— Бюджет у нас теперь раздельный, продукты будешь покупать сама, — произнес Валера тоном лорда, оглашающего завещание.
Нонна аккуратно отжала поролоновую губку, положила ее на край раковины и только после этого повернулась к мужу. Валера стоял посреди кухни в своих любимых домашних штанах, на коленях которых давно образовались две устойчивые полусферы. Его указательный палец был назидательно поднят вверх, словно он призывал в свидетели люстру с перегоревшей лампочкой.
— И коммунальные услуги будем делить пополам, — добил Валера, гордо вскинув подбородок. — Мы переходим на европейскую модель финансовых отношений. У каждого должно быть свое личное пространство и своя зона ответственности.
Нонна, женщина пятидесяти шести лет, работающая старшим товароведом на складе тканей, повидала в жизни многое. Она пережила дефицит, дефолт, ремонт в ванной и три визита свекрови из Сызрани. Поэтому в обморок падать не стала. Она лишь смахнула со стола невидимую крошку и скептически прищурилась.
— Европейская модель, говоришь? — медленно протянула она. — А ничего, что ты, лорд Честерфилд недоделанный, уже восемь месяцев на диване европейскую модель продавливаешь? У тебя из доходов только кэшбек по карте «Пятерочки», и тот тридцать рублей. Чем ты бюджет-то наполнять собрался? Фантиками?
— Я нахожусь в поиске себя, — оскорбился Валера. — Я занимаюсь аналитической работой. И вообще, настоящий мужчина всегда найдет ресурсы. Мое решение окончательное.
С этими словами он развернулся и ушел в комнату, хлопнув дверью. Нонна осталась на кухне наедине с грязной сковородкой и стойким запахом тушеного минтая.
«Психанул, — философски рассудила она про себя. — Ну-ну. Посмотрим, как этот независимый финансист через два дня приползет просить порцию макарон».
Но Валера не приполз ни через два дня, ни через неделю. Более того, бытовой реализм их квартиры начал стремительно мутировать в какой-то сюрреалистический фарс.
Началось все с холодильника. Валера купил моток красной изоленты и буквально проклеил границу по стеклянной полке старенького «Индезита». Левая сторона была объявлена территорией Нонны, правая — суверенной зоной Валеры.
Нонна, решив играть по правилам и заодно проучить мужа рублем, демонстративно покупала самую простую еду. На ее половине уныло жались друг к другу пакет кефира, десяток яиц категории С1, палка недорогой колбасы, по цвету напоминающей розовый картон, и кастрюлька с гречкой.
Каково же было ее изумление, когда на правой, «безработной» половине холодильника стали появляться чудеса гастрономии. Сначала там возникла упаковка салями с белой плесенью. Затем — баночка красной икры. На третий день Нонна, открыв дверцу, чтобы достать свой сиротский кефир, нос к носу столкнулась с куском лосося, который надменно смотрел на нее сквозь вакуумную упаковку. Рядом выстроились бутылочки крафтового пива и сыр, чей запах напоминал старые носки, но стоил, как чугунный мост.
Нонна стояла перед открытым холодильником, чувствуя, как внутри закипает праведное недоумение. «Откуда деньги, Зин?» — пронеслось в голове. Валера не брал кредитов — банки давно внесли его в черные списки после истории с покупкой эллиптического тренажера. Из дома ничего не пропадало: бабушкино серебро лежало на месте, телевизор висел на стене. На панель он пойти не мог по причине солидного возраста, лысины и радикулита.
Разгадка должна была лежать на поверхности, но она ускользала. Валера же цвел и пах. Он начал пользоваться лосьоном после бритья, насвистывал мелодии из старых фильмов и каждый день ровно в полдень удалялся на застекленную лоджию, предварительно закрывая за собой дверь на массивный шпингалет.
— Я работаю с документами. Мне нужна полная изоляция от бытового шума, — заявлял он, если Нонна пыталась дернуть ручку.
В субботу, когда напряжение в квартире достигло плотности железобетона, в гости завалилась племянница Лера.
Лерке в конце октября благополучно стукнуло тридцать семь, но вела она себя так, словно ей всё ещё восемнадцать, и мир вокруг слишком сложен для её хрупкой натуры. Она была типичным интровертом: обожала тишину, спать до обеда и подбирать бездомных животных. Людей она недолюбливала, но парадоксальным образом моментально к ним привязывалась, из-за чего вечно влипала в странные отношения. Ответственности Лера боялась как огня, сложные проекты на работе бросала на полпути, а на вопросы о детях стабильно отвечала, что её максимум — это фикус, и тот вчера завял.
Она вплыла в кухню в огромном безразмерном худи, таща за пазухой очередного спасенного котенка, плюхнулась на табуретку и громко зевнула.
— Тёть Нонн, налей чаю, а? Сил моих нет, — простонала она, выкладывая на стол пачку дешевого печенья. — Я опять уволилась. Ну их в баню с их графиками, я спать хочу, а не вот это всё. Не понимаю, кто я в этой жизни. Ничего мне не интересно.
Нонна вздохнула, поставила перед племянницей кружку с заваркой и пододвинула вазочку с сушками.
— Ты, Лерка, стрекоза из басни. Только та хоть пела, а ты и поешь, прямо скажем, отвратительно. На что жить собираешься? Опять свою двушку сдавать будешь, а сама по углам мыкаться?
— А я уже сдала, — радостно сообщила Лера, макая печенье в кипяток. — Точнее, не совсем сдала. Я, теть Нонн, схему нашла идеальную. Я же бумажки оформлять терпеть не могу, мне лень. А тут дядя Валера предложил помощь. Сказал, что возьмет мою квартиру в доверительное управление. Я ему ключи отдала, а он мне раз в неделю на карту процент скидывает. Сказал, нашел тихих, приличных жильцов. Я теперь могу у Эдика жить, он тихий, мы с ним сериалы смотрим целыми днями.
Нонна медленно опустилась на стул. Чашка в ее руке дрогнула.
— Подожди. Валера? Взял твою квартиру в управление?
— Ну да, — Лера почесала котенка за ухом. — Он такой молодец стал, деловой. Вчера его видела, когда с собакой гуляла. Он из «Азбуки Вкуса» выходил, представляешь? Два пакета тащил. Я ему кричу: «Дядя Валера!», а он капюшон натянул и в арку шмыгнул. Деловой!
Пазл в голове Нонны начал складываться, образуя совершенно пугающую картину. Значит, этот мамкин коммерсант просто сдает Леркину квартиру, забирает себе львиную долю денег и на них покупает хамон, пока его законная жена давится сосисками по акции!
Но что-то не сходилось. Леркина двушка находилась в старом фонде, ремонт там последний раз делали еще при Брежневе. Сдать ее так дорого, чтобы хватало на деликатесы каждый день, было физически невозможно. Если только Валера не поселил там табор из тридцати человек. Но Лера упомянула «тихих жильцов».
— Лер, а ты сама-то в квартире своей была с тех пор? Проверяла, кто там живет? — вкрадчиво спросила Нонна.
— Не-а, — беззаботно отмахнулась племянница. — Зачем? Дядя Валера сказал, туда лучше не соваться, люди солидные, любят приватность. Да мне и лень ехать.
Проводив племянницу, Нонна почувствовала, как внутри нее просыпается мисс Марпл. Ждать она больше не могла. Дождавшись понедельника, когда Валера по привычке объявил, что идет на лоджию «работать с документами» и защелкнул шпингалет, Нонна подошла к двери балкона.
Она прислушалась. Тишина. Ни шелеста бумаг, ни скрипа кресла.
Нонна знала, что замок на этой двери старый, и если поддеть его снизу обычной отверткой, язычок легко отскочит. Она сходила в кладовку, взяла инструмент. Руки немного дрожали, но обида за раздельный бюджет и дешевую колбасу придавала сил.
Щелк. Дверь поддалась.
Нонна резко распахнула ее, готовая уличить мужа в чем угодно: от тайного поедания черной икры в одно лицо до складирования краденого.
Но лоджия была пуста.
Старое кресло стояло на месте. На подоконнике пылились банки с засохшей краской. Валеры не было.
Нонна заморгала. Третий этаж. Выпрыгнуть он не мог. Раствориться в воздухе — тоже. И тут ее взгляд упал на боковую стенку лоджии.
Их балкон примыкал к балкону соседней квартиры, где жил Аркадий Эдуардович — замкнутый айтишник, который полгода назад уехал по контракту за границу. Между балконами всегда стояла хлипкая шиферная перегородка.
Сейчас этой перегородки не было. Точнее, ее нижняя часть была аккуратно выпилена, образуя лаз размером с собачью будку. Лаз был заботливо прикрыт куском старого бархатного портьера.
Нонна почувствовала, как по спине побежал неприятный холодок. Стараясь не дышать, она на четвереньках подобралась к дыре и отодвинула край бархата.
Она ожидала увидеть пустой балкон Аркадия. Но вместо этого в лицо ей ударил теплый воздух, пахнущий дорогим парфюмом, кофе и чем-то неуловимо знакомым. Балконная дверь соседа была распахнута настежь.
Нонна, забыв про радикулит и здравый смысл, протиснулась в дыру, отряхнула колени и осторожно заглянула в чужую квартиру.
То, что она увидела, навсегда перевернуло ее представление о бытовом реализме.
Просторная, обставленная по последнему слову техники квартира Аркадия сияла чистотой. Посреди гостиной, развалившись в шикарном кожаном кресле-реклайнере, сидел ее безработный муж Валера. На нем был надет роскошный шелковый халат до пят (явно с чужого плеча). В одной руке он держал бокал с чем-то золотистым, а другой лениво пересчитывал пухлую пачку пятитысячных купюр.
На журнальном столике перед ним стояла табличка, явно украденная из какого-то отеля: «Reception. Администратор Валерий».
Но дар речи Нонна потеряла не от этого.
Дверь из соседней комнаты, где располагалась спальня Аркадия, тихо скрипнула. В гостиную, кутаясь в пушистое белое полотенце и ужасно фальшиво напевая себе под нос мотив из старого кино, вышла Лера. Родная племянница Лера, которая полчаса назад жаловалась на отсутствие денег и лень.
Она подошла к Валере, положила на столик перед ним скомканные купюры и привычно зевнула.
— Дядь Валер, там джакузи опять барахлит. Ты бы починил, а? А то Эдик через час приедет, мы релаксировать хотели. И это… запиши нас на завтра на вечер. Оказывается, снимать эту хату по часам у тебя дешевле, чем мне свою обратно у жильцов забирать.
Валера деловито слюнявил палец, пересчитывая лерины деньги, и важно кивал.
— Все сделаем, Валерия. Для постоянных VIP-клиентов у нас скидки. Только свои шмотки не разбрасывайте, мне потом за вами убирать. Я, между прочим, аналитическую работу прерываю.
Нонна, стоя за портьерой, почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее муж не просто воровал чужую еду. Этот «европейский финансист» превратил элитную квартиру уехавшего соседа в тайный отель на час, и его главной, постоянной клиенткой была ее собственная племянница, которая платила ему деньгами со сдачи своей же квартиры, которую он сам же и сдавал!
Нонна сделала глубокий вдох, вышла из-за занавески в центр чужой гостиной, скрестила руки на груди и громко, с расстановкой произнесла:
— Добрый день, уважаемая администрация. А для законной жены у вас скидки предусмотрены, или бюджет по-прежнему раздельный?
Лера взвизгнула и выронила полотенце. Валера подавился напитком, купюры веером разлетелись по персидскому ковру.
Комедия положений только начиналась...
Читайте продолжение истории здесь