Ранняя осень развесила по ветвям прозрачные нити тумана. Пахло прелым листом, влажной корой и свободой.
Бухгалтерша, Лариса Семёновна, вдруг воспылала любовью к тихой охоте. Мужа, Виталия Викторовича, человека без вредных привычек, но с вредным характером, она поставила перед фактом: «Мы едем за грибами».
В воскресенье, когда рассвет только робко тронул верхушки сосен, их старенький седан уже чавкал колёсами по лесной дороге.
Машину заботливо припарковали в берёзовом перелеске.
Лариса Семёновна вздохнула полной грудью. Виталий Викторович поёжился от утренней сырости, но промолчал. Городские жители видят лес как картинку в журнале «Вокруг света». Там чисто, романтично, и грибы сами прыгают в корзину.
А здесь грибы, хоть и не прыгали, но действительно росли, не стесняясь. Белые стояли под каждым третьим кустом. Подосиновики лезли из мха оранжево-красными головастиками. Лисички желтели кучками, слово рассыпанное золото скупого короля.
Женщина забыла про дебет с кредитом. Виталий Викторович забыл про футбол. Они собирали грибы с азартом людей, нашедших на улице мелочь и боящихся, что сейчас подойдёт хозяин. Пакеты наполнились быстро. Потом ещё пакеты. Потом дачная сумка.
— Хватит, — сказала Лариса Семёновна голосом ревизора. — Дождь начинается.
Действительно, сначала по лесу прошёлся мелкий бисерный дождик, потом хлынул настоящий осенний ливень. Вода забарабанила по листьям часто и сердито, без единой паузы.
Они двинули к машине. Прошли сто метров. Другую сотню. Машины нигде не было. Тут Виталий Викторович понял главную лесную истину... деревья в лесу одинаковые.
Ходили они час. Потом другой. К счастью, седан обнаружился недалеко. Он стоял мокрый, сиротливый и смотрел на хозяев круглыми фарами.
Семейство загрузило грибное богатство в багажник. Виталий Викторович сел за руль, повернул ключ и тут они заметили, что левое заднее колесо спущено.
Мужчина вышел под дождь. Достал запаску. Поковырялся в грязи, повозился с гайками, поменял колесо. Дождь заливал воротник куртки, стекал по позвоночнику холодными мурашками. Виталий Викторович напоминал мокрую цаплю.
Собрались выезжать. Машина весело прорычала, провернула колёсами в рыхлой земле и засела. Осенний лес превратил дорогу в масляную субстанцию. Сырая глина, прелые листья и дождевая вода образовали идеальную смазку для бездорожья.
Бухгалтерша вышла, упёрлась руками в багажник и начала толкать. Виталий Викторович газовал. Машина завязла ещё крепче, словно решила пустить корни.
Оставался один вариант — трактор. Деревня пряталась за оврагом, дымки из труб вились в серое небо робкими прохожими. Мужчина отправился в поход за спасением.
Трактор нашёлся быстро. Он ржавел у сарая с табличкой «Птицефабрика». Трактористы тоже нашлись. Два человека спали вечным, пьяным, богатырским сном. Один играл на гармони так, что козы плакали. Третий сидел в луже и пытался налить воду в чайник, стоящий под углом.
Виталий Викторович обошёл всю улицу. Наконец, нашёлся человек, который мог сидеть прямо и смотреть на мир без вращения. Мужичок по имени Валера.
Дали денег. Валера завёл трактор. «Т-40» чихнул, плюнул соляркой и попёр в лес, сминая кусты как бумагу. Трос натянулся. Машина крякнула, всхлипнула и выползла из грязевого плена на твёрдую дорогу.
Мокрые, грязные, но живые супруги синронно выдохнули.
Вечер перешёл в позднюю ночь. Ехали молча. Лариса Семёновна смотрела на тёмные силуэты деревьев. Виталий Викторович сжимал руль белыми пальцами. Машина внутри напоминала болото. Грязь на ковриках хлюпала при каждом нажатии педали.
И тут впереди замаячил пост ГАИ. Полосатый жезл махнул в их сторону. Они остановились. Инспектор подошёл к окошку.
— Документы, пожалуйста.
Виталий Викторович похлопал себя по карманам. Пустота. Он обернулся к жене с просьбой, похожей на молитву:
— Лариса, подай мою куртку с заднего сиденья. Там во внутреннем кармане права и техпаспорт.
Лариса Семёновна посмотрела на мужа ясным взглядом человека, только что пересчитавшего все бюджетные ошибки мира.
— Какую куртку? Ту синюю ветровку?
— Да, да! Она на спинке висела.
— Виталий, — голос бухгалтерши охрип. — Я выкинула эту куртку утром. Когда мы пакеты в салон ставили. Места для грибов не хватало.
В салоне повисла тишина. Дождь барабанил по крыше похоронным маршем. Инспектор заглянул внутрь, увидел горы мокрых грибов, грязь по уши, лица двух усталых людей.
Домой они приехали глубокой ночью. Виталий Викторович сразу рухнул в кровать, едва сняв обувь. А Лариса Семёновна осталась на кухне. На столе громоздились пакеты, вёдра, сумки. Грибы смотрели на неё тысячами шляпок. Каждый требовал очистки и сортировки.
Она сидела на табурете в три часа ночи. На плите закипала вода. Часы тикали, словно метроном на допросе.
И тут Лариса Семёновна поняла великую истину. Романтика — это когда ты в белом платье с корзинкой на зелёной опушке, где каждый гриб кажется подарком, а лес — добрым великаном, который открыл свои ладони.
А реальность — это тридцать килограммов мокрой лесной плоти, которую надо перебрать до рассвета, потому что завтра рабочий день и пора сдавать квартальный отчёт.
Она взяла первый гриб. Почистила. Положила в кастрюлю. И тут неожиданно у неё покатились слёзы сами собой. От усталости, от своей дурацкой затеи, от этого проклятого леса, дождя, грязи, потерянных документов...
Лариса Семёновна разревелась в голос, прямо над ведром с подосиновиками. Потом высморкалась в бумажную салфетку, шмыгнула носом и взяла следующий гриб. Дело есть дело.
Осень стояла на пороге, прижимая к груди мокрый подол.
А где-то в лесу на обочине лежала синяя куртка с документами внутри, и мелкий дождь стирал с неё последние следы человеческой надежды.
© Ольга Sеребр_ова