— Ты только не волнуйся, Настенька, но у нас в гостевом домике теперь живут высокоинтеллектуальные люди, — Егор ввалился в прихожую, распространяя вокруг себя запах бензина и какой-то подозрительной бодрости.
Настя стояла со шваброй наперевес. Весна в этом году выдалась ранняя, агрессивная, и Настя уже неделю вела неравный бой с пылью в городской квартире, мечтая о том, как в ближайшие выходные она выйдет на свои законные шесть соток, сядет в шезлонг и будет созерцать, как набухают почки на крыжовнике.
— В каком смысле «живут», Егор? — Настя методично выжала тряпку. — В гостевом домике у нас живут лопаты, старые сапоги и твои подшивки журнала «За рулем» за девяносто восьмой год. Ты их выгнал на мороз?
— Я их сдал, — радостно сообщил муж, пытаясь проскочить на кухню мимо вымытого пола. — Через интернет. Нажал пару кнопок, и вуаля. Они уже там. С вещами. На весь сезон.
— Ты сдал дачу. В апреле. Когда я уже купила семена огурцов «Муромские» и новые перчатки с пупырышками? — голос Насти стал вкрадчивым.
— Насть, ну не рычи. Время сейчас какое? Турбулентное. А тут — живые деньги. Олег в институте на платном, зубы у тебя в планах, а у меня на «Ниве» коробка передач дышит на ладан. Люди приличные, тихие. Айтишники, кажется. Или дизайнеры интерфейсов.
— Дизайнеры чего? — переспросила Настя, представляя, как «тихие люди» топчут ее грядки своими дизайнерскими кедами. — Егор, ты понимаешь, что гостевой домик — это бывшая сараюшка, где из удобств только вид на соседский забор и старый рукомойник, который плюется водой, как верблюд?
— Они сказали, что им нужен «аскетичный ретрит» и «цифровой детокс», — важно пояснил Егор. — Я им даже скидку сделал за отсутствие горячей воды. Пятьдесят тысяч в месяц, Настя. Умножь на пять месяцев.
Сумма в четверть миллиона повисла в воздухе между холодильником и хлебницей. Это был весомый аргумент. На эти деньги можно было не только зубы починить, но и, пожалуй, прикупить ту самую теплицу из поликарбоната, о которой Настя вздыхала последние три года, листая каталоги.
— Пятьдесят тысяч? За этот скворечник? — Настя прищурилась. — Покажи-ка мне этих камикадзе.
— Поехали в субботу, сама увидишь. Только ты это... не спугни их. Они творческие.
Субботнее утро встретило их бодрым апрельским ветром. Настя, упакованная в старую куртку и вооружившаяся банкой чистящего порошка (ибо знала она Егорову «уборку»), выгрузилась из машины у ворот.
Дача встретила их тишиной, которая обычно бывает перед грозой или визитом налоговой инспекции. На крыльце гостевого домика сидел юноша неопределенного возраста с бородой такой длины, будто он последние три года провел в тайге, питаясь исключительно кедровыми орехами. На нем были штаны, похожие на юбку, и свитер крупной вязки, из-под которого виднелись татуировки в виде геометрических фигур.
— О, лендлорд приехал, — пробасил юноша, не вставая. — Намасте.
— Чего он сказал? — шепнула Настя мужу.
— Поздоровался по-ихнему, — так же шепотом ответил Егор. — Это Эрик. Он главный.
— Эрик, — Настя шагнула вперед, обходя лужу. — Я Анастасия Сергеевна, хозяйка этого... ретрита. Как вам наше «аскетичное» жилье? Крыша не течет?
— Вибрации здесь очень чистые, — сообщил Эрик, глядя куда-то сквозь Настю. — Только ваш сосед за забором постоянно включает какую-то деструктивную музыку. «Золотые купола» разрушают мой ментальный поток.
— Это Палыч, — вздохнула Настя. — У него поток всегда такой по выходным. А вы, простите, чем планируете заниматься на наших шести сотках? Огурцы сажать будем?
Эрик посмотрел на нее с таким искренним ужасом, будто она предложила ему съесть сырую летучую мышь.
— Мы здесь для духовного роста и созерцания прорастания сущего. Мы не будем эксплуатировать землю. Это насилие над природой. Мы будем просто... быть.
— Понятно, — кивнула Настя. — «Просто быть» за пятьдесят тысяч в месяц — это хороший тариф. Егор, дай ключ от основного дома, мне надо инвентарь проверить.
Зайдя в свой родной дом, Настя первым делом обнаружила, что из сеней исчезли все старые кастрюли.
— Егор! — крикнула она. — Куда делся мой эмалированный таз для варенья?
Муж бочком зашел в комнату, пряча глаза.
— Понимаешь, Эрик сказал, что им нужны сосуды для омовения ног в лунном свете. Я подумал, таз всё равно стоит без дела до августа...
— Мой таз? Для ног? В лунном свете? — Настя почувствовала, как внутри начинает закипать то самое «сущее», о котором говорил бородач. — А кастрюлю на пять литров они для чего взяли? Для медитации на пар?
— Настя, ну не мелочись. Люди платят такие деньги. Пусть хоть в барабаны в них бьют.
Весь день Настя пыталась делать вид, что она — радушная хозяйка. Она чистила дорожки, подрезала кусты смородины и краем глаза наблюдала за «интеллектуалами». Их было трое: Эрик, еще один парень в очках, который постоянно что-то печатал в ноутбуке, сидя прямо на траве, и девушка по имени Ангела, которая расхаживала по участку босиком, несмотря на то, что на улице было плюс восемь.
— Девушка, наденьте тапочки, — не выдержала Настя, когда Ангела в очередной раз прошла мимо. — Цистит — это вам не духовная практика, это очень больно и дорого.
— Тело само знает, какой температуры должна быть почва, — кротко ответила Ангела. — Я чувствую пульсацию червей. Они сегодня тревожные.
— Конечно, тревожные, — буркнула Настя. — Я их завтра копать буду, рыбалка у Егора по плану.
К вечеру выяснилось, что «цифровой детокс» гостей требует невероятного количества электроэнергии. В гостевой домик потянулись удлинители.
— Егор, ты видел счетчик? — Настя ткнула пальцем в сторону крутящегося с бешеной скоростью диска. — У них там что, алюминиевый завод открылся?
— Они заряжают свои пауэрбанки и какие-то лампы для светотерапии, — оправдывался Егор. — Настя, ну мы же договорились. Деньги решают всё.
— Деньги решают, кто из нас сойдет с ума первым, — отрезала жена.
Конфликт назрел к утру воскресенья. Настя планировала разогреть привезенные из дома тефтели в подливке, но обнаружила, что плитка в их основном доме не работает.
— Егор, у нас выбило пробки.
— Это потому что Эрик включил свой «умный чайник» и обогреватель одновременно, — виновато сообщил муж. — А у нас сеть старая, не тянет.
Настя вышла на крыльцо. Из гостевого домика доносилось странное завывание, похожее на плач раненого тюленя. Это Эрик занимался горловым пением.
— Так, — Настя решительно направилась к арендаторам. — Эрик, или как вас там по паспорту. У меня тефтели стынут, а у вас «умный чайник» всю деревню без света оставил. Давайте-ка фильтровать ваши потребности.
Бородач вышел на порог, завернутый в плед, который Настя когда-то купила в «Икее» для собаки.
— Анастасия Сергеевна, вы вторгаетесь в мое личное пространство с низкочастотными вибрациями. Тефтели — это трупная энергия. Мы пытаемся очистить это место.
— Вы мой плед сначала верните, очистители, — Настя шагнула на ступеньку. — И за электричество мы договаривались отдельно, если оно превысит норму. А у вас норма уже за ночь вылетела в трубу.
— Мы заплатим, — высокомерно бросил Эрик. — Скиньте реквизиты моему секретарю.
— Секретарю? — Настя поперхнулась. — Егор, ты слышал? У него секретарь есть, а мыла в умывальнике нет.
Весь апрель превратился в партизанскую стычку. Настя с Егором приезжали на выходные и обнаруживали новые «улучшения». То на заборе появлялись странные ленточки («флаги молитв», поясняла Ангела), то посреди малинника образовывалась яма («мы решили устроить компостную яму по японской технологии», вещал Эрик).
— Егор, они мне малину сожрут этим компостом! — возмущалась Настя. — Там же сортовая «Гордость России»! Какая к черту японская технология в Подмосковье?
— Терпи, Настя. Пятьдесят тысяч. Скоро купим тебе зубы, будешь этой малиной сверкать.
Сын Олег, приехавший на майские праздники, только хмыкнул, глядя на постояльцев.
— Мам, пап, вы хоть понимаете, кто это? Это же «прокачанные» ребята. Они сейчас везде. Называют себя коучами по осознанности. Скорее всего, они здесь будут проводить какие-нибудь платные ретриты под видом отдыха на природе.
Настя похолодела.
— Какие ретриты? У нас участок — шесть соток! С одной стороны Палыч с его шансоном, с другой — баба Маша с козой. Тут только ретрит для козы можно провести.
— Вот увидишь, — пророчески заметил Олег.
И он оказался прав. В следующие выходные, когда Настя, вооружившись граблями, вышла на битву с прошлогодней листвой, она застыла на месте. К их воротам одна за другой подъезжали иномарки. Из них выходили женщины в лосинах и мужчины в льняных рубахах. Все они целенаправленно шли к гостевому домику.
— Это что, демонстрация трудящихся? — Настя в шоке смотрела на Егора.
— Я сейчас узнаю, — Егор, почуяв неладное, поправил кепку и побрел к Эрику.
Через пять минут он вернулся бледный.
— Настя, там это... «Семинар по открытию внутреннего источника через соприкосновение с первозданной грязью».
— С чем? — Настя выронила грабли.
— С грязью. Они сейчас будут ходить по нашему участку босиком и искать какие-то точки силы. Эрик сказал, что наше место — аномальное в хорошем смысле.
— Конечно, аномальное, — зашипела Настя. — Тут сорок лет навозом удобряли, тут такая точка силы, что любой овощ прет как на дрожжах.
Группа «искателей силы» в количестве пятнадцати человек рассредоточилась по участку. Кто-то обнимал яблоню, кто-то сел в позу лотоса прямо на грядку с чесноком, которую Настя только-только прополола.
— Эй! Женщина в розовом! — закричала Настя, теряя остатки педагогического такта. — С чеснока слезьте! У него тоже чакры, и вы ему сейчас все верхушки переломаете!
Женщина открыла один глаз, посмотрела на Настю как на назойливое насекомое и снова погрузилась в транс.
— Настя, не ори, — шептал Егор. — Они за вход по три тысячи заплатили. Нам Эрик обещал процент за амортизацию участка.
— Какую амортизацию? — взвилась Настя. — Они мне землю утопчут так, что на ней даже сорняки расти побоятся!
К вечеру участок напоминал место побоища. Затоптанный чеснок, оборванные ленточки на яблонях и — апофеоз всего — кто-то из «просветленных» решил, что туалет типа «скворечник» слишком тесен для их ауры, и воспользовался кустами заросшей смородины.
Настя сидела на кухне, глядя на остывающую сковородку с жареной картошкой. Тефтели давно кончились, а на новые силы не было.
— Пятьдесят тысяч, — напомнил Егор, осторожно присаживаясь рядом. — И еще десять он накинул за «использование ландшафта».
— Егор, — Настя подняла на него тяжелый взгляд. — Эти деньги пахнут не лавандой, как у Ангелы в комнате, а крупными неприятностями. Ты видел, что они сделали с твоим верстаком в сарае?
— А что с ним? — Егор подскочил.
— Они на нем теперь алтарь устроили. Твои тиски выкинули за ненадобностью, а сверху поставили какую-то статую с головой слона и обложили ее сушеными апельсинами.
Егор рванул в сарай. Через минуту оттуда донесся его рев, перекрывающий даже горловое пение Эрика.
— Мои тиски! Немецкие! Наследственные! Где они?
Оказалось, что тиски были признаны «слишком тяжелыми для энергетического поля» и перемещены в ту самую компостную яму по японской технологии.
Настя вышла на крыльцо, глядя, как гости Эрика разъезжаются на своих «Лексусах», оставляя после себя горы пустых бутылок из-под безлактозного молока.
— Значит так, Егор, — Настя поправила фартук, и в ее глазах зажегся огонек, который обычно предвещал либо генеральную уборку с выкидыванием всех «нужных» вещей мужа, либо смену правительства в отдельно взятой семье. — Раз уж ты у нас великий рантье и сдал нашу крепость без боя, я принимаю правила игры.
— Настенька, ты чего? Мы же договорились...
— Мы договорились, что они живут в гостевом домике. Про то, что я не имею права проводить свои мастер-классы на этой территории, в договоре ничего не сказано?
— Какие мастер-классы? Ты же не коуч.
— Я? Я — магистр прикладного овощеводства и гранд-мастер по выживанию в условиях дефицита совести, — Настя загадочно улыбнулась. — Эрик хочет «соприкосновения с корнями»? Он его получит.
На следующее утро Настя встала в пять часов. Она надела свой самый старый халат, повязала голову платком так, чтобы выглядеть как персонаж из сказки про бабу Ягу, и вышла на крыльцо с огромным медным тазом. Тем самым, для омовения ног.
— Эрик! Ангела! Просыпаемся! — Настя начала колотить ложкой по тазу. — Энергия солнца пошла! Корни зовут!
Из домика высунулась заспанная голова Эрика.
— Анастасия Сергеевна, что происходит? Сейчас только начало шестого.
— Вот именно! — радостно возвестила Настя. — Время самого мощного заземления. Согласно моим древним родовым знаниям, если в этот час не перекопать участок под картошку, вся ваша аура завянет к середине июня. Давайте, выходите. Я подготовила для вас инструменты для глубокой медитации.
Она указала на три лопаты, аккуратно воткнутые в землю возле малинника.
— Мы не занимаемся физическим трудом, — попытался возразить Эрик. — Это нарушает баланс.
— О, нет, это не труд, — Настя подошла ближе и понизила голос. — Это ритмическое взаимодействие с пластами мироздания. Каждый копок — это освобождение от кармических долгов. Чем глубже яма, тем чище чакра. Кстати, Егор, иди сюда, покажи ребятам, как правильно входить в резонанс с почвой.
Егор, который уже был проинструктирован женой под угрозой лишения доступа к пульту от телевизора, вышел в семейных шортах и начал демонстративно и очень медленно копать, приговаривая:
— Омммм... пырей уходи... омммм... навоз приходи...
Эрик и Ангела переглянулись. В их глазах читалось сомнение, но жажда «эксклюзивного опыта» перевесила. К семи утра айтишники-дизайнеры усердно ковыряли землю, а Настя сидела в шезлонге, попивая чай, и изредка корректировала процесс:
— Эрик, глубже! Твой кармический узел на штык лопаты не выскочит! Ангела, не жалей маникюр, земля любит ласку, а не поглаживания!
Однако «интеллектуалы» оказались крепче, чем она думала. К обеду они не только перекопали половину огорода, но и заявили, что чувствуют «невероятный прилив сил».
— Анастасия Сергеевна, это было... мощно, — вытирая пот со лба, сказал Эрик. — Мы решили, что проведем следующий семинар именно в формате «Грязной йоги». Это будет стоить в два раза дороже.
Настя поняла, что лопатой этих людей не прошибешь. Нужны были более радикальные меры.
Вечером того же дня, когда Егор мирно храпел, а гости жгли благовония, в дверь основного дома тихо постучали. На пороге стоял Олег.
— Мам, ты просила узнать. В общем, этот Эрик — никакой не дизайнер. Он обычный актер-неудачник, который нашел золотую жилу в этих тренингах. А гостевой домик он уже выставил на другом сайте как «Эко-отель Хрустальный исток» по цене в три раза выше, чем платит вам.
Настя почувствовала, как внутри всё похолодело. Значит, ее дачу, ее любовно выращенный крыжовник и ее таз для варенья используют как декорацию для лохотрона?
— Так, Олег, — Настя поправила очки. — У тебя друзья в театральном училище остались?
— Есть пара человек. А что?
— Скажи им, что есть роль. Массовка. Оплата — свежим воздухом и моим фирменным жаркое. Сценарий напишу сама.
— Мам, ты что задумала?
— Я собираюсь устроить им такой «ретрит», что они про свои вибрации до конца жизни забудут, — Настя усмехнулась.
Егор думал, что сдал дачу за пятьдесят тысяч. Но муж и представить не мог, что удумала его жена.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...