— Женечка, ты когда в последний раз видел в нашем холодильнике что-то, кроме надежды на светлое будущее и баночки просроченной горчицы? — Ирина с грохотом водрузила на стол пакет с акционным кефиром.
Женя, не отрываясь от экрана телефона, только неопределенно хмыкнул. Его правое ухо было занято беспроводным наушником, а левое, видимо, находилось в глубокой медитации.
— Я с тобой разговариваю, — Ирина стянула с него тапочек, который он беспечно свесил с дивана. — Юльке в школу на шторы сдали, на репетитора по биологии отложили, а на еду у нас осталось триста рублей. И те — мелочью в копилке.
— Ира, не нагнетай, — Женя наконец соизволил поднять глаза, в которых светилась святая уверенность в собственной непогрешимости. — Я всё контролирую. Скоро придут дивиденды.
— Какие дивиденды, господи! — Ирина тяжело опустилась на табурет, который жалобно скрипнул под тяжестью прожитых лет и съеденных на стрессе бутербродов. — У тебя из активов только старые кроссовки на балконе и долг по коммуналке за три месяца. Ты же обещал, что с тем «верным делом» всё выгорит.
— Оно и выгорает, — огрызнулся муж. — Просто процесс идет чуть медленнее. Москва не сразу строилась, Ир.
Ирина посмотрела на мужа. Женя в свои пятьдесят с хвостиком сохранил удивительную способность верить в чудеса, присущую обычно пятилетним детям и вкладчикам финансовых пирамид. Пока она, Ирина, тридцать лет работала в архиве, где единственным риском было чихнуть от пыли и уронить на ногу папку с личными делами сотрудников за 1984 год, Женя вечно «искал нишу». Ниши, правда, попадались всё больше узкие, как щель в почтовом ящике, куда регулярно падали квитанции со штрафами и гневные письма от банков.
На дворе стоял апрель. Тот самый коварный месяц, когда солнце уже припекает, обещая шашлыки и дачу, а асфальт под ногами предательски дышит сыростью. Грязь на дорогах приобрела консистенцию жирной сметаны, а цены в ближайшем супермаркете росли быстрее, чем рассада помидоров на подоконнике у Ирининой соседки.
В прихожей хлопнула дверь. Юля, их семнадцатилетняя «надежда и опора», вошла в кухню, волоча за собой шлейф аромата дешевых электронных сигарет и подросткового нигилизма.
— Мам, мне кроссовки нужны, — заявила она вместо приветствия, швыряя рюкзак на пол прямо под ноги Ирине. — Старые развалились. У них подошва хлопает, как у клоуна.
— Похлопай пока в ладоши, Юленька, — меланхолично отозвалась Ирина. — У отца «дивиденды» на подходе. Как только придут — сразу купим кроссовки. И остров в океане.
— Опять! — Юля закатила глаза так глубоко, что, казалось, решила изучить содержимое собственного черепа. — Я так и знала. У всех нормальные родители, а у меня — стартаперы из хрущевки.
— Ты мать-то не трогай, — подал голос Женя с дивана. — Мать у нас — хранительница очага. А я — добытчик. Просто сейчас сезон не тот.
— У тебя, Женя, круглый год не тот сезон, — отрезала Ирина. — То зима слишком холодная для логистики, то лето слишком жаркое для продаж. Ты мне скажи честно: сколько мы должны «Альфа-банку»?
Женя вдруг проявил недюжинный интерес к узору на обоях.
— Ну... там немного. Рефинансирование сделаем, и всё пучком.
— «Пучком» только петрушка на рынке бывает, — Ирина встала и начала выкладывать на стол нехитрые продукты. — А у нас — катастрофа. Я вчера в личный кабинет зашла. У тебя там три кредитки в «красной зоне», и одна из них — моя, которую я тебе «на крайний случай» давала.
— Так случай и был крайний. — Женя сел на диване. — Нужно было срочно внести залог за партию эксклюзивных чехлов для телефонов. Они светятся в темноте.
— В темноте, Женя, сейчас светимся только мы с Юлей. От голода и злости. Где эти чехлы?
— В гараже лежат. Оказалось, они вышли из моды. Но это ничего, скоро мода на ретро вернется, я чувствую.
Ирина почувствовала, как внутри у неё что-то тихонько звякнуло. Это было не сердце, а, скорее, терпение, которое окончательно лопнуло, как перекачанная шина. Она посмотрела на свои руки — обычные руки женщины, которая знает, сколько стоит килограмм минтая и как отстирать пятно от кофе с белой блузки. Ей было пятьдесят шесть. В этом возрасте хочется стабильности, нового пальто и чтобы зубы не ныли на погоду, а не вот этого всего «венчурного инвестирования» в гаражный хлам.
— Значит так, — сказала она голосом, которым обычно зачитывают приговоры или объявляют о сокращении штата. — Завтра я иду в МРЭО.
— Зачем это? — Женя насторожился.
— Машину продавать буду. Твою «ласточку». На которой ты два раза в год за грибами ездишь и раз в месяц — к своей маме за вареньем.
Женя подпрыгнул, как ужаленный.
— Ира, ты в уме? Это же — «Ниссан». Мой личный транспорт. Я на нем бизнес-встречи провожу.
— Бизнес-встречи ты проводишь у ларька с шаурмой, — парировала Ирина. — А «Ниссан» твой — это единственный ликвидный товар в этом доме, не считая моей золотой цепочки, которую ты, слава богу, еще не нашел. Машина пойдет на закрытие твоих долгов.
— Я не дам согласия, — Женя скрестил руки на груди, пытаясь изобразить скалу, о которую разбиваются волны женской истерики.
— А я тебя и не спрашиваю, дорогой. Она на меня оформлена, если ты забыл. Помнишь, как ты побоялся, что приставы её опишут за тот твой неудачный проект с доставкой живых раков?
Женя сдулся. Воспоминание о раках, которые разбежались по всему подъезду и потом еще неделю пугали соседок в лифте, было слишком свежим и болезненным.
— Но как же я... — пролепетал он. — На метро? Как пацан?
— Пешком, Женечка. Для здоровья полезно. И для осознания масштабов бедствия.
Весь вечер в квартире царила атмосфера склепа, в котором кто-то забыл выключить телевизор. Юля демонстративно слушала музыку в наушниках, Женя горестно вздыхал, глядя в окно на свою припаркованную во дворе «красавицу», а Ирина методично выгребала из шкафов старые квитанции.
Она знала, что делает. Машину оценили в семьсот тысяч — сумма приличная для их городка. Этого хватало, чтобы закрыть все «хвосты» мужа, купить Юльке кроссовки (черт с ними, пусть будут брендовые, лишь бы не ныла) и отложить немного на «черный день», который в их семье наступал с регулярностью смены фаз луны.
Сделку провернули быстро. Покупатель, моложавый парень с хитрыми глазами, даже не торговался. Ирина подписала бумаги, забрала пачку пятитысячных купюр и почувствовала странное облегчение. Словно с плеч сняли тяжелый мешок с теми самыми светящимися чехлами.
Придя домой, она разложила деньги на кучки.
— Это — в банк. Это — на коммуналку. Это — Юле. Это — на жизнь.
Женя сидел в углу кухни, похожий на обиженного домового.
— Теперь ты довольна? Лишила мужа крыльев.
— Крылья, Женя, должны расти из спины, а не из двигателя внутреннего сгорания. Теперь мы чисты перед законом и совестью. Начинаем жизнь с чистого листа.
— Да уж, чистота идеальная, — буркнул он. — Ни машины, ни перспектив.
— Перспективы — это твоя работа, — Ирина мягко положила руку ему на плечо. — Настоящая работа, Женя. С окладом, отпуском и премией к Новому году. Я тебе уже и вакансию присмотрела в охране торгового центра. График — сутки-трое. Будешь кроссворды гадать и на мониторы смотреть.
— Я? В охране? — Женя посмотрел на неё с таким ужасом, будто она предложила ему вступить в секту свидетелей плоской земли. — Я — человек с высшим образованием и чутьем на тренды.
— Чутье твоё, Женя, подвело тебя под монастырь. А в охране форма красивая. Синяя. Тебе к глазам подходит.
Прошел месяц. Жизнь, казалось, вошла в мирную колею. Долги были погашены, в холодильнике поселились нормальное мясо и даже иногда сыр, который не напоминал по вкусу хозяйственное мыло. Женя, после долгих стенаний и двухнедельной депрессии на диване, всё-таки устроился в ТЦ.
Ирина начала спать по ночам. Она даже позволила себе купить новый фен и записаться на стрижку. Юля бегала в новых кроссовках и подозрительно часто пропадала «у подруги», что в переводе с подросткового означало наличие кавалера, но Ирина решила, что это меньшая из зол.
— Порядок в танковых войсках, — напевала она себе под нос, протирая пыль с телевизора. — Всё-таки я молодец. Муж при деле, долгов нет. Жизнь удалась.
Женя приходил со смены уставший, но довольный. Рассказывал, как поймал пацана с неоплаченным шоколадным батончиком, и как его хвалил начальник смены. Ирина поощрительно кивала, подкладывая ему добавку. Ей казалось, что её «воспитательный маневр» сработал на все сто. Мужчина, приученный к дисциплине и регулярной зарплате — это ли не мечта любой женщины, перешагнувшей порог мудрости.
Конец апреля выдался на редкость теплым. Ирина решила, что пора бы и окна помыть. Она залезла на подоконник, вооружившись старыми газетами и средством для стекол, и замерла.
Во двор, вальяжно порыкивая мотором, въехал новенький, сияющий свежей краской китайский внедорожник. Огромный, как авианосец, и черный, как совесть коллектора. Машина остановилась ровно на том месте, где раньше стоял их старенький «Ниссан».
Дверца открылась, и из недр этого кожаного рая выбрался Женя. На нем была та самая синяя форма охраны, но вид он имел такой, будто только что купил этот торговый центр вместе с персоналом и фонтаном в холле.
Он захлопнул дверь с сочным, дорогим звуком и, заметив жену в окне, победно вскинул руку.
Ирина медленно опустила газету. Тряпка выпала из её рук и, планируя, полетела вниз, на капот этого черного чудовища.
— Мама, ты видела. — В комнату влетела Юля, прилипая к стеклу. — Папа на танке приехал. Откуда.
Ирина не ответила. Она чувствовала, как внутри у неё начинает закипать что-то гораздо более опасное, чем забытый на плите чайник. Она молча слезла с подоконника, обула тапочки и вышла в прихожую.
Женя ввалился в квартиру, сияя, как начищенный самовар.
— Ирка. Видела. Вот это — уровень. Не то что твоя консервная банка японская.
— Женя, — тихо, подозрительно тихо сказала Ирина. — Скажи мне только одну вещь. Откуда у тебя эта машина?
— Взял в лизинг на льготных условиях для сотрудников ТЦ, — гордо объявил муж, снимая фуражку. — Там такая акция была — только один день. Первый взнос почти символический, а остальное — в рассрочку на семь лет. Зато какой престиж, Ира. Нас теперь на дороге уважать будут.
— Семь лет. — Ирина почувствовала, как в виске начинает стучать маленькая, но очень настырная кувалда. — Женя, мы только что вылезли из одной ямы. Ты зачем прыгнул в другую, поглубже.
— Да ты не понимаешь. — Он прошел на кухню и по-хозяйски открыл холодильник. — Машина — это статус. С таким статусом меня скоро в начальники службы безопасности переведут. Я уже договорился. Там и зарплата другая будет. Мы этот лизинг за два года закроем.
— Ты «договорился» с кем. С тем же парнем, который тебе светящиеся чехлы продал.
— Зачем ты так. — Женя обиженно надулся. — Я всё просчитал. Там страховка в подарок и зимняя резина со скидкой. И вообще, я еще одно дело замутил, параллельно. Один знакомый предложил партию уникальных фильтров для воды, которые даже радиацию убирают...
Ирина слушала его, и перед её глазами проплывали картины ближайшего будущего: коллекторы, звонящие в дверь в три часа ночи, Юля, продающая свои новые кроссовки на «Авито», и она сама, работающая на трех работах, чтобы оплатить «престиж» мужа в синей форме.
— Значит, лизинг, — повторила она, глядя на мужа. — На семь лет.
— Ага, — Женя довольно жвал колбасу, прямо из палки. — Завтра поедем к маме, похвастаемся. Представляешь её лицо?
— Представляю, — кивнула Ирина. — Но у меня для тебя есть сюрприз поинтереснее лица твоей мамы.
Она развернулась и пошла в спальню. Женя, не почуяв подвоха, крикнул ей вслед:
— Какой сюрприз?
Ирина вернулась, держа в руках небольшую дорожную сумку, которую она достала с антресолей пять минут назад. Она положила её на стол рядом с недоеденной колбасой.
— Это твой сюрприз, Женя. Здесь твои смены в охране, твои фильтры от радиации и твой лизинг. А я поехала к сестре в Воронеж. У неё там как раз дачный сезон начинается, и тишина.
Женя поперхнулся.
— В смысле... к сестре. А как же я. А как же ужин. А за машину кто платить будет, если меня... ну, если с фильтрами заминка выйдет.
Ирина посмотрела на него с той самой ироничной мудростью, которую копила годами.
— А это, Женечка, и есть твой главный бизнес-кейс на этот год. Научиться платить по счетам самостоятельно.
Она взяла сумку, кивнула онемевшей Юле и вышла за дверь. Но Женя и представить не мог, что на самом деле его жена уже полчаса как знала одну маленькую деталь о его «льготном лизинге», которая превращала этот триумф в грандиозный провал.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...