Кирилл вернулся из детского сада непривычно грустным. Обычно он влетал в квартиру, скидывал ботинки на ходу и начинал рассказывать, как они строили замок из кубиков или кто кого перебегал на прогулке. Сегодня он молча прошёл на кухню, поставил рюкзак на стул и уставился в окно.
Ольга почувствовала неладное сразу. Она мыла посуду, но когда сын не ответил на её «привет, зайка», выключила воду и вытерла руки.
— Что с тобой, зайка? — Она присела рядом с сыном, заглянула ему в глаза. Кирилл шмыгнул носом, но не заплакал.
— Тебя в группе кто-то обидел?
— Мам, я не хочу с Алисой целоваться, а она лезет.
Ольга улыбнулась — скорее от облегчения, что ничего страшнее не случилось. Она потрепала сына по светлым волосам:
— Ты мой красавчик. Всего пять лет, а в тебя уже девчонки влюбляются.
Она ещё раз обняла сына, поцеловала в макушку и пошла за телефоном. Они жили с родителями Алисы в соседних подъездах и хорошо знали друг друга. Ольга набрала Светлану.
— Привет, Свет. Слушай, мой ловелас из сада грустный пришёл. Говорит, твоя дочка ему прохода не даёт. Только не обижайся, но скажи, пожалуйста, Алисе, чтобы не пыталась его целовать. Я понимаю, это детские шалости, но он переживает, неудобно ему девочке отказывать.
Светлана удивилась. На Алису такое поведение было совсем не похоже. Она пообещала поговорить с дочкой и добавила, что Алиса вообще скромная и стеснительная, ни за кем никогда не бегала.
— Может, ваш Кирилл сам придумал? — осторожно спросила Светлана.
— Нет, он не выдумщик, — ответила Ольга. — Но я всё равно присмотрю.
Она выдохнула, радуясь, что конфликт улажен. Игорь, её муж, пришёл с работы поздно, и она рассказала ему эту историю за ужином. Игорь усмехнулся:
— Растёт сын. Ладно, пройдёт.
Ольга успокоилась. На следующий день Кирилл вернулся весёлый, сказал, что Алиса к нему не подходила. Ольга подумала, что разговор со Светланой помог.
Но через два дня всё пошло по-другому.
За ужином Кирилл ковырял ложкой в тарелке и вдруг без всякого перехода выдал:
— Мам, мы теперь в новую игру играем.
— В какую?
— Алиса ложится на пол, а я сверху и отжимаюсь, как папа, только попой. «Чпоки-чпоки» называется.
Ольга замерла. Чайник в её руке дрогнул, горячая вода плеснула на стол. Игорь, который в этот момент резал хлеб, замер с ножом в воздухе.
— Что ты сказал?
— «Чпоки-чпоки». Это весело. Алиса смеётся.
Ольга поставила чайник на стол. У неё пересохло в горле.
— Кто вас этой игре научил?
— Алиса. Она сказала, что так играют большие. И что мы теперь муж и жена.
Ужин закончился в тяжелом молчании. Кирилл доел, спросил, можно ли ему пойти посмотреть мультики, и убежал в комнату. Ольга села за стол напротив мужа.
— Игорь, ты это слышал?
— Слышал.
— Что будем делать?
Игорь потёр лицо руками.
— Может, он нафантазировал? Дети в этом возрасте сами не понимают, что говорят.
— Откуда пятилетний ребёнок знает, как «отжиматься попой»? Он не мог это придумать. Кто-то показал.
— Ты хочешь сказать, что воспитатели?
— Я не знаю, кто. Но Алиса — дочка нормальных родителей. Светлана вроде адекватная. Откуда у пятилетней девочки такие игры?
Игорь помолчал.
— Завтра поговори с воспитательницей. С Людмилой Петровной. Она давно работает, опытная. Может, она что-то заметила.
Ольга кивнула. Но спать она легла не скоро. Всю ночь она ворочалась и прокручивала в голове слова сына.
Утром она отвела Кирилла в сад, а сама попросила Людмилу Петровну выйти в коридор.
— Людмила Петровна, у меня к вам серьёзный разговор. Мой сын вчера рассказал, что дети в группе играют в игру… ну, имитирующую взрослые отношения. С раздеванием и движениями. Он сказал, что Алиса его этому научила.
Людмила Петровна, пожилая женщина с усталыми глазами, сначала нахмурилась, потом отмахнулась:
— Ольга, вы что? Дети маленькие. Они о таких вещах не знают. Алиса — тихая девочка, из хорошей семьи. Скорее всего, ваш Кирилл что-то по телевизору увидел и теперь фантазирует.
— Он не фантазёр. Он очень конкретно всё описал.
— Я присмотрю, — пообещала воспитательница уже с ноткой раздражения. — Но вы уж дома тоже следите, что смотрит ваш ребёнок.
Ольга ушла ни с чем. Ей показалось, что Людмила Петровна просто не хочет вникать.
В тот же день вечером она специально пришла за Кириллом пораньше, чтобы поговорить с вечерней воспитательницей. Жанну Аркадьевну она знала плохо — та работала вторую смену. Женщина была моложе, лет сорока, с резкими чертами лица и громким голосом.
— Жанна Аркадьевна, можно вас на минуту?
— Да, конечно.
— Мой сын рассказывал про странные игры в группе. Про… ну, вы понимаете. Имитации. Сказал, что Алиса его научила.
Жанна Аркадьевна сначала удивлённо подняла брови, а потом рассмеялась. Но смех был неприятным, нервным.
— Ольга, вы серьёзно? Ваш Кирилл — мальчик с богатой фантазией. Мы с Людмилой Петровной никогда ничего подобного не видели. Алиса — ангел, а не ребёнок. Это вы дома телевизор не выключаете, а потом на нас.
Ольга вспыхнула:
— Мы не включаем телевизор при ребёнке. И уж точно не показываем ему такого.
— Ну, значит, в интернете насмотрелся, — отрезала Жанна Аркадьевна. — В общем, я не вижу никакой проблемы. До свидания.
Она развернулась и ушла в группу, громко хлопнув дверью. Ольга осталась в коридоре. Ей стало страшно. Не оттого, что её обвинили, а оттого, что воспитательница реагировала слишком остро. Словно защищалась.
Дома она всё рассказала Игорю.
— Значит, обе говорят, что ничего нет?
— Да. И ещё обвинили меня.
— Хорошо. Давай понаблюдаем.
Но наблюдать долго не пришлось. Через три дня в родительском чате начался скандал.
Сначала мама мальчика Дани написала: «Уважаемые родители, мой сын пришёл с синяком под глазом. Говорит, его ударил Кирилл. Ольга, что за дела?»
Ольга ответила сразу: «Этого не может быть. Кирилл никогда не дерётся».
Но следом написала мама девочки Леры: «А моя Лера сказала, что Кирилл отобрал у неё браслет и сломал. Она плакала полдня».
Ольга растерянно посмотрела на мужа.
— Этого не может быть, — повторил Игорь. — Наш сын не агрессивный.
Они позвали Кирилла. Мальчик вошёл в комнату, настороженно глядя на родителей.
— Кирилл, ты сегодня ударил Даню?
Кирилл опустил голову.
— Он хотел взять мою машинку. А Алиса сказала, что он плохой.
— При чём тут Алиса?
— Алиса говорит, кого надо стукнуть. Если я не стукну, она сама меня ударит. Она сильная. Она старше.
Ольга и Игорь переглянулись.
— Сколько Алисе лет?
— Она большая. Она уже не ходит в нашу группу, она приходит вечером. Жанна Аркадьевна её приводит. Мы все её слушаемся.
У Ольги похолодели руки.
— Какая ещё Алиса? В вашей группе Алиса, которой пять лет, как и тебе.
— Нет, мам. Та Алиса — маленькая. А эта большая. Ей уже двенадцать. Она дочка Жанны Аркадьевны. Она с нами играет, когда мама уходит.
Игорь встал с дивана.
— Двенадцатилетняя девочка в группе пятилеток? Без воспитателя?
— Она нас водит. Мы её слушаемся. А если нет, она бьёт.
Ольга прижала сына к себе. Она чувствовала, как дрожит.
— Игорь, нам нужны доказательства. Никто нам не поверит. Воспитательница скажет, что Кирилл врёт. А чат уже настроили против нас.
Игорь помолчал. Потом сказал:
— Я куплю диктофон. Маленький, с дистанционным управлением. Спрячем в его любимого зайца. Завтра же.
Ольга хотела возразить, что это незаконно. Но посмотрела на сына, на его испуганные глаза, и кивнула.
Игорь вернулся с работы раньше обычного. В руках он держал маленькую коробку из магазина электроники. На кухне он открыл её и достал устройство размером с зажигалку. Рядом лежал брелок-пульт.
— Это цифровой диктофон. Памяти хватит на двенадцать часов. Управляется с пульта дистанционно. Можно включать и выключать с расстояния до пятидесяти метров.
— А если его найдут?
— Не найдут. Спрячем в игрушку, которую Кирилл берёт с собой. Он же любит своего плюшевого зайца.
— Заяц старый. Его легко распороть.
— Вот и отлично.
Вечером, когда Кирилл уснул, они сели на диван в гостиной. Игорь аккуратно распорол шов на спине игрушки. Внутри была синтетическая вата. Он сделал углубление, положил туда диктофон, закрепил его кусочком скотча, чтобы не болтался. Потом добавил немного ваты сверху и зашил игрушку крупными стежками.
— Смотри, чтобы шов был заметен, — сказала Ольга. — Кирилл не должен догадаться.
— Он не заметит. Он же ребёнок.
На следующее утро Ольга встала раньше обычного. Она положила зайца в рюкзак сына и сказала:
— Зайка, смотри, кого я нашла. Твой Зайка хочет пойти с тобой в сад. Он говорит, что скучал и хочет посмотреть на твоих друзей.
Кирилл обрадовался, схватил игрушку и прижал к себе.
— Можно я покажу его Алисе? Только маленькой Алисе, не той большой?
— Конечно.
Она одела сына, проверила, что диктофон включён (пульт показал зелёный индикатор), и они вышли из дома. По дороге Кирилл болтал о машинках. Ольга слушала в пол-уха. Вся её голова была занята одним: что они сейчас делают.
Она поцеловала сына в щёку у дверей группы и нажала кнопку пульта, когда дверь закрылась. Диктофон начал запись.
Весь день Ольга не находила себе места. В три часа дня позвонил Игорь.
— Пока ничего. Утро и обед обычные. Людмила Петровна читала сказку, потом дети спали.
— А вечерняя смена?
— Ещё не началась. Я слушаю онлайн. Пока тишина.
В четыре часа дня Игорь снова позвонил. Голос у него был странный — притихший, напряжённый.
— Пришла Жанна Аркадьевна. Сейчас расскажу.
Ольга включила громкую связь.
— Я слушаю через колонку. Сначала она завела детей в группу, потом начала убирать игрушки. И вдруг говорит: «Чей заяц валяется? Твой, Кирилл? Я же говорила не таскать игрушки из дома. Пойду его в подсобку отнесу, чтобы не мешался».
— Она забрала Зайку?
— Да. Слышно, как она идёт по коридору, потом скрип лестницы. Потом открывается дверь. И тут я слышу мужской голос.
— Какой мужской голос?
— Низкий. Он говорит: «Наконец ты пришла, моя кошка». А Жанна Аркадьевна отвечает: «Ох, Жанночка, что ж ты со мной делаешь?» И дальше такие звуки… Я не буду описывать. Ты понимаешь.
Ольга прикрыла рот рукой.
— Она там с кем-то? В подсобке? В рабочее время?
— Да. Судя по голосу, это охранник. Дядя Вася. Я его несколько раз видел.
— Что же делать?
— Слушать дальше. Диктофон пока работает.
Игорь замолчал. Ольга слышала, как он дышит в трубку. Прошло несколько минут. Потом он сказал:
— Всё. Она вышла из подсобки. Возвращается в группу. Сейчас она… Нет, она не одна. Слышны шаги. Кто-то идёт с ней.
— Кто?
— Ребёнок. Девочка. Она говорит: «Мама, я хочу пить». Жанна Аркадьевна отвечает: «Сейчас, Алиса, подожди». Это не та Алиса из группы. Это старшая. Двенадцатилетняя.
Ольга почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— И что дальше?
— Сейчас. Жанна Аркадьевна говорит: «Побудь за старшую, я выйду на пять минут». Алиса отвечает: «Хорошо, мама». И слышно, как хлопает дверь. Жанна Аркадьевна уходит. Наверное, опять к охраннику.
— А дети?
— Дети в группе. И теперь старшая Алиса с ними.
Игорь замолчал. Потом резко выдохнул.
— Что? — спросила Ольга.
— Она командует. Громко, чётко. «Все слушайтесь моего жениха! Я королева, а Кирилл — ваш король». Слышно, как дети перешёптываются. Потом она говорит: «Кирилл, отбери у неё браслет. Он теперь мой». И ещё: «А этот мальчик мне не нравится. Стукни его. Стукни, я приказываю».
— И Кирилл ударил?
— Да. Слышен звук пощёчины. А потом плач. Алиса смеётся.
— Дальше?
— Дальше она говорит: «Кирилл, иди сюда. Ты не так отжимаешься. Ложись на меня. Давай, как вчера». И слышны возня и детский голос Кирилла: «Я не хочу. Мне страшно». А Алиса отвечает: «Будешь делать, что я скажу. А то я маме скажу, что ты меня обижал. И тебя выгонят».
Игорь замолчал. Потом добавил:
— Запись продолжается. Но я не могу больше слушать один.
— Езжай в сад, — сказала Ольга. — Я сейчас буду. И зови остальных родителей.
— Уже позвонил папе Дани. Он бывший десантник. Сказал, что соберёт группу.
— Я выезжаю.
Ольга добежала до детского сада за семь минут. Обычно дорога занимала пятнадцать. Она влетела в открытую калитку и увидела у крыльца несколько машин. Игорь стоял с тремя мужчинами.
— Что здесь происходит?
— Ждём остальных. Папа Дани уже внутри. Он следит за чёрным выходом.
Рядом с Игорем стоял высокий крепкий мужчина в куртке — Андрей, отец Дани.
— Выход из подсобки один, — сказал Андрей. — Дверь в конце коридора. Я её уже заблокировал снаружи. Никто не выйдет.
— А заведующая?
— Ещё не приехала. Мы её вызвали. Сказали, что ЧП.
Подъехала ещё одна машина. Из неё вышли двое родителей: мама Леры и папа мальчика, которого Алиса заставляла бить. У матери Леры тряслись руки.
— Мне дочь сказала, что её бьют. А я не верила. Думала, сама придумала.
— Тише, — сказал Андрей. — Всё по порядку. Сначала забираем детей. Потом разбираемся.
Они вошли в здание. Ольга прошла к двери группы и заглянула в глазок. Дети сидели на ковре. Алиса, двенадцатилетняя девочка, стояла перед ними и что-то говорила. Кирилл сидел в углу, обхватив колени руками. Зайца рядом с ним не было.
Ольга рванула дверь, но та оказалась заперта изнутри.
— Откройте! — крикнула она.
За дверью послышался шум. Потом щёлкнул замок, и дверь открылась. На пороге стояла Алиса. Высокая для своих двенадцати лет, с длинными тёмными волосами и холодными глазами. На ней было школьное платье и белые гольфы. В руке она держала плюшевого зайца.
— Вы кто? — спросила девочка спокойно.
Ольга не ответила. Она шагнула в группу, обошла Алису и подбежала к сыну.
— Кирилл, зайка, ты цел?
Мальчик заплакал. Он бросился к матери, обхватил её за шею.
— Мам, она меня заставила. Я не хотел.
Андрей подошёл к Алисе.
— Отдай игрушку.
— Это моё.
— Отдай, я сказал.
Алиса сжала зайца, но потом разжала пальцы. Андрей взял игрушку и передал Игорю.
— Диктофон внутри. Всё записано.
В этот момент прибежала заведующая, Елена Викторовна.
— Что за самодеятельность? Кто разрешил врываться в группу? Это незаконно!
— А то, что ваша племянница оставляет детей с двенадцатилетней девочкой, это законно? — спросил Андрей.
Елена Викторовна побледнела.
— Ничего не понимаю. Какая племянница? Жанна Аркадьевна работает по договору. У неё нет дочери.
— Есть, — сказала Ольга. — И эта дочь сейчас была в группе вместо воспитателя. Она командовала детьми, била их и заставляла имитировать взрослые игры.
— Это клевета. У нас есть камеры.
— Камеры? Где? Мы ни одной не видели.
Елена Викторовна открыла рот, но не успела ответить. Из конца коридора, где находилась подсобка, послышался шум. Дверь забарабанили изнутри.
— Откройте! — кричал мужской голос.
— А это, наверное, охранник дядя Вася. Мы его закрыли, чтобы не сбежал, — сказал Андрей.
— Немедленно откройте! — завизжала заведующая. — Вы не имеете права!
Игорь достал телефон.
— Елена Викторовна, у меня есть запись. Там чётко слышно, как ваша сотрудница занимается неподобающими вещами в рабочее время с охранником. И как её дочь управляет группой. Вы хотите, чтобы я включил её при всех?
Заведующая замерла. Её лицо покрылось красными пятнами.
— Это незаконная запись. В суде её не примут.
— А мы не в суд, — сказал Андрей. — Мы в прокуратуру и в опеку.
Прибежала Людмила Петровна, дневная воспитательница, в домашнем халате.
— Что случилось?
— А вы не знаете? — спросила Ольга. — Вы работаете с утра. Неужели вы не видели, что вечером здесь творится?
Людмила Петровна отвела глаза.
— Я ухожу в два часа. Вечернюю смену я не контролирую.
— Но вы видели старшую Алису? Она приходила днём?
Воспитательница молчала. Потом сказала еле слышно:
— Иногда она забегала после школы. Жанна Аркадьевна говорила, что это её племянница, помогает присматривать за детьми. Я не придавала значения.
Андрей подошёл к двери подсобки и крикнул:
— Дядя Вася, выходите. Только без глупостей.
Он отодвинул засов. Дверь скрипнула, и из темноты показался охранник — мужчина лет сорока пяти, в помятой форме, с красным лицом и расстёгнутой ширинкой. За его спиной стояла Жанна Аркадьевна. Она поправляла юбку.
— Что за беспредел? Это вторжение в мою частную жизнь! Я на вас заявление напишу!
— Напишите, — спокойно ответил Игорь. — А мы приложим запись.
Жанна Аркадьевна посмотрела на Алису. Девочка стояла у стены, скрестив руки на груди, и улыбалась.
— Алиса, иди сюда.
Девочка не двинулась.
— Я сказала, иди сюда!
— Не пойду. Ты сама виновата. Ты обещала, что никто не узнает.
Жанна Аркадьевна схватила дочь за руку и потащила к выходу. Проходя мимо Ольги, она остановилась. Её лицо исказилось от злобы. Она наклонилась к самому уху Ольги и прошипела:
— Ты пожалеешь. Твой сын больше ни в один сад не устроится. Я напишу на него характеристику. И никто не поверит матери, которая шпионит за детьми через игрушки.
Ольга не ответила. Она смотрела на Алису. Девочка обернулась и посмотрела на неё с холодным любопытством.
Жанна Аркадьевна выскочила на улицу. Андрей сделал шаг, чтобы догнать её, но Игорь остановил его:
— Пусть идёт. Всё равно не скроется. У нас есть запись, есть свидетели.
Елена Викторовна попятилась к выходу.
— Я ничего не знала. Она моя племянница, но я не знала.
— Вы заведующая, — сказал Андрей. — Вы отвечаете за всё, что происходит в этом здании. Завтра утром я пишу заявление в прокуратуру.
Елена Викторовна выбежала вслед за Жанной Аркадьевной.
В группе плакали дети. Ольга присела на корточки и обняла Кирилла.
— Всё хорошо, зайка. Всё закончилось.
— А Зайка? Где мой Зайка?
Игорь протянул игрушку. Кирилл прижал её к груди и заплакал, но уже от облегчения.
Родители забирали детей одного за другим. Ольга вышла на крыльцо. На улице стемнело. Где-то в конце улицы хлопнула дверь машины. Жанна Аркадьевна уезжала.
— Мам, а почему Алиса злая? — спросил Кирилл.
— Потому что её никто не научил быть доброй, зайка.
Ольга взяла сына за руку и повела домой. Диктофон внутри зайца всё ещё работал, но она выключила его только дома.
На следующий день они пошли в полицию. Следователь по делам несовершеннолетних, женщина лет тридцати пяти, выслушала их и приняла флешку с записью.
— Вы понимаете, что запись получена незаконно?
— Понимаем, — сказал Игорь. — Но вы послушайте, что там.
Следовательница надела наушники. Через несколько минут сняла их и сказала:
— Я обязана провести проверку. Вопрос о законности записи будут решать отдельно. Но то, что я услышала, требует немедленных действий.
Через три часа Жанну Аркадьевну задержали на съёмной квартире. Алиса была с ней. Охранник дал показания. Заведующую уволили приказом департамента образования.
— С детьми работают психологи, — сказала следовательница Ольге по телефону. — Вашему Кириллу тоже нужна помощь.
Ольга записала сына к детскому психологу. Кирилл ходил на занятия два месяца. Постепенно дрожь в руках прошла, ночные кошмары прекратились. Он снова стал улыбаться.
Через месяц Ольга перевела Кирилла в частный детский сад, с камерами и открытой системой контроля. Она лично познакомилась с каждой воспитательницей.
— Вы нас извините, — сказала заведующая нового сада. — Мы понимаем ваше состояние.
— Спасибо, — ответила Ольга. — Теперь я буду проверять всё сама.
Прошло полгода. Кирилл привык к новому месту. У него появился друг Саша. Ольга успокоилась. Но однажды в конце ноября она нашла в почтовом ящике конверт. На конверте не было обратного адреса, только её имя, написанное печатными буквами.
Внутри лежал детский рисунок. На листе бумаги был нарисован дом, дерево и три фигурки. Одна фигурка была большой, с длинными тёмными волосами и короной на голове. Две другие — маленькие, без лиц. Сверху корявым детским почерком было написано: «Я всё равно королева».
Ольга перевернула лист. На обратной стороне был номер телефона и ещё одна надпись: «Позвони. Или я позвоню в опеку. Про твой диктофон».
Она показала рисунок Игорю. Муж побледнел.
— Она знает наш адрес.
— Она всегда знала. Она жила в этом районе.
— Что будем делать?
— Позвоним?
— Нет. Это провокация. Если позвонят сами, мы запишем разговор. И отнесём в полицию.
Прошла неделя. Никто не звонил. Но через десять дней раздался звонок с незнакомого городского номера.
— Алло?
— Здравствуйте, тётя Оля. — Детский голос был спокойным, даже ласковым.
— Кто это?
— Это Алиса. Вы меня помните?
Ольга включила запись разговора на телефоне.
— Что тебе нужно, Алиса?
— Я хочу вернуть своего зайца. Вы забрали моего зайца. Он был мой, а вы его украли.
— Заяц принадлежал моему сыну.
— Нет. Я его взяла, значит, он мой. Вы не имели права забирать. И ещё вы шпионили. Это преступление.
— Алиса, ты хочешь денег?
— Нет. Я хочу, чтобы вы извинились. Перед моей мамой. Публично. В интернете.
— Это не произойдёт.
— Тогда я расскажу всем, что вы сделали. Мама говорит, что вас посадят.
— Твоя мама сейчас в другом городе. И она сама под следствием.
— Это не важно. У нас есть друзья. Нас не тронут. А вас тронут.
В трубке раздались короткие гудки. Ольга переслушала запись. Голос девочки звучал уверенно, без единой запинки.
Вечером они с Игорем пошли в полицию. Следовательница выслушала запись.
— Это она?
— Да. Алиса, дочь Жанны Аркадьевны.
— Где они сейчас, мы не знаем. Жанна Аркадьевна сменила регион. Но если поступит заявление об угрозах, мы обязаны провести проверку.
— Составьте заявление, — сказал Игорь.
Через месяц пришло письмо из полиции: дело закрыто за отсутствием состава преступления. Алису и её мать не нашли. Они исчезли.
Ольга выдохнула. Но облегчения не было.
Через год после той истории Кирилл спросил:
— Мам, а почему мы больше не ходим в тот сад?
— Потому что мы нашли лучший.
— А где теперь Жанна Аркадьевна?
— Не знаю. Наверное, далеко.
— А её дочка?
Ольга помолчала.
— Тоже далеко.
Кирилл кивнул и побежал играть. Он почти ничего не помнил. Психолог сказала, что детская психика блокирует слишком тяжёлые воспоминания. Кирилл забыл про «чпоки-чпоки», про пощёчины, про команды старшей Алисы. Осталось только смутное ощущение страха, но без деталей.
Ольга была благодарна за это. Но сама она не могла забыть.
Она до сих пор иногда проверяла сейф. Диктофон лежал на месте. Запись она не стирала. И не слушала. Просто знала, что она есть.
— На всякий случай, — говорила она Игорю.
— Какой случай?
— Если она вернётся.
Игорь не спорил. Он тоже не верил, что всё кончилось.
Однажды вечером, когда Кирилл уже спал, Ольга сидела на кухне и пила чай. В окно стучал дождь. Телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера.
Она открыла его. Там было всего одно предложение:
«Я не забыла. Скоро увидимся».
Ольга поставила чашку на стол и посмотрела на сейф.
Она знала, что это не конец.