— Ты уверен, что брат и сестра не полезут на наследство? Они же тоже дети.
— Не полезут, Марин. Мы все обсудили, еще когда родители только слегли. Димка сразу сказал: «Мне ничего не надо». А Ленке... Ленке я столько денег отдал, что совесть не позволит ей еще что-то требовать.
Слова мужа Олега звучали убедительно, но женское чутье подсказывало мне: что-то здесь не так.
— Тем более, — продолжал Олег, заметив мои сомнения, — когда я предложил им ухаживать за стариками по очереди, они ответили: «Олег, дом твой, но и родители на тебе». И все. С тех пор я их здесь ни разу не видел.
Он смотрел серьезно, и я почти поверила.
— И главное, — добавил он, — есть завещание матери. Железобетонный аргумент. Все оформлено на меня.
Родители Олега ушли один за другим в прошлом году. Сначала свекор, потом, через несколько месяцев, свекровь. Мы были очень близки, они любили меня как родную. Наверное, потому что Олег был их младшим, любимым сыном. Он взял на себя все заботы о стариках, когда они начали болеть. И я, конечно, рядом. Мы даже переехали в деревню специально, чтобы всегда быть под рукой. Свою городскую квартиру отдали дочке с мужем, а сами сняли небольшой домик в поселке, где жили родители Олега.
Устроились на местный молокозавод. А после работы каждый день шли не домой, а к старикам. Олег помогал им мыться, следил за лекарствами, за общим состоянием. Я в это время готовила, убирала, стирала. Свекровь тогда уже почти ничего не видела, а свекор был очень слаб.
Хорошо, что наши дети уже выросли и жили своей жизнью в городе. Так что у нас появились новые «дети» — пожилые. Ведь когда-то и они нам помогали, когда мы были молодыми и неопытными. Да и мои родители стареют, скоро и им понадобится моя забота. И Олег, я уверена, меня поддержит.
И вот родителей не стало. Вроде можно возвращаться в город. Но что-то не тянуло. Здесь, в деревне, тишина, покой, воздух чистый. Никакой городской суеты, пробок, шума. И мы решили: переезжаем в дом родителей Олега.
— Давай так, Марин, — сказал мне муж тогда. — Пока не будем торопиться. Я хочу там кое-что подремонтировать, подправить. До холодов пара месяцев есть, думаю, успеем.
— Конечно, дорогой, — улыбнулась я. — Я никуда не спешу.
Но, как говорится, человек предполагает, а жизнь распоряжается иначе.
В один недобрый день Олег вернулся из родительского дома злой, как черт, и с приличной ссадиной на щеке.
— Что случилось?! — я испуганно бросилась к нему. — Ты чего такой?
— Представляешь, Марин, — прорычал он, швыряя ключи на стол. — Прихожу в дом — в наш дом, а там кто сидит?
— Кто?
— Ленка там! Со своим хахалем! Я его вообще первый раз вижу. Сидят, чай пьют, как у себя дома. У Ленки же ключи есть. Я говорю: «Привет, сестренка, в гости заехала?» А она мне, знаешь что?
— Что?
— А она: «Да нет, братик, не в гости. Насовсем. Жить здесь будем с Серегой». Я ей: «Ленка, ты чего? Мы же все обговорили давно!».
— А она?
— Ничего. А вот амбал ее мне заявляет: «У вас в городе хата есть, там и живите. А это теперь наш дом». Я ему: «Ты в наши семейные дела не лезь! Мы сами разберемся!» Он: «Ты за базаром следи!» Ну, слово за слово, он меня во дворе и приложил.
Я смотрела на мужа, не веря своим ушам.
— Ты чего, Олег? Ты всегда мог за себя постоять! Что случилось-то?
— Да он здоровенный, Марин. Под два метра, шкаф шкафом. Не осилил я его.
— А сестра что?
— Что-что? — Олег сплюнул. — Стояла и смотрела, как он меня мутузит. Ни слова не сказала. А когда я уходил, вдогонку крикнула, чтобы больше не приходил.
— Так не делается! Это какая наглость?! Пошли к участковому!
— Да ну тебя, Марин! Это ж позор на всю деревню. Скажут: дети покойных Березиных за дом грызутся. Все узнают. Это же деревня, здесь каждая новость мигом разлетится.
— И что ты предлагаешь? Так и оставить? Подарить им дом, в который ты столько сил вбухал, пока они отлынивали?
— Ага! Сейчас! Ничего я не буду делать. Они сами сбегут, вот увидишь!
Я не верила, что его наглая сестра уйдет добровольно. Ленка всегда такой была. Как за родителями ухаживать — так она пропадала. А как дом занимать — тут как тут. Я бы и сама пошла скандалить. Но Олег строго-настрого запретил: «Сиди, Марин, не лезь. Я сам решу». Я хоть и кипела, но мужа слушалась. Сказал «решу» — значит, так и будет.
Прошел месяц.
Начало холодать. Резко, неожиданно. Мы уже топили печку в съемном доме.
И вот однажды вечером, за ужином, зазвонил телефон Олега. Это была Ленка.
— Олежек, вы в город еще не уехали? — начала она, как ни в чем не бывало.
Олег отвечал спокойно, будто ничего не случилось.
— Мы и не собирались.
— Ой, как хорошо. Сможешь прийти, посмотреть, что там с отоплением?
— А что с отоплением?
— Да тут непонятно... Ни труб, ни батарей... Я Серегу просила посмотреть, он сказал — вообще ничего нет. Как родители грелись?
Олег усмехнулся.
— Зарядку делали по утрам, — ответил он ехидно. — Двигались, работали. Вот и грелись.
— А нам-то что делать?
— А что делать... Купите обогреватель электрический, вот и будет вам счастье.
Олег откровенно издевался, и я наконец поняла, почему он говорил, что они сами уйдут. Еще до того, как Ленка заняла дом, Олег демонтировал старую систему отопления. Он хотел все обновить, поставить новые трубы и радиаторы, чтобы в родительском доме было тепло и уютно. Думал, успеет до холодов, до переезда. А тут такие дела!
Олег прекрасно знал, что Ленка и ее сожитель пальцем о палец не ударят, чтобы что-то починить. Это были типичные люди-паразиты, привыкшие жить за чужой счет, ничего не создавая своими руками. Они умели только пользоваться готовым, и то, пока оно не сломается. Поэтому он решил просто ждать. Выжидать, когда холод сделает свое дело.
— Пусть попробуют обогреть этот дом одними обогревателями, — посмеивался муж, уже предвкушая развязку. — Посмотрим, сколько они там протянут.
Я, конечно, была на стороне Олега, но какая-то жалость, хоть и слабая, все равно шевельнулась во мне. Сестра все-таки.
— Так они электричества нажгут, — переживала я. — А тебе потом расплачиваться.
Олег вдруг хлопнул себя по лбу.
— Точно! А это мысль!
Он сходил к электрикам. Что он им сказал, не знаю, но уже через час снова зазвонил телефон. На этот раз голос Ленки был полон паники.
— Олежек, а почему свет выключили? — прокричала она в трубку. — У соседей есть, а у нас нет!
Олег включил громкую связь, и я слышала все.
— Вот как? — он изобразил крайнее удивление. — Наверное, за неуплату отключили.
— Большой долг?
— Я не помню точно, Лен. В последний раз, когда сверялся, было около сорока тысяч. Это еще до того, как родители умерли. Ну и вы, поди, намотали. Обогреватели жрут электричество будь здоров. Но это все поправимо. Погасите долг — и вам все подключат. Сорок тысяч всего-то...
— Какие сорок тысяч?! — взвизгнула Ленка. — Это же не наш долг!
— И не мой, Лен! — отрезал Олег. — Ты там живешь, ты и решай свои проблемы. Все, спокойной ночи!
Он бросил трубку, не дав ей вставить ни слова. Я смотрела на него, и в душе боролись два чувства: злорадство и легкое беспокойство.
Ночью ударили первые настоящие морозы.
— Не жалко сестру-то? — спросила я мужа, когда мы уже лежали в кровати под теплым одеялом. — Замерзнут же!
Олег обнял меня, притянул поближе.
— Не замерзнут. Такие не мерзнут. Такие только греются за чужой счет. Завтра схожу, проведаю.
Придя на следующий день в родительский дом, Олег никого там не обнаружил. Наглая сестра вместе со своим верзилой не выдержали ледникового периода в доме без тепла и света и просто уехали. Двери были открыты нараспашку, внутри — настоящий разгром. Мусор, окурки, грязная посуда. «Квартиранты» перед уходом все основательно загадили, будто нарочно старались оставить после себя как можно больше грязи.
В тот же день Олег поменял замки, подключил электричество и принялся за уборку. Я присоединилась к нему позже, и мы до поздней ночи драили дом. Потом он продолжил работу над новой системой отопления. На этот раз не спешил, делал все основательно, чтобы дом был по-настоящему теплым и уютным. Через месяц мы переехали.
Теперь это была наша крепость. И мы никому ее не отдадим.