— Саша, ты когда в последний раз в зеркало смотрелся, видел там Рокфеллера или хотя бы Деточкина? — Оля вытерла мокрой тряпкой столешницу, на которой сиротливо ютился липкий след от кружки. — Кредит под залог дачи, чтобы Евгения Витальевна посмотрела на пальмы? Ты серьезно?
Саша, до этого увлеченно изучавший в телефоне курс валют и предложения авиакомпаний, даже не вздрогнул. Он сидел в своей любимой вытянутой на коленках домашней одежде, которую Оля уже трижды порывалась пустить на половые тряпки, и всем своим видом демонстрировал непоколебимость титана.
— Оля, мама за всю жизнь дальше Геленджика не выезжала. — Саша поднял палец вверх, будто цитировал устав караульной службы. — Ей семьдесят, понимаешь? Когда, если не сейчас?
— Сейчас — это апрель, Саша. — Оля выразительно посмотрела в окно, где по стеклу хлестал жизнерадостный подмосковный дождь, превращая остатки мартовского снега в серое месиво. — В апреле у нормальных людей рассада на подоконниках колосится, а не идеи по разбазариванию имущества. Мы эту дачу три года отделывали, там один сайдинг стоит как вся твоя поездка на Мальдивы.
— Она хочет на острова, Оль. — Саша вздохнул так тяжко, словно сам тащил на плечах чемоданы матери через всю таможню. — Сейшелы, белый песок, океан. Она заслужила.
— Кто заслужил, Саша? — Оля поставила на плиту кастрюлю, чтобы подогреть вчерашний рис с овощами. — Женщина, которая всю зиму жаловалась, что у нее пенсия маленькая, и поэтому она не может скинуться на новые шторы в подъезде? А теперь ей, видите ли, океан подавай. Причем за счет нашего единственного актива, где летом девчонки хотя бы на воздухе сидят.
В кухню, шаркая тапочками, вошла Маша. В свои двадцать она выглядела так, будто только что вышла из затяжной депрессии, хотя на самом деле просто не выспалась перед парами.
— Пап, а если ты дачу заложишь, мне на лето куда ехать? — спросила она, открывая холодильник в поисках чего-нибудь съедобного, кроме полезного сельдерея. — В Турцию ты меня не пустил, сказал, что там «климат агрессивный».
— Бабушке нужнее, Маш. — Саша даже не обернулся. — Она жизнь прожила. А у тебя всё впереди.
— Ага, впереди — долги по твоему кредиту, если банк решит, что бабушкины фото на фоне пальм не являются ликвидным залогом. — Оля бахнула половником по краю кастрюли. — Ты вообще считал, сколько это стоит? Перелет, отель, страховка для человека с ее давлением? Да там одна страховка выйдет как подержанная «Лада»!
— Я всё узнал. — Саша вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. — Банк дает под нормальный процент. Нам хватит и на путевку, и на новый гардероб для мамы. Она не может лететь в этих своих панамах из восьмидесятых.
Оля почувствовала, как внутри начинает закипать что-то покрепче, чем рис. Перед глазами поплыли картины из классики: «Людк, а Людк!». Только вместо курортного романа тут намечался семейный дефолт. Евгения Витальевна, свекровь со стажем в тридцать лет, была женщиной удивительной судьбы. Она умела так жалобно вздыхать о нехватке витаминов, что Саша бежал покупать ей килограммы авокадо, которые она потом благополучно скармливала соседской собаке, потому что «вкус какой-то мыльный».
— Саша, а девчонкам на учебу мы где брать будем? — Оля старалась говорить спокойно, хотя внутри всё вибрировало. — Эльвире через два года поступать, Маша на платном. Дача — это наша подушка безопасности. Если что, мы ее продать можем. А если она будет в залоге, и ты, не дай бог, лишишься своих премиальных?
— Ты вечно ждешь плохого, Оля. — Муж наконец соизволил встать из-за стола. — Это мелко. Мама мечтает! Ты хоть раз в жизни мечтала о чем-то великом?
— Я мечтаю о том, чтобы у меня квитанции за свет были оплачены вовремя и чтобы ты перестал верить в сказки про счастливых пенсионеров на шезлонгах. — Оля выключила плиту. — Ты матери сказал уже?
— Сказал. — Саша просиял. — Она уже чемодан достала. Тот, коричневый, с которым мы в санаторий «Колос» ездили в девяносто пятом.
Оля прикрыла глаза. В этот момент она поняла, что спорить бесполезно. Логика Саши была проста, как три копейки: мама — это святое, а дача — это просто деревяшки с грядками. То, что эти «деревяшки» были политы ее потом и слезами в борьбе с сорняками и вечно протекающей крышей, в расчет не принималось.
Вечером того же дня к ним «на огонек» заглянула сама виновница торжества. Евгения Витальевна впорхнула в квартиру с видом королевы в изгнании, которой наконец-то вернули трон.
— Олечка, ты представляешь, я сегодня в аптеке видела крем от загара! — Свекровь уселась на стул, даже не сняв плащ, от которого пахло сыростью и недорогими карамельками. — Семьсот рублей тюбик! Я Сашеньке сказала, что нам нужно брать минимум три. Там ведь солнце другое, злое.
— Злое там не солнце, мама, а процентная ставка. — Оля поставила перед ней чашку чаю без сахара (сахар вредно для суставов, как утверждает сама же свекровь, когда Оля покупает конфеты). — Вы понимаете, что Саша закладывает дом ради двух недель в раю?
— Ой, Олечка, ну какой это дом. — Евгения Витальевна пренебрежительно махнула сухой ладошкой. — Сарайчик с удобствами во дворе. А там — сервис! Я по телевизору видела, там напитки в кокосах приносят. И песок такой белый, что глаза режет.
— У нас в апреле тоже песок на дорогах, если коммунальщики постараются. — Оля присела напротив. — А если Саша не сможет платить? Вы где жить будете? На островах останетесь? Там, говорят, хижины из пальмовых листьев бесплатные, только бананы вовремя собирай.
Свекровь поджала губы. Этот жест Оля знала наизусть: сейчас начнется старая песня о главном.
— Я знала, что ты не порадуешься. — Голос Евгении Витальевны задрожал. — Всегда ты так. Мать хочет на старости лет мир увидеть, а невестка считает копейки. Саша — мой сын. Он имеет право распоряжаться своим имуществом.
— Имущество у нас общее, — напомнила Оля. — По закону.
— Ну вот и будь доброй женой, не перечь. — Свекровь глотнула чаю и поморщилась. — Горький какой. Совсем жизни нет в этом доме.
В прихожей послышался грохот — это Эльвира вернулась с тренировки, по обыкновению бросив кроссовки прямо посреди прохода.
— О, бабуль, привет! — Пятнадцатилетняя дочь заглянула в кухню. — Слышала, ты в теплые края лыжи навострила? Привези мне ракушку огромную, чтобы в ней шум моря был слышен. А то у нас тут только шум папиных разборок с банком слышно.
— Привезу, деточка, привезу. — Свекровь просияла. — И платье тебе куплю, с воланами. Там всё дешево, говорят.
Оля смотрела на этот аттракцион невиданной щедрости за чужой счет и чувствовала, как в голове созревает план. Самый настоящий, стратегический план по спасению семейной недвижимости и остатков здравого смысла.
Саша за стеной уже громко обсуждал по телефону с кем-то из друзей «мужское решение» и то, что «женщины ничего не понимают в больших жестах». Он чувствовал себя героем фильма, который спасает мир, или хотя бы одну отдельно взятую пенсионерку.
На следующий день Оля отправилась в банк. Не в тот, где Саша собирался брать кредит, а в свой, проверенный, где у нее работала старая знакомая.
— Люся, мне нужно узнать всё про обременения и залоги. — Оля сидела в душном офисе, слушая, как стрекочет принтер. — Если муж хочет заложить дачу, которая на него оформлена, но куплена в браке, я могу это заблокировать без скандала?
— Оля, ну ты как маленькая. — Люся поправила очки. — Ты можешь просто не дать согласие. Но он же тебя загрызет потом. Будешь «врагом номер один» и разрушительницей маминых мечтаний. Тебе оно надо?
— Не надо. — Оля задумчиво вертела в руках ручку. — Мне надо, чтобы он сам передумал. Но так, чтобы это выглядело как его собственная гениальная идея.
— Ну, тогда действуй тоньше. — Люся подмигнула. — Мужчины боятся двух вещей: дискомфорта и когда их выставляют дураками перед друзьями.
Вернувшись домой, Оля застала идиллическую картину: Саша раскладывал на диване карту Сейшельских островов, а Евгения Витальевна тыкала пальцем в какие-то точки, приговаривая: «Вот тут, Сашенька, говорят, черепахи размером с чемодан! Я на одной обязательно сфотографируюсь!».
— Черепахи — это прекрасно. — Оля прошла на кухню, шурша пакетом. — Я тут зашла в магазин, посмотрела цены на летние вещи. Саша, готовь еще тысяч пятьдесят. Маме нужны сандалии с ортопедической стелькой, а то ноги на песке отекут, купальник нормальный, чтобы не как из музея атеизма, и шляпа с полями.
— Пятьдесят? — Саша запнулся. — Откуда такие цифры?
— Оттуда, из жизни. — Оля начала выкладывать продукты. — И это мы еще не считали чаевые. Там, в этих отелях, принято давать по пять-десять долларов каждому встречному. Иначе тебе даже полотенце не принесут. А мама у нас женщина гордая, не будет же она без полотенца сидеть.
— Десять долларов? — Глаза Евгении Витальевны округлились. — Это же почти тысяча рублей! За что?
— За сервис, мама. — Оля безжалостно продолжала. — А еще там еда специфическая. Много специй, морепродукты. Если желудок прихватит — один визит к врачу стоит триста долларов. Саша, ты страховку с расширенным покрытием берешь? Или надеемся на авось?
Саша заметно сник. Сумма, которую он планировал взять, начала таять на глазах, превращаясь из «царского подарка» в «прожиточный минимум».
— Я всё рассчитал, Оля. — Саша попытался вернуть уверенность в голос. — Нам хватит. Дача оценивается высоко, банк дает хороший лимит.
— Ну, раз рассчитал — молодец. — Оля вдруг улыбнулась так ласково, что Саше стало не по себе. — Кстати, я тут подумала... Раз уж мы входим в такие долги и закладываем единственное место отдыха, то нам надо и дома что-то менять. Праздновать — так праздновать.
— В смысле? — Саша подозрительно прищурился.
— В прямом. — Оля вытерла руки о фартук. — Мама улетает в конце апреля? Отлично. К ее возвращению я решила сделать сюрприз. Раз у нас теперь всё равно всё в кредитах, я пригласила рабочих. Завтра придут обдирать обои в гостиной. Будем делать «островной стиль», чтобы Евгении Витальевне переход к реальности не был таким болезненным. Бамбук, пробка, новые окна... Гулять так гулять, Саша! Я уже и смету составила. На залог дачи как раз хватит — и маме на отдых, и нам на ремонт.
— Какой ремонт? — Саша вскочил с дивана. — Оля, ты с ума сошла? Какие рабочие? У нас нет лишних денег!
— Как это нет? — Оля невинно захлопала ресницами. — Кредит же большой. Дача-то дорогая. Банк одобрит сумму с запасом. Зато представь: мама возвращается, а у нас тут Сейшелы в миниатюре! И плевать, что за дачу платить десять лет, зато какая красота!
Евгения Витальевна, слушавшая это с открытым ртом, вдруг подала голос:
— Сашенька, а как же я буду в ремонте жить, когда приеду? Пыль, грязь... У меня же астма может начаться!
— Ничего, мама! — Бодро перебила Оля. — Мы вас на это время к вашей сестре в деревню отправим. Там воздух чистый, навоз, природа. Почти как на островах, только без кокосов.
Саша посмотрел на жену, потом на мать, потом на карту островов. В его глазах медленно, но верно начинала читаться паника. Он явно не рассчитывал, что Оля не только не будет сопротивляться, но и возглавит этот парад безумия.
— Так, стоп. — Саша вытер пот со лба. — Никакого ремонта. И... и насчет кредита я еще раз всё пересчитаю. Может, действительно, рановато в этом году.
— Как это рановато? — Теперь уже Оля пошла в атаку. — Мама уже чемодан достала! Черепахи ждут! Нельзя обманывать ожидания пожилого человека, Саша. Это не по-мужски. Завтра же иди в банк. А я завтра же заказываю бамбуковые панели. Я уже и аванс пообещала.
— Кому пообещала? — Заорал Саша.
— Мастеру Ашоту. Он сказал, что сделает из нашей квартиры конфетку. Дорого, конечно, но зато статус!
Саша рухнул обратно на диван. Евгения Витальевна как-то подозрительно быстро начала собираться домой, бормоча под нос, что у нее, кажется, молоко на плите убегает (хотя она жила в трех кварталах отсюда).
Когда за свекровью закрылась дверь, Саша долго молчал, глядя в одну точку. Оля спокойно мыла посуду, насвистывая мотив из «Бриллиантовой руки».
— Оля, ты это специально? — Наконец спросил он. — Про ремонт и Ашота?
— Почему специально? — Она обернулась, держа в руке мокрую тарелку. — Просто я поняла твою логику. Если мы гуляем на последние, то зачем себя ограничивать? Давай еще и Маше машину купим в лизинг. А что? Дача большая, банк добрый. Будем как в кино — красивые, гордые и абсолютно нищие.
Саша просидел на кухне до полуночи. Он листал блокнот, что-то вычеркивал, вздыхал и трижды выходил курить на балкон, чего не делал уже года два. Оля, укладываясь спать, слышала, как он бормочет: «Триста долларов за врача... бамбуковые панели... страховка...».
Утром Саша ушел на работу молча, не притронувшись к завтраку. Оля проводила его взглядом, в котором читалось легкое торжество. Но она знала своего мужа: он был упрям, как стадо бизонов, если дело касалось его «авторитета».
Днем позвонила свекровь. Голос ее был необычайно бодр для женщины, которая вчера страдала от отсутствия океана.
— Олечка, ты знаешь, я тут подумала... — Начала Евгения Витальевна. — Может, и правда, Сейшелы — это слишком экстремально в моем возрасте? Я тут передачу посмотрела: там акулы, лихорадка Денге и перелет двенадцать часов. У меня же варикоз, я в самолете просто лопну!
— Что вы, мама! — Возмутилась Оля. — Саша уже почти всё оформил. Нельзя же так. Черепахи! Белый песок! Вы же мечтали!
— Мечтала, да перемечтала. — Отрезала свекровь. — Скажи Саше, что я передумала. Пусть лучше эти деньги... ну, в общем, пусть дачу не трогает. Мне спокойнее будет знать, что у меня есть куда на лето приехать, огурчики посадить.
Оля положила трубку и довольно улыбнулась. Первый раунд остался за ней. Но радость была недолгой. Вечером Саша вернулся домой не один, а с сияющим лицом и какой-то папкой под мышкой.
— Оля, я всё решил! — Громогласно объявил он с порога. — Мама позвонила, сказала, что на острова не хочет. Боится акул. И я подумал: раз уж я всё равно настроился на решительные действия, я нашел другой вариант! Это гениально!
Оля почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— И что же ты нашел, герой ты наш?
Саша открыл папку и выложил на стол буклет с ярким логотипом, от которого у Оли сразу задергался глаз.
— Я беру кредит, но не под залог дачи, а потребительский. И мы не едем на острова. Мы инвестируем! Мой бывший одноклассник открыл дело...
Оля посмотрела на буклет и поняла, что вчерашние Сейшелы были просто детской разминкой по сравнению с тем, что удумал ее благоверный. Это была интрига такого масштаба, что даже у бывалого «бытового реалиста» перехватило дыхание.
Но муж и представить не мог, что на самом деле скрывалось за «выгодным предложением» его одноклассника, и какую ловушку уже приготовила для них судьба в лице старой подруги Оли.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...