Екатерина услышала знакомый звук подъезжающей машины. Она отложила книгу и выглянула в окно: серебристый седан свекрови парковался у подъезда.
Катя вздохнула — визиты Галины Павловны никогда не были спонтанными, но сегодняшний приезд пах чем-то необычным.
— Андрей, твоя мама приехала, — позвала она мужа, который возился на кухне с кофеваркой.
— Что, прямо сейчас? — Андрей высунулся из-за угла, нахмурившись. — Она же говорила, что будет в четверг.
— Сегодня среда, — сухо заметила Катя. — Но твоя мать, видимо, решила, что календари — это для простых смертных.
Через минуту в дверь позвонили. Катя пошла открывать, мысленно готовясь к очередному испытанию.
Галина Павловна стояла на пороге, держа в одной руке держала большой пакет из фирменного магазина электроники, в другой — ридикюль, из которого торчала вязаная салфетка собственного производства.
— Здравствуй, Катенька, — пропела свекровь, проходя в прихожую и целуя невестку в щеку с такой силой, словно пыталась оставить вмятину. — А где мой сыночек?
— Я здесь, мам, — Андрей вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. — Что за срочность?
Галина Павловна торжественно прошла в гостиную, поставила пакет на журнальный столик и уселась в кресло.
Она обвела комнату взглядом, оценивая порядок — и, судя по легкому поджатию губ, нашла что-то неидеальным, но великодушно решила не комментировать.
— Садитесь оба, — скомандовала женщина. — У меня для вас сюрприз.
Катя переглянулась с Андреем. Предыдущие «сюрпризы» свекрови включали в себя: набор кастрюль с тефлоновым покрытием («ваши антипригарные уже старые»), абонемент в бассейн («Катя, тебе бы подтянуть фигуру после свадьбы») и живого хомяка («детей пока нет, пусть хоть зверушка будет»). Хомяк, к слову, убежал куда-то на третью неделю, и его до сих пор не нашли.
— Мам, ты опять что-то купила? — осторожно спросил Андрей, присаживаясь на диван рядом с женой.
— Не что-то, а нечто очень важное, — Галина Павловна извлекла из пакета коробку.
Белая, с изображением счастливой семьи, склонившейся над младенцем. Крупными буквами на упаковке было написано: «BabyWatch Pro — видеоняня с функцией ночного видения и двусторонней связью».
После этого в комнате повисла тишина. Катя моргнула. Андрей открыл рот и закрыл его.
— Мам, — медленно произнес он, — у нас нет ребенка.
— Я знаю, — отрезала Галина Павловна, распечатывая коробку. — И именно поэтому вы должны особенно стараться, чтобы он появился.
Катя почувствовала, как где-то глубоко в груди появляется гнев. Андрей, заметив, как побелели костяшки жены на коленях, поспешно взял ее за руку.
— Мама, это не смешно, — сказал он.
— А кто смеется? — Галина Павловна вытащила из коробки устройство, напоминающее миниатюрную камеру наблюдения, и водрузила его на журнальный столик. — Это инвестиция в будущее. Вот увидите, как только у вас будет правильное оборудование, все наладится.
— Правильное оборудование? — голос Кати прозвучал тихо. — Галина Павловна, мы с вашим сыном женаты два года. И за это время вы успели купить нам коляску, три упаковки подгузников (размеров, которые даже новорожденному велики), погремушки, книгу «100 имен для мальчика и девочки» и теперь вот это. Я начинаю думать, что вы коллекционируете детские товары.
— А ты начинай думать о том, почему до сих пор не сделала меня бабушкой, — парировала свекровь, не повышая голоса. — В вашем возрасте я уже Андрея родила. И не просто родила, а воспитывала, кормила, поила, ночами не спала. А вы? Вы вообще стараетесь?
— Мы стараемся не в вашем присутствии, — вырвалось у Кати.
— Катя, — предостерегающе сказал Андрей.
Галина Павловна сделала вид, что не расслышала. Она достала из коробки блок питания, инструкцию и маленькую коробочку с какими-то проводами.
— Я все настрою, — объявила она. — Тут есть приложение для телефона. Я установлю его себе и вам. Будете в курсе всего.
— В курсе чего? — спросил Андрей. — В комнате, где никто не спит, потому что там нет ребенка?
— Не умничай, — отмахнулась мать. — Камера будет стоять в спальне.
Катя резко встала. Диванные подушки жалобно всхлипнули, возвращаясь в исходное положение.
— В спальне? — переспросила она. — Вы хотите поставить камеру в нашей спальне?
— Разумеется, — Галина Павловна говорила так, будто предлагала поставить вазу с цветами. — Там вы проводите самые ответственные моменты. Я должна знать и видеть, что вы над ребенком стараетесь. Что вы вообще способны к зачатию. А то я уже начинаю сомневаться.
Андрей сидел с каменным лицом, переваривая услышанное.
— Галина Павловна, — Катя говорила медленно, четко выговаривая каждое слово, — вы сейчас серьезно предлагаете установить в нашей с вашим сыном спальне видеокамеру, чтобы в прямом эфире наблюдать, занимаемся ли мы с ним достаточно над появлением вашего внука?
— Не вульгарничай, — поморщилась свекровь. — Я не собираюсь смотреть на какие-то непотребства. У камеры есть функция отключения звука и даже режим приглушения света. Я просто хочу убедиться, что вы оба серьезно относитесь к своему долгу.
— К своему долгу, — эхом повторила Катя. — Перед кем? Перед вами?
— Перед родом, — пафосно заявила Галина Павловна, воздевая указательный палец к потолку. — Перед фамилией. Перед памятью свекра, царствие ему небесное. Он очень хотел внуков.
— Папа хотел, чтобы мы были счастливы, — тихо сказал Андрей. — И он никогда не лез в чужую спальню.
— Потому что он был мужчиной, — отрезала мать. — А я женщина, я понимаю, что такое материнство. И я хочу, чтобы моя невестка наконец осознала: возраст не резиновый, часики тикают, а она все книжки читает да фитнесом занимается.
Катя рассмеялась так, как смеются героини фильмов ужасов за секунду до того, как начинают размахивать топором.
— Галина Павловна, — сказала она, — вы правы в одном: часики действительно тикают. Но тикают они не у меня. Они тикают в том моменте, когда я сейчас открою дверь и вежливо попрошу вас уйти, пока наша с вами беседа не перешла в ту фазу, после которой Рождество придется встречать по разные стороны баррикад.
— Ты мне угрожаешь? — прищурилась свекровь.
— Я вам обещаю, — поправила Катя. — Обещаю, что если вы сейчас не заберете свою шпионскую игрушку и не уйдете, то в следующий раз мы будем разговаривать только в присутствии адвоката.
Галина Павловна посмотрела на сына. Андрей развел руками.
— Мам, ты перегнула палку, — сказал он. — Даже для тебя.
— Я перегнула? — голос свекрови стал писклявым. — Я забочусь о вашем будущем, покупаю полезные вещи, а вы меня выгоняете? Да знаешь ли ты, как я ради тебя жила? Как ночей не спала, как на трех работах работала, чтобы ты институт закончил? А теперь эта...
— А теперь эта — ваша невестка, — перебила Катя. — И она имеет полное право на личную жизнь без камер. А теперь, Галина Павловна, прошу вас.
Она подошла к входной двери и открыла ее. Галина Павловна медленно поднялась.
Она сложила камеру обратно в коробку, зачем-то протерла коробку рукавом и только после этого направилась к выходу.
— Ты пожалеешь, Катерина, — сказала свекровь, проходя мимо невестки. — Я тебе это обещаю.
Дверь за ней закрылась, и щелкнул замок. Катя прислонилась спиной к холодной поверхности и закрыла глаза.
— Ну и как тебе это? — спросила она, не открывая глаз.
Андрей подошел и обнял ее.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И я люблю свою мать. Но иногда мне хочется упечь ее в дурку.
Катя рассмеялась.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала она, отстраняясь и глядя мужу в глаза. — Она ведь правда не понимает, в чем проблема. Она искренне считает, что имеет право на эту камеру. Что ее желание стать бабушкой важнее нашей приватности.
— Я знаю, — Андрей провел рукой по волосам — жест, который у него означал глубокое замешательство. — Она всегда такой была. Просто раньше это было... ну, не так откровенно.
— Раньше она не пыталась установить в нашей спальне веб-камеру, — сухо заметила Катя. — Прогресс налицо.
Они вернулись в гостиную. На журнальном столике остались следы от коробки — маленькое пыльное пятно в виде прямоугольника. Катя провела по нему пальцем.
— Андрей, — сказала она после паузы, — нам нужно поговорить о границах.
— Я знаю, — повторил он, садясь на диван. — Давай.
— Нет, не «давай» таким тоном, словно мы обсуждаем, куда поехать в отпуск. Это серьезно. Твоя мать переходит все мыслимые и немыслимые границы. Сегодня она купила видеоняню. Завтра она придет с ключами от нашей квартиры. Послезавтра будет выбирать мне гинеколога. Где предел?
— Предел там, где мы его установим, — ответил Андрей. — Но ты же знаешь маму. Если сказать ей «нет», она услышит «попробуй еще раз, только настойчивее».
— Тогда, может, стоит сказать ей не «нет», а «пошла ты», — жестко произнесла Катя. — Потому что вежливость не работает. Вежливость она воспринимает как слабость.
— Ты уже сказала ей «пошла ты». Фактически.
— Фактически я сказала «уходите, пока я не вызвала полицию». Разницу чувствуешь?
Андрей вздохнул.
— Ладно, — сказал он наконец. — Я сам поговорю с ней завтра. Объясню, что такое личные границы.
— Ты уже объяснял, — напомнила Катя. — Сто раз. После коляски. После подгузников. После хомяка.
— На этот раз будет по-другому.
— Ага. Как в прошлый раз, когда она обещала больше не давать непрошеных советов, а через неделю принесла книгу «Как забеременеть за 30 дней»?
— Это была полезная книга.
— Андрей!
— Шучу, шучу. — он поднял руки в примирительном жесте. — Я серьезно. Я поставлю ультиматум. Либо она уважает нашу личную жизнь, либо... либо мы ограничим общение.
Катя посмотрела на него долгим взглядом.
— Докажи, — сказала она. — Не словами, а делом.
На следующее утро Катя проснулась от звука телефона. Муж, который обычно спал как убитый, на этот раз вскочил с кровати с такой скоростью, словно она загорелась.
— Алло? — его голос был хриплым со сна. — Мам? Что случилось?
Катя села на кровати, натягивая одеяло до подбородка, словно это могло защитить ее от того, что она услышит.
Голос Галины Павловны в трубке был настолько громким, что Катя слышала его через всю комнату.
— Андрей, я подумала, — вещала свекровь, — и решила, что вы не правы. Оба. Я хочу, чтобы вы приехали сегодня на обед, и мы спокойно обсудим этот вопрос без истерик.
— Мам, мы не приедем, — твердо сказал Андрей. Катя удивленно подняла брови. — И нам нечего обсуждать. Камера нам не нужна. Твое вторжение в нашу личную жизнь нам не нужно. Мы тебя любим, но у всего есть предел.
— Какой предел? — голос свекрови стал ледяным. — Я твоя мать! Я имею право знать, что происходит в жизни моего ребенка!
— Твоему ребенку тридцать два года, — напомнил Андрей. — И его жизнь — это его жизнь. Если мы решим завести детей, ты узнаешь об этом одной из первых. Но не первой. Первой узнает моя жена. Потому что это наш с ней ребенок, а не твой.
В трубке повисла пауза.
— Ты это серьезно? — тихо спросила Галина Павловна. В ее голосе впервые прозвучало что-то похожее на растерянность.
— Абсолютно, — подтвердил Андрей. — И еще: если ты купишь еще одну вещь для ребенка, которого нет, мы выкинем ее.
— Ты не посмеешь.
— Посмею, мама. Потому что я хочу сохранить с тобой нормальные отношения. А для этого нужно, чтобы ты перестала вести себя так, будто мы — персонажи компьютерной игры, за которыми можно наблюдать с пультом управления.
Галина Павловна бросила трубку. Андрей посмотрел на телефон, потом — на жену.
— Ты это слышал? — спросила Катя. — Весь дом слышал.
— Я знаю, — Андрей сел на край кровати. — Черт. Теперь она будет звонить всем родственникам и жаловаться, какая у нее ужасная невестка и неблагодарный сын.
— Пусть жалуется, — Катя положила руку ему на плечо. — Главное, что ты сказал именно то, что нужно. И я тебя за это... — она поцеловала его в щеку, — уважаю. Но расслабляться рано.
— Почему?
— Потому что твоя мать так просто не сдается.
Катя оказалась права ровно настолько, насколько это ее раздражало. Через три дня в дверь позвонил курьер с еще одной посылкой.
— Не открывай, — сказал Андрей, когда Катя потянулась к коробке.
— А что, так и оставим ее в прихожей? — усмехнулась она. — Пусть стоит, напоминает о материнской любви?
Она все-таки открыла. Внутри оказалась еще одна видеоняня. Такая же модель, но другого цвета — розовая вместо белой.
— Она что, коллекционирует их?
— Нет, — Катя достала телефон и сфотографировала посылку. — Она посылает нам сообщение. «Я не отступлю». Ну что же, — женщина взяла коробку в руки.
— Что ты делаешь?
— Выкину, как ты и обещал. Телефон подай, нужно сфотографировать и отчитаться перед твоей мамой, чтобы она не думала, что мы шутим, — женщина протянула руку.
Спустя десять минут Катя отправила свекрови фотографию видеоняни у мусорного бака.
Галина Павловна позвонила через полчаса. Она визжала и проклинала супругов за то, что они сделали, но после этого перестала присылать подарки.