Никто не даёт всё. Ни мама. Ни папа. И это не недостаток. Это драма. Потому что сначала объект переживается как весь. Как полностью удовлетворяющий. А потом — как не дающий. И это переживается как потеря. Как будто что-то забрали. И тогда возникает ярость. Разрушить. Наказать. Вернуть контроль. Но вместе с этим появляется другое. Страх. Что объект исчезнет. Что связь не выдержит. И тогда начинается движение. Между атакой и попыткой сохранить. И именно здесь появляется возможность. Не найти идеального. А удержать реальный. Того, кто не даёт всё. Но остаётся. И это не утешает. Но делает возможным связь. ©Элеонора Красилова • TG ©Элеонора Красилова • MAX
Ребёнок сталкивается с этим рано.
Никто не даёт всё.
Ни мама.
Ни папа.
И это не недостаток.
Это драма.
Потому что сначала объект переживается как весь.
Как полностью удовлетворяющий.
А потом — как не дающий.
И это переживается как потеря.
Как будто что-то забрали.
И тогда возникает ярость.
Разрушить.
Наказать.
Вернуть контроль.
Но вместе с этим появляется другое.
Страх.
Что объект исчезнет.
Что связь не выдержит.
И тогда начинается движение.
Между атакой
и попыткой сохранить.
И именно здесь появляется возможность.
Не найти идеального.
А удержать реальный.
Того, кто не даёт всё.
Но остаётся.
И это не утешает.
Но делает возможным связь.
