-то играл чужой радиоприёмник. Обычный день. Самый обычный.
Только всё было уже не так, как раньше.
Дмитрий поставил перед ней чашку и сел напротив. Не рядом — напротив. Как будто сам понял, что теперь так правильнее.
— Я хочу сказать кое-что, — произнёс он. — Не в оправдание. Просто — сказать.
Алина не ответила, но и не остановила.
— Я не знаю, когда мы перестали разговаривать. По-настоящему. Не про счета и планы, а так. — Он посмотрел на свои руки. — Я оглянулся там — на море — и понял, что даже не помню, когда последний раз видел, как ты смеёшься.
— На Новый год, — сказала Алина. — У Ольги. Ты был в другом конце комнаты.
Дмитрий поднял на неё глаза.
— Я не заметил.
— Я знаю.
Молчание было долгим, но не тяжёлым. Просто — честным.
— Папка, — сказал он наконец.
— Да.
— Что там?
Алина посмотрела на него. Потом на папку. Потом снова на него.
— Это зависит от того, что ты скажешь дальше.
За окном качнулась ветка. Рассыпались последние листья. Дмитрий смотрел на жену — внимательно, как будто видел впервые — и молчал. Думал. Может, впервые за долгое время думал по-настоящему.
Алина ждала.
Она умела ждать. Она это знала точно.
Что было в той папке — и почему именно в ту субботу Алина наконец раскрыла её перед ним — в следующей части, читать бесплатно...