Глава 1
Глава 13
Три дня после операции Тео Настя жила в режиме «белка в колесе, только колесо горит и белка в панике».
Утром - хостел, очередь в душ, разговоры «ни о чем» с соседками по комнате. Потом - работа, двенадцать часов у кассы, улыбаться, пробивать, паковать, терпеть. Вечером - к Артёму, проверять Тео, менять ему повязки, смотреть, как он потихоньку приходит в себя и начинает снова проявлять характер.
- Он сегодня пытался сгрызть провод от зарядки, - сообщил Артём на третий день, встречая её в дверях. - Я еле отнял. Выздоравливает, короче.
- Это хорошо, - Настя скинула куртку и сразу прошла к лежанке. Песик завилял хвостом, лизнул руку и ткнулся носом в ладонь. Швы на животе уже затягивались, попона была чистая, глаза ясные. - Молодец, маленький.
- Я ему даже игрушку купил, - Артём показал резинового уродца с пищалкой внутри. - Чтобы он мои вещи не грыз. Пока не помогает, но я все еще надеюсь.
- Надежда умирает последней, - философски заметила Настя. - Обычно вместе с проводом от зарядки.
Она сидела на полу, Тео у неё на коленях, и впервые за несколько дней почувствовала, что можно выдохнуть. Операция позади, щенок жив, деньги… с деньгами, конечно, проблема, но пятьдесят тысяч Лериного отца покрыли всё, и даже осталось немного. Артём от возмещения расходов отказался:
- Потом отдашь, если так принципиально. Когда разбогатеешь.
- Когда разбогатею - сразу отдам, - скептически протянула девушка.
- Договорились, - кивнул Артем. - Я запишу в ежедневник: Настя должна тыщу лет спустя.
- Смейся, смейся, - почти угрожающе пробормотала девушка, мысленно давая себе слово во что бы то ни стало вернуть ему долг.
Но оставаться у Артёма насовсем она не могла. И дело было даже не в том, что он не звал - он и не звал, потому что понимал, что это лишнее. Дело было в ней самой. Нельзя переезжать к человеку, которого знаешь две недели, только потому, что тебя выгнали из квартиры и у тебя есть собака. Это называется «навязываться» и заканчивается обычно плохо.
Поэтому вечерами, когда Тео засыпал, Настя залипала в телефоне и искала комнаты. Дешёвые, с хозяевами, без посредников, с возможностью заселения вчера. Вариантов было мало, хороших - вообще ноль. Либо конура за бешеные деньги, либо общежитие с тремя соседями, либо окраина, откуда до работы два часа на автобусе.
- Что-то нашла? - спросил Артём в один из вечеров, заглядывая через плечо.
- Есть один вариант, - Настя покрутила телефоном. - Комната в коммуналке, центр, недорого. Но там хозяйка - бабка, которая требует, чтобы жильцы не дышали, не ходили и не пользовались водой после девяти вечера.
- Идеально.
- Ага. Я прямо чувствую, как мы подружимся.
Она отложила телефон, потёрла глаза. Спать хотелось так, что веки слипались сами собой, но в хостеле рано не ложились, соседки приходили и уходили, кто-то храпел, кто-то разговаривал по телефону в два часа ночи. Она катастрофически не высыпалась.
- Слушай, - Артём сел напротив. - Может, ну его? Оставайся пока у меня.
- Не могу.
- Почему? Места много, Тео уже обжился, я не кусаюсь.
- Потому что это не моя квартира, - поджала губы Настя. - Потому что я и так тебе должна по гроб жизни. Потому что если я сейчас останусь, то через месяц буду чувствовать себя обязанной, а через два - мы возненавидим друг друга.
Артём хмыкнул:
- Ты всегда так всё просчитываешь?
- Всегда. У меня на это пунктик.
- Ну, смотри, - дернул плечом Артем. - Предложение в силе. А пока - давай чай пить. У меня есть печенье.
- Сладкое?
- Овсяное.
- Не, овсяное не считается. Это каша, а не печенье.
- На тебя не угодить, - деланно возмутился парень. - Но есть ещё шоколадное.
- Давай, - с усмешкой соизволила согласиться Настя.
***
Через неделю она нашла комнату.
Не через интернет, а через девушку из группы художников. Они встретились на очередной сходке, разговорились, и Настя, сама не ожидая, вывалила на неё всю историю.
- Слушай, - сказала девушка. Её звали Катя, и она работала иллюстратором детских книг. - У меня знакомая ищет соседку. Двушка в спальном районе, но рядом метро. Хозяйка - женщина пожилая, тихая, ей компания нужна, чтобы не одной жить. Платить немного, условия нормальные. Хочешь, дам телефон?
Настя хотела.
Она позвонила тут же, договорилась о просмотре. Квартира оказалась обычной - старенький диван, скрипучий пол, на стенах ковры, которые вышли из моды ещё до её рождения, но пахло чистотой и покоем. Хозяйка, тётя Галя, оказалась бабушкой лет семидесяти, с добрыми глазами и кошкой Мусей, которая сразу зашипела на Настю, но потом, видимо, решила, что новая жиличка не опасна.
- Собаку можно? - спросила Настя, холодея.
- Собаку? - тётя Галя задумалась. - А какая собака?
- Маленькая. Шпиц. Он тихий, правда. Ну, иногда лает, но редко.
- Пусть приходит знакомиться. Муся с собаками не дружит, но если маленькая, может, уживутся.
Настя выдохнула.
Через три дня, изрядно поволновавшись во время звериного знакомства и с облегчением поняв, что животные не обращают друг на друга внимания, она въехала.
Рюкзак с вещами, пара пакетов из хостела - вот и всё имущество. Артём привёз её на машине (ту самую «Хонду» починили), помог донести вещи, занёс Тео, который с интересом обнюхал углы и сразу нашёл место на старом кресле в углу.
- Устраивайся, - сказал Артём. - Если что - звони.
- Спасибо.
- Да ладно. Мы ж теперь почти родственники. У нас общая собака.
- Общая собака - это серьёзно, - согласилась Настя. - Это почти как общий ребёнок, только без алиментов.
Артём засмеялся, махнул рукой и ушёл. Настя осталась одна в новой комнате, с Тео на кресле и с ощущением, что жизнь потихоньку налаживается. Не стала идеальной - нет, до идеала было далеко. Но перестала быть похожей на затяжное падение в пропасть.
***
А вечером она снова позвонила бабушке.
- Бабуль, привет. Как ты?
- Ой, Настенька, - голос у бабушки был бодрее, чем в прошлый раз. - Да нормально. Выписали уже. Сижу дома, чай пью. А ты как?
- Я тоже нормально. Квартиру новую сняла.
- Одна?
- С собакой.
- С собакой? - бабушка удивилась, но без осуждения. - Он же соседки твоей?
Настя коротко пересказала историю. Про Леру, про лес, про операцию, про Артёма, про пятьдесят тысяч от Лериного отца. Бабушка слушала молча, только вздыхала иногда.
- Ох, Настя, - сказала она, когда рассказ закончился. - Жизнь у тебя как в сериале.
- В плохом сериале, бабуль.
- В любом. Главное, что ты живая, что собака живая, что люди помогают.
- Помогают, да.
- Этот Артём - хороший человек?
- Хороший.
- Ну и ладно. Ты с ним не ссорься. Хорошие люди редко встречаются.
Настя помолчала. Потом спросила то, что боялась спросить всё это время:
- Бабуль, а мать… она зачем звонила? Про деньги?
- А, - бабушка махнула рукой - это было слышно даже по голосу. - Не обращай внимания. Они с отцом опять запили, деньги кончились, вот и ищут, где бы урвать. Ты им не давай. Слышишь? Ни копейки.
- А если правда нужно?
- Если нужно будет - я скажу. А пока не надо. Ты себя береги.
- Берегу.
- Ну и молодец. Целую.
- Целую.
Настя убрала телефон и долго смотрела в окно. За окном был спальный район, панельные дома, редкие огни, чья-то жизнь. Её жизнь теперь была здесь. И это было странно - после стольких лет в маленьком городе.
Тео спрыгнул с кресла, подошёл, ткнулся носом в ногу. Настя наклонилась, почесала его за ухом.
- Ну что, мелкий, - сказала она. - Давай осваиваться.
Вскоре Настя втянулась в новый ритм. Работа, дом, рисование по вечерам. С тётей Галей они как-то ужились - та оказалась тихой, не лезла в душу, но иногда оставляла на плите кастрюльку супа «для девочки». Настя сначала стеснялась, потом привыкла. Иногда они пили чай на кухне, и тётя Галя рассказывала про свою молодость, про мужа, которого уже десять лет как не было, про дочку, которая уехала в Германию и звонит раз в месяц.
- Одна я, - вздыхала тётя Галя. - Совсем одна. Хорошо, что ты появилась. И Муся. И пёсик твой.
Тео с Мусей после первых дней показательного игнора подружились. Вернее, Муся сначала шипела и била лапой, а Тео, будучи щенком с завышенной самооценкой, лез к ней снова и снова. В итоге они заключили пакт о ненападении: Муся спит на своём кресле, Тео не лезет, а если лезет - получает по носу.
В группе художников Настя стала появляться чаще. Её уже знали, звали на выставки, на пленеры. Один раз она даже продала рисунок - небольшой скетч, который кто-то заметил в общем чате. За три тысячи рублей. Для неё это было событие вселенского масштаба.
- Я художник, - сказала она Артёму, когда они встретились в парке (гуляли с Тео, который носился по газону как угорелый). - Мой рисунок купили. За деньги.
- Поздравляю, - Артём улыбнулся. - Теперь ты официально продажный художник.
- Ага. Продалась за три тысячи.
- Нормально так.
- Это я скромно.
Они сидели на скамейке, смотрели, как Тео гоняет голубей (без особого успеха), и молчали. Хорошее молчание, когда не нужно придумывать темы для разговора.
- Слушай, - сказал вдруг Артём. - А ты не хочешь на выставку сходить? Там, в центре, открытие вернисажа. Молодые художники. Я билеты взял, на двоих.
Настя повернулась к нему.
- Ты зовёшь меня на свидание?
- Я зову тебя на выставку. Если хочешь, считай это свиданием. Если не хочешь - считай культурным мероприятием.
- А если я не знаю, чего хочу?
- Тогда считай, что мы просто идём смотреть картины. Без определений. Кому они нужны?
Настя подумала. Посмотрела на Тео, который наконец устал и валялся в траве, высунув язык. Посмотрела на Артёма - обычного, спокойного, с лёгкой улыбкой, без намёка на давление.
- Ладно, - сказала она. - Пошли. Только без глупостей.
- Обещаю, - показательно поднял руки перед собой Артем. - Глупости будут строго дозированными.
Конец.
Автор: Злата Рыбкина
П.С. Дорогие читатели! Это история наконец-то закончена. Спасибо, что оставались со мной, что переживали за Настю и Тео. Все у них сложится хорошо.
Теперь я взялась за следующую, гораздо более объемную, работу... О том, как "Ксюша уехала в деревню без удобств, чтобы наконец перестать себя ненавидеть. А встретила мужика, который уже ненавидел себя за двоих. Вместо диеты — дрова, вместо психолога — сосед. Но именно это и было нужно"
Думаю, что первую главу я смогу выложить через две-три недели. Но чтобы не расставаться, буду выкладывать посты "о разном".
До новых встреч!