Всем привет, друзья!
Уроженец режевской деревни Рассохино Николай Фёдорович Попов появился на свет в крестьянской семье. Детство не сохранило в памяти каких-либо исключительных событий — обычная деревенская пора. До призыва успел отработать два года в местном кинопрокате, на должности, которую тогда называли «в кадре». Четвёртого мая 1941-го Попов отправился на военную службу. Зачисление получил в радисты, быстро дослужился до старшего радиста. Командный состав уже тогда почти открыто предупреждал подчинённых о высокой вероятности войны. Азбуку Морзе осваивали круглосуточно, без скидок на сон.
Данный материал основан на реальных исторических событиях и содержит цитаты, которые могут быть восприняты неоднозначно. Автор не разделяет экстремистскую риторику и публикует её исключительно в образовательных целях
---
Двадцать второе июня, четыре часа утра. Радисты подразделения вступили в бой с первых минут — немецкое командование сбросило десанты в огромном количестве. Дальше потянулось отступление. Именно в ходе него Попов попал в плен.
Обстоятельства пленения сохранились в памяти ветерана с фотографической точностью. Ошарашенные внезапной атакой молодые бойцы вышли к белорусской деревне. Местный хозяин в одном из домов принял красноармейцев, собрал на стол нехитрое угощение. Но оказалось, что в той же деревне уже находились немцы. Хозяин велел солдатам спуститься в погреб. А потом выдал гостей противнику. Короткое, рубленое слово «плен» вместило всё.
Построили около пятисот человек. Немецкий переводчик лающим голосом выкрикивал: «Иуда, ком!» — приказ выйти евреям. Один пленный, еврей по национальности, попытался бежать. Другой не решился признаться добровольно. Оба получили пули в затылок на глазах у всей колонны.
Дорога потянулась мимо Гродно, Белостока. Только на седьмые сутки пленным разрешили попить воды. Потом выдали прямо в пилотки пшённую кашу с мясом. Сколько человек не справились с первыми километрами того пути, остались лежать на обочинах — подсчётов никто не вёл.
Николай Попов, выносливый деревенский парень, сумел выдержать испытания, которые многим казались за пределами человеческих сил. Спустя десятилетия при воспоминаниях он не может скрыть волнения. Собеседнику это волнение передаётся невольно.
В лагере свирепствовали дизентерия и сыпной тиф. Огромная могила, пересыпанная карболкой, наполнилась умершими от болезней. Заболел и Попов. Попросил у надсмотрщика кофе и мёду — для лечения. В плену, однако, не у тёщи в гостях. Повезло, что Попов не курил. Выменял махорку у поваров на кофе и мёд. Так и излечился.
Дни плена тянулись однообразно и страшно. Изнуряющая работа, смерть по соседству, километры дорог под плетьми. Потом последовала работа у помещика в Вальдштате. Затем этап в Бельгии, на шахту. Голландия, Рурская область, Швейцария — все эти вехи Николай Фёдорович помнит с болью в душе и дрожью в голосе. Супруга Анна Михайловна иногда перебивает: «Полно, полно, опять сегодняшней ночью не заснёшь, воевать будешь».
Четвёртого августа 1944 года плен для Попова закончился. Освободиться удалось самостоятельно. Военная миссия провела фильтрацию всех бывших пленных — процедуру, которую сам он называл «просеиванием через сито». Спустя два-три дня после этой проверки Николай Фёдорович Попов снова надел военную форму. Его направили служить в пограничные войска.
Пятнадцатого июля 1945 года солдат прибыл домой — в Яхреньгу Раменского сельсовета. «Жив остался, трофеев особых не привёз», — задумчиво произносит он спустя годы.
Начались трудовые будни в лесу — от темна до темна. Попов подался учиться на механизатора. Работал трактористом, позднее стал бригадиром тракторной бригады. Освоил столярное и плотницкое дело, работал комбайнером. Всю жизнь отработал честно, получил немало наград. Помогал людям строить дома, класть печи.
«Живём-то хорошо сейчас, — рассуждал Николай Фёдорович. — Пенсии хватает. Так на вино да на курево не тратим. Тридцать лет курил, теперь нет. Тринадцатый год не беру в рот ни капли спиртного»
Песни любил петь — «Танкистов», «Коробейники», «Степь да степь кругом», «Как родная меня мать провожала», «Собирались казаченьки».
Выправка у старого солдата оставалась статной, речь толковая. Жизнь прожита достойная. Николай Фёдорович Попов ушёл из жизни в 1999 году, оставив после себя память, которая не стирается десятилетиями. В Яхреньге и Реже до сих пор помнят его песни и его руки — плотницкие, тракторные, солдатские. Человек, прошедший сквозь плен, болезни, этапы и чужую землю, сумел сохранить главное: дом, семью и охоту помогать другим.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!