Недавно один из авторов этой книги отмечал день рождения товарища, компания вспоминала молодость, которая пришлась на 70–80-е годы ХХ века, кто где служил и работал… Три человека, сидящих за столом, рассказали фактически одну и ту же историю. Причём, один жил тогда в Москве и работал на ЗИЛе, другой был слесарем в Нижневартовске, один из авторов этой книги сбивщиком тары в Новокузнецке, в Сибири. Вот как выглядит эта история в его изложении.
«Я начал трудовой путь на фармацевтическом заводе, сколачивал ящики для лекарств в тарном цехе. В первый день мне сказали, что дневная норма – 25 ящиков. Я сделал за первый рабочий день, по-моему, 7 ящиков, при этом они все вышли ужасно кривые и косые… Честно говоря, я тогда подумал, что никогда не смогу сделать эту норму в 30 ящиков, это был недосягаемый уровень… Но уже через неделю я выполнял норму, так как человек ко всему привыкает и, приобретая опыт, оптимизирует свой труд. У меня появилось много секретов: какое дерево нужно брать, какие гвозди годятся лучше, как молоток держать, как устраивать рабочее место, чтоб всё было под рукой… Я и сейчас могу научить любого сбивщика, как лучше и быстрее это делать, я разбираюсь в сортах дерева и не хуже любого столяра. Так вот, через месяц работы на заводе я уже мог спокойно выполнять за день четыре нормы. Рекорд был по 150 ящиков, но, правда, начал раньше смены и кончил – позже… После этого ко мне подошла мастер цеха, женщина, и сказала так: “Если ты в коллектив плюешь, то он утрется, а если коллектив плюнет в тебя, то ты утонешь”. Я искренне говорю: “Не понял, а в чём собственно дело?” Она, не понимая, идиот перед ней или прикидывается, мне говорит: “Не надо четыре нормы выполнять. Ты хочешь, чтобы нам всем нормативы повысили? Получиться, что мы за те же деньги, за те же 200 рублей, будем делать в 2 раза больше из‑за тебя дурака‑ передовика. Мы тут все можем по четыре нормы выполнять, но не надо этого делать”. Поскольку я был молодым и упрямым, и мне и на девушек нужны были деньги, да и на шее у родителей я сидеть не хотел, поэтому я всё равно продолжал полторы-две нормы делать. Тогда они такую хитрость изобрели: стали меня ставить на другие работы, дескать, сегодня ты не ящики колотишь, а идешь цех убирать или на станке доски строгать, или бревна грузить и шкурить. В общем, любым способом делали так, чтобы у меня не получалась к концу месяца эта выработка двойной нормы.
Песню Высоцкого “Случай на шахте” мы в шахтерском городе все знали наизусть. Но тут я прямо на себе понял, о чём Владимир Семенович поет».
Сидели, пили вразнобой Мадеру, старку, «зверобой» –
И вдруг нас всех зовут в забой до одного. У нас стахановец, гагановец,
Загладовец – и надо ведь, Чтоб завалило именно его.
Он в прошлом младший офицер, Его нам ставили в пример,
Он был, как юный пионер, всегда готов!
И вот он прямо с корабля Пришёл стране давать угля,
А вот сегодня наломал, как видно, дров. Спустились в штрек, и бывший зэк – Большого риска человек –
Сказал: «Беда для нас для всех, для всех одна: Вот раскопаем – он опять
Начнёт три нормы выполнять,
Начнёт стране угля давать, и нам хана. Так чтобы, братцы, не стараться,
А поработаем с прохладцей – Один за всех и все за одного».
…Служил он в Таллине при Сталине – Теперь лежит заваленный,
Нам жаль по-человечески его.
Описываемые события в Новокузнецке происходили в 1987 году, а Высоцкий написал свою песню в 1967-м, уже тогда, и потом до самого конца СССР это было тотальное явление. Да посмотрите, вокруг чего строится сюжет популярного в 70–80-х гг. романа В. Липатова и снятого по нему телесериала с Е. Леоновым и И. Костолевским в главных ролях «И Это Все О Нём»! Вокруг этого же. Мастер Гасилов (говорящая фамилия – гасит энтузиазм) занижал нормы, выписывал премии, а молодой парень хотел разобраться и погиб. Или популярный широкоформатный фильм «Премия» с Е. Леоновым, О. Янковским и А. Джигарханяном в главных ролях! Про то же самое. Бригадир Потапов (Е. Леонов) пришел вернуть премию, которую считал не заработанной, потому что сплошные простои, а норма почему-то оказалась перевыполненной… И так везде. Все, наверное, видели прекрасный фильм «Легенда № 17». Когда Харламова с другом отправили играть на Урал в третьесортную команду, то они попытались там хорошо играть. Ему тут же местные спортсмены набили морду и сказали: «Будешь играть так, как мы скажем. Сушим матчи, играем заказные матчи, не выпендриваемся. Нам не нужны большие показатели. Нам нужно быть внизу таблицы, потому что нам зарплата и так капает, а большие показатели для нас лишний геморрой». То есть это всё пронизывало абсолютно всё и везде и всё время в пост-Сталинском СССР.
Кроме того, что иссякли Сталинские энтузиазм и мобилизация, что у людей в головах совершенно другие идеалы, о чём это ещё свидетельствует? Мы сейчас уже привыкли к тому, что Госдума работает непрерывно и принимает законы и регламенты и каждый самый маленький начальник работает, обложенный инструкциями… Врачи лечат по схеме, учителя учат – по методичке, бюджетные деньги тратят по 44-ФЗ и проч. Кажется, что в командно-административной системе, с её плановой экономикой, как нам представляли Советский Союз, всё было ещё хуже. Но, давайте вспомним, все документы у семьи, за всю жизнь помещались в один ящик серванта… сейчас семья за год накапливает несколько ящиков справок, квитанций и договоров. и это только бумажных! сколько в электронном виде! А вот посмотрите образцовый советский детектив «Петровка 38» по Ю. Семенову с В. Лановым и Г. Юматовым в ролях. Там в финале два сотрудника идут по следу преступника и их расчет оказывается верен – он действительно прячется в загородном доме. В доме ещё женщина и ребенок. Думаете, они стали действовать в рамках какого-то утвержденного на подобные случаи протокола? Думаете, вызвали подкрепление? Окружили окрестности? Стали вести переговоры о выпуске заложников? Использовали спецсредства, типа слезоточивого газа «Черемуха»? Нет, сходу тут же, несмотря на то, что бандит взял в заложники девочку, вдвоем стали бить окна, не подумав перекрыть другие выходы, прыгать в дом, беспорядочно стрелять. Один сразу был ранен, другой, правда, взял преступника, один, и потом как-то доставлял его… К чему это всё? К тому, что в СССР была огромная свобода действий у каждого более‑менее ответственного лица. телефонов и раций даже ещё не было… У одного из авторов этой книги отец-милиционер получил в схватке с цыганом вилы в плечо, в точно такой же ситуации спонтанного ареста преступника, как в кино. Так что там ничего не придумано. Начальники цехов и мастера были реальными хозяевами на участках и в цехах, а директор завода – просто царь и бог! Неужели кто‑то думает, что без интернета какой‑то госплан мог контролировать сотни миллионов человек, каждую парикмахерскую, каждый магазин, каждую фабрику?.. Да, были стратегические позиции, были общественно-значимые, которые нужно было выдать по плану. План и делали. А то, что сверх плана можно сделать, при заниженных искусственно нормативах, это куда?
Вы думаете, что сейчас можно прийти к какому-нибудь мэру, даже города-миллионника, и попросить у него: «Дай мне квартиру. Ты же мой друг, поэтому выкрои где-нибудь для меня». Так он не сможет этого сделать, так как его посадят, если он тебе квартиру даст. Везде Счетные палаты, прокуроры, всё на учете и все выдачи жилья расписаны по процедурам поэтапно. А в советские времена градоначальник был человеком, который, по сути дела, распоряжался огромными деньгами и средствами с минимальным контролем. Поэтому в фильме «Любовь с привилегиями» 1989 года, с В. Тихоновым и Л. Полищук в главных ролях, даже бывший высокопоставленный партийный работник приходит в руководство города и просит для любовницы квартиру («я знаю, у вас же есть для своих»). Сейчас такое в рамках закона провернуть нельзя, а тогда – пожалуйста, и все это знали.
На уровне всей экономики Госплан СССР мог отслеживать несколько тысяч товарных позиций, даже когда появились ЭВМ. А все прочие товарные позиции не отслеживались, они были как бы вне вѝдения высшей власти! Госплан отслеживает какие-то критические позиции по хлебу, по молоку, по каким-то оборонным вещам, по строительству БАМа, космосу. Сколько расходов, сколько доходов приходит, сколько материалов тратится и тому подобное, чтобы мы всё это сводили к некому балансу. Конечно, тогда этот весь баланс по всей экономике отследить было нельзя, а только наблюдали за критическими реперными позициями. Всё остальное – серая зона. если нормы можно сделать за полдня, то можно вторые полдня работать налево! или делать ту же продукцию для «барахолки» или делать другую – лучше и моднее. Где взять сырье? У производителя сырья, конечно! Он тоже по норме отчитывается государству, а всё, что добывает сверх нормы – пускает на черный рынокчерез директоров и снабженцев.
Если я могу делать четыре нормы, а делаю одну, то это означает, что у меня на самом деле есть и свободное рабочее время, и средства производства, чтобы работать либо на себя, либо на дядю, либо ещё на кого-то. Но лично мне – никто не даст, а вот начальник цеха может такое производство обеспечить. Например, те же левые ящики для таких же левых лекарств, которые выкинут на рынок по более дорогой цене, потому что по «госцене» их нет, дефицит! Если, например, в поселке, в маленьком городе показали французский фильм в клубе, то девушка, видя на героине красивое платье, захочет иметь такое же. После того как она на своей швейной фабрике или в ателье, до 12 часов дня уже выполнила положенную норму по каким-то фуфайкам, их сдала, девушка может во вторую половину дня или вечером шить платья и себе, и подругам, попутно договориться с кем-то из технологов, из дизайнеров, чтобы они сделали лекала, выкройки и так далее. Если это работает с платьями, то точно так же это работает и с любыми крупными промышленными вещами, так можно было делать и «левые» автомобили на том же самом ВАЗе. скажут, что охрана! Режимный объект! А охрана – не люди, что ли? Назначен начальник охраны, приходит к директору завода и всё решает за пару лишних машин в год для себя и зятя. на свою зарплату он одну машину купит через десять лет и то в очереди будет 3 года стоять за машиной! Понятно, что за этим следили КГБ и прочие службы, но с ними тоже можно договориться, но на более высоком уровне. например, областные первые секретари были вне зоны досягаемости КГБ.
Естественно, таким образом, у нас делали и другие какие-то вещи, тоннами перемещали нигде неучтенную нефть, газ, зерно и так далее. А, кстати, были нормативы и по усушке и утруске, по бою и браку. И эти нормативы наоборот были завышены. Потери продукции в позднем СССР исчислялись циклопическими цифрами. Считалось, что это потому, что люди не относились к государственному, как к своему, бесхозяйственность процветала… Да нет! Большая часть «потерь и брака» была на бумаге. Как и потери от пожаров, наводнений и даже краж… Как в народном фильме Гайдая «Операция ы», с фиктивной кражей, «всё украдено до нас»…
Директора менялись между собой подпольной продукцией и сырьем, то есть совершали бартер. Существовала параллельная экономика. Если какой-то директор хочет не денег, а славы и должностей, хочет прослыть передовиком и получить звание Героя Социалистического Труда, то ещё какую-то часть времени он тратит на то, чтобы на 30 процентов увеличить выработку, а всё остальное время завод будет работать налево.
Таким образом, постепенно в 60–70-е годы у нас страна начинает покрываться этими «цехами». Появляются люди под названием «цеховики», директора, завмаги и завсклады, предприниматели, которые создают «левую» продукцию, с ними вместе снабженцы с солнечного юга, и фарцовщики и спекулянты – реализаторы всего этого «левака». Они находятся в «левой» экономике, которая у нас разрослась так, что в 1982‑м году Андропов, который пришёл к власти, сказал, что «мы не знаем страны, в которой живём»[1]. А они действительно не знали страны, в которой живут. Кто у нас воротил этими огромными капиталами в каждом крупном городе? В Новокузнецке, где жил соавтор этой книги, на левом берегу, на Транспортной, были так называемые барахолки. Потом он переехал в Екатеринбург, где была знаменитая гигантская барахолка – Шувакиш, куда приезжала вся область и не только. Там продавались товары так называемого народного потребления: джинсы, какие-то майки, батники, туфли, которые все были сделаны в России, хотя на них было написано иное. Вот известные, к примеру, джинсы “Montana”. Не было и до сих пор нет в Америке бренда “Montana”. Эти джинсы на самом деле делались где-то в Восточной Германии, потом через Польшу или через Западную Украину уже поступали к нам. То есть и страны «социалистического лагеря», только в более легальных условиях и в больших масштабах, занимались параллельной экономикой…
Но дело в том, что для того, чтобы шить джинсы в промышленных масштабах и одевать в них 200 миллионов человек, у вас должны быть цеха с оборудованием, с множеством станков и не таких, на которых вы шили какие-то халаты. Доходило ведь даже до того, что необходимые станки можно было заказать и изготовить на машиностроительных заводах. Затем точно так же договариваются с железнодорожниками, чтобы эти станки втихаря переправить заказчику. Везде и со всеми таким образом договаривались, то есть повсеместно функционировала параллельная экономика. Все договаривались со всеми! Недоговороспособные попадались редко, про них даже отдельно фильмы снимали. Например, «Инспектор ГАИ» про принципиального гаишника, не бравшего взяток… С волками жить – по волчьи выть. Работали огромные сети всевозможных фарцовщиков, которые распространяли эти подпольные товары. Например, фарцовщиками были все официанты во всех ресторанах, которые подходили к клиентам и нашёптывали им, что «есть брюки новой марки» или ещё что-то. Также нередко эту роль выполняли всевозможные спортсмены, моряки, которые из-за границы привозили, допустим, новые магнитофоны, так называемые «кассетники», а позже «видаки», которые потом перепродавались через комиссионные магазины, продавались втридорога или обменивались на что-нибудь другое.
Понятно, что больше всего эта реальность коснулась наших национальных республик. если в центре России воровать или как‑то мошенничать можно было на 10– 20 процентов, да и то втихаря, чтобы никто не видел, то в национальных окраинах масштабы были более 50. Только представьте, какой урожай абрикосов или мандаринов ты можешь вырастить в Грузии или Армении! Ты вырастил эти фрукты, и 20 процентов, которые положены по заниженному плану, ты сдал государству. Причем ты сдал абрикосы не лучшего качества со словами «на, подавись», после чего эти вонючие, сгнившие и никому ненужные абрикосы шли на переработку и из них делали этот вечный компот, который был и в детском саду, и в школе. Вспомним, как в комедии про Шурика актер А. Смирнов говорит знаменитую фразу: «А компот?» Этот компот был везде…
Зато настоящие абрикосы, которые ты специально произвел вне плана, уже идут, каждый в красивой обёрточке, на рынок, где продаются по большой цене. С этой цены получает и продавец, и милиционер, который охраняет, и желез- нодорожники, которые в вагоне их везли, и производители этих абрикосов, и даже служащие ОБХСС, Отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности! Все видели фильм «Вокзал для двоих», где не абрикосы, а дыньки перевозились при участии одного железнодорожника, которого сыграл Н. Михалков. Он эти дыньки отдает официантке (Л. Гурченко), которая работает на вокзале, а потом они их продают по немалой цене…
Вот так вся страна потихоньку жила… Естественно, возникали очень богатые люди, которые тусовались между собой и вели совершенно другой образ жизни, имели многокомнатные квартиры с «мебелями» из красного дерева, супермегадачи, владели несколькими машинами и так далее. Фильм «Блондинка за углом» с Т. Догилевой и А. Мироновым – показывает тусовку этих людей. Главная героиня во время представления друг другу членов этой тусовки говорит: «Это у нас главный по медицине, это у нас главный в мясном деле, этот добывает путевки, этот – билеты в кассах…» и так далее. Фильм снимался в начале 80-х годов, и в нём показывали проявления, которые уже настолько цвели пышным цветом, что даже наши художественные советы не забраковали этот фильм, как антисоветский. ведь могли же сказать, что это антисоветчина, зачем вы это показываете? Но всё‑таки не забраковали, потому что нужно было как‑то показывать «правду», иначе смотреть не будут, и показывать, что государство с этими язвами, с этим мещанством как‑то борется, что оно не боится сказать правду, а значит – ещё сильнó… Если бы показали очередной фильм про передовиков производства, про стахановцев, то люди бы сидели в кинозале и говорили: «Слушайте, мы-то все на заводах работаем и знаем, как поступают со “стахановцами и гагановцами”. Их заваливают в шахтах, чтобы они не сильно там норму перевыполняли. Поэтому не надо нам гнать эту вашу пропаганду. А если хотите, чтобы мы вам верили, то снимайте фильм типа “Блондинка за углом”, где рассказывается о том, как хорошо живут мажоры и блатные». Отдельно о блатных. Дело в том, что всё то, о чём сказано выше, а именно, что кто-то производит продукцию в цехах, кто-то перевозит её на другой конец страны, кто-то продает – это как раз то, что мы сейчас называем бизнесом. Именно бизнесмен произвел, перевез и продал. Но для регулирования бизнеса должны существовать частноправовые отношения, договора, юристы, в конце концов, суды, арбитражи, которые разрешают споры соответствующих субъектов между собой, должны быть судебные приставы, которые заставляют отдать долг, кого-то банкротят, кого-то сажают в тюрьму, если видят, что это мошенник, то есть нужна целая огромная правовая система!
Представьте себе ситуацию, когда половина экономики занимается этим бизнесом, а правовой системы нет! Кто же решает все эти вопросы, когда у кого-то возникают претензии к другим участникам этой цепочки, например, у богатого грузина, который произвел абрикосы, отгрузил, но не получил или недополучил свои деньги?
Кстати, нужно сказать, что южные республики были тог- да самыми богатыми в России, потому что сельхозпродукция как раз и продавалась на рынках, а также вечный коньяк и прочее в огромных масштабах. Соответственно, в Азии – хлопок, с Прибалтики гнали контрабанду из западноевропейских стран. все национальные окраины жили в несколько раз лучше, чем Центральная Россия, что россиянам, мягко говоря, совсем не нравилось. Приезжие из национальных республик, цеховики и прочие снабженцы нагло себя вели, смотрели свысока на нищих русских, сидели в ресторанах, смеялись над теми же рабочими, которые приходили туда раз в год день рождения друга отметить…
Русские гудели на кухнях: «мы пашем, у нас тут заводы, мы тут в космос летаем, у нас тут металл, уголь и так далее, а приезжает какой-то грузин и ведет нашу девочку в ресторан и не просто ведет…»
Ю. Визбор, песня «Рассказ женщины»
Он за мною, видно, шел,
Взял за локоть: «Слушай, Люся, Будет очень хорошо,
Я живу в отдельном люксе». У него усы густы
И глаза, как две букашки, И виднеются кусты
Из-за ворота рубашки.
«Я не Люся, – говорю, – А зовут меня Тамара, И такого не терплю,
И такие мне не пара… Десять лет варила суп, Десять лет белье стирала, Десять лет в очередях Колбасу я доставала,
Десять лет учила я Сверхсекретное чего-то, Десять лет сидела я
У окошка на работе, Сердце стачивая в кровь, Десять лет дите растила –
Что ж осталось на любовь? Полтора годка от силы».
Не смутился он ничуть, Только глазом гладит платье:
«Я за вечер заплачу,
Сколько за год тебе платят». Я играла в мяч ручной
За спортивные награды, И была я центровой,
И бросочек был – что надо. Я авосечку-суму
Из руки переложила, Кавалеру своему
Меж букашек засветила!..
Эти бардовские песни КСП (Клуб самодеятельной песни) знала и пела вся студенческая молодежь.
Если мы видим этот огромный бизнес, то понятно, что кто-то должен решать проблемы, кто-то должен выполнять функции судов, полиции. Вот представим себе, что нет договоров между контрагентами, что всё построено на доверии, на понятиях, «ты меня знаешь, я тебя уважаю» и так далее. Договор на бумаге в то время был бы противозаконен! И был бы уликой для следователя. Эти цеховики, бизнесмены и прочие договаривались просто по принципу: «Слушай, ты мне столько-то будешь должен, а ты мне столько-то привезешь. Тебе за это 20 процентов, а тебе 10». А если условия будут не выполнены? Сколько у нас повсюду хитрых и умных кидальщиков и прочих прохиндеев? Были и тогда, и больше, чем сейчас. Кто будет решать с ними проблемы?
Эту функцию выполнял огромный преступный мир СССР. Мы сейчас любим поговорить о том, что, дескать, раньше в Советском Союзе четырехлетние и пятилетние дети бегали во дворе, потому что преступности не было. Но дети бегали во дворе в Советском Союзе, потому что они бегали до этого у их родителей в селе. Все наши родители, бабушки и дедушки пришли из деревни. Естественно, в деревне дети бегают везде, поэтому взрослые, переехав в город, детей продолжали отпускать во дворы, а вовсе не потому, что не было преступности. По статистике, сейчас в России преступность вообще самая маленькая в истории, она меньше, чем она была в советском союзе. Конечно, в 1990-е годы преступность была атомная, больше, чем в Советском Союзе во много раз. В те годы у нас все окна покрылись решетками, но в 1990-е орудовал советский преступный мир, помноженный на новый, российский, который хотел своего места под солнцем.
Преступный мир в советском союзе был огромен. К началу 1990‑х годов в стране насчитывалось двести «воров в законе». можно сказать, что вся страна была поделена между ними, и они‑то как раз и выполняли функции судов и полиции и нотариусов. Если кто-то кого-то кинул, обидел, если кто-то за отгруженные абрикосы, дыни или джинсы кому-то не заплатил, а тот утверждает, что заплатил, – все эти споры разрешает «вор в законе», а его «бригады» и «торпеды» приводят приговор в исполнение. Этого провинившегося цеховика найдут потом утонувшим в море, то есть всё будет решено аккуратным способом. Если же «вор в законе» не будет судить по справедливости, то на него пожалуются воровской сходке. Возьмите фильм с Анной Самохиной «Воры в законе» и посмотрите на реальность тех лет, как это всё происходило, как эти «воры в законе» решали все проблемы с милицией, с судами, есте- ственно, с другими бандитами…
Доходило до того, что даже мелкой городской шпане они давали задания. Вспоминает один из авторов этой книги:
«Мне было 13 лет, когда как раз в моду вошли модные бейс- болки, и нам с другом наши матери сшили такие бейсболки из старых рваных джинсов. Как-то раз мы в этих джинсовых бейсболках зашли в чужой район. Тут же к нам подошли местные гопники и сказали: “Снимайте самопалы! (то есть самодельное)”. Короче говоря, забрали их у нас, но не для того, чтобы самим носить. Они наверняка ими отчитались перед старшими. Почему? Да потому что старшими товарищами, так сказать, воровскими авторитетами, этой шпане дано соответствующее задание. Если люди будут что-то сами шить, то они потом на барахолке покупать не будут, а они должны покупать на барахолке, потому что старшие воры получают деньги со своего массового производства. Ты иди и купи фирменную бейсболку, пошитую в цехе в соседнем регионе».
Как себя чувствовали простые люди, когда в мире всё поделено, грубо говоря, на людей, у которых есть блат, а также блатных с криминальной точки зрения (блатной – человек, принадлежащий к преступному миру) и на фраеров, то есть не блатных? Как чувствовали, когда одни – мажоры, цеховики и прочие, которым принадлежат рестораны, появившиеся тогда видеомагнитофоны, черные «Волги», а все остальные – рабочий класс и особенно, интеллигенция, которым эти блага не светят? Более того, это ещё и русский рабочий класс, который должен мучиться от того, что все эти таджики, узбеки, грузины, прибалты приезжают и над тобой куражатся, швыряют деньги и унижают тебя. смешно сейчас вспоминать, богатые таджики унижали нищих русских… А анекдоты про грузинов? «Слушай! Сын жалуется, что в университет все мальчики на трамвае ездят, а я “Волгу” ему купил! Пришлось купить трамвай, пускай мальчику не стыдно перед однокурсниками!».
Нужно также сказать, что ОБХСС работал из рук вон плохо, и этих людей практически не задерживали, а если задерживали, капиталы не могли изъять. В Приднестровье каждому известен отец Петра Порошенко, бывшего украинского президента, который в советские времена был директором завода. Более того, он как раз был таким цеховиком, который занимался разными бизнесами, коих было не мало, и денег у него было не сосчитать. Свои делишки проворачивал настолько ловко, что ОБХСС, милиция никак не могли его подловить, да и в доле были многие, информаторами у него же работали… Была в итоге организована целая спецоперация, в ходе которой из Прибалтики пригнали целую цистерну спирта и предложили ему: «Купи у нас цистерну спирта, потом её разольешь, какой-нибудь коньяк сделаешь». В итоге, он на это попался, его взяли с поличным и посадили. Но потом отец Порошенко вышел лет через пять, когда уже советский союз рухнул, и сразу же – видимо, откопал какие‑то деньги – стал владельцем большого количества сахарных заводов по всей украине. Будущая фирма «Рошен». Только представьте, сколько наворовал этот человек. Более того, дальше он вместе со своими сыновьями Петей и Мишей захотел подмять под себя Одесский порт, но там как раз убили старшего Михаила, и Петя у него остался один. Тогда папаша толкнул сынка в политику, и Петя дорос до президента Украины, а своему папаше, уголовнику и цеховику, благодарный сынок дал высшую награду – Героя Украины…
Именно такие люди расслоили всё общество – на русское быдло, пролетариат, живущий в нищете и борющийся за колготки, за плохо сшитые и бракованные джинсы, которому не разрешают хорошо жить, не разрешают нормы перевыполнять, который видит ложь официальной пропаганды, призывающей: «Ребята, вперед! Делайте десять норм! Пятилетку – в три года! Мы скоро будем жить при коммунизме!», – и на класс богатых, часто национальных, блатных и тому подобных людей. Поэтому подростки с рабочих окраин издевательски пели на мотив песенки «В траве сидел кузнечик», подыгрывая себе на одной струне:
Под знаменем марксизма Марксизма-ленинизма
К победе коммунизма Нас партия ведет!
Представьте себе Представьте себе
К победе коммунизма Представьте себе представьте себе Нас партия ведет…
«Хозяева жизни», конечно, вызывали протесты. Иногда молодежь с рабочих окраин, типа каких-нибудь спортсменов или самостоятельных качков, когда видела эту несправедливость, объединялась в банды, типа «люберов», и начинала воевать с этими мажорами и хайлайфистами. Фильм 1988 года «Меня зовут арлекино» с Олегом Фоминым и Светланой Копыловой очень правдив. Феномен молодежных городских банд 80-х исследован тут досконально. В ненависти простых русских парней к прибалтийским фарцовщикам проглядывает даже какой-то запрос на возвращение к Сталинской правде, некое требование, чтобы действительность вокруг, полная буржуазного декаданса, начала соответствовать тем идеалам о пионерах-героях, которым учили в школе. Идеалы же не плохи! Здесь же показано и амбивалентное отношение к другой молодежной контркультуре, к хиппи и металлистам. Часть молодежи и интеллигенции ушла от официоза во внутреннюю эмиграцию, это «поколение дворников и сторожей», о котором пел Гребенщиков. И с одной стороны, люберами волосатые хиппи воспринимались как часть той же западной враждебной культуры, с другой стороны – в них тоже виделось противостояние буржуазности и мещанству. В фильме показано, как лидер банды, после расправы над «волосатым», всё же подсаживается к нему для серьёзного разговора по душам, чтоб понять его правду. И если в крупных российских городах враждебность люберов, хиппи, металлистов и проч. между собой доминировала, то, например, в провинции, по свидетельству соавтора этой книги, они были частью одной тусовки только потому, что их было меньше; и для властей и блатных – все они были одной масти – неформалы, а значит, и внутривидовые противоречия между неформалами стирались.
Другой фильм – слепок эпохи – совершенно непонятный из современности, но культовый для поколения 1980-х: «АССА», как раз показывает столкновение мира криминала, мира блатных, хозяев жизни и «внутренних мигрантов», «дворников и сторожей». «АССА» заканчивается пресловутой песней Цоя со словами «Перемен требуют наши сердца», символизирующей, что мы сыты по горло этой реальностью, где правят бандиты, где правит цеховик Крымов по кличке Сван, который приехал в Ялту с молодой девочкой, которая спит с ним, потому что он богатый, потому что он живет в пентхаусе лучшей гостиницы Ялты и который убивает молодого парня только за то, что девочка предпочла его «папику»… Этот протест, конечно, у людей был огромным.
С третьей стороны, были ставленники этих бандитов, мажоров, цеховиков, «воров в законе» – это, собственно, либералы, которые говорили: «Ребята, вот она – настоящая жизнь, давайте её легализуем, это столбовой путь цивилизации, с которого мы свернули. на Западе же существует капитализм, и у нас эта подпольная черная экономика – это и есть капитализм. нам нужно всего лишь легализовать всё это, нужно сделать так же, как в Америке и в Европе. Хочешь быть таким же крутым, как эти грузины и при- балты, которые сидят в ресторане? тогда голосуй за нас, за либералов, за демократов. ты тоже будешь богатым. Сейчас тебе советская власть не дает стать богатым, а так ты тоже будешь богатым, как богатые европейцы, амери- канцы, японцы. А сейчас тебя заставляют работать на дядю на заводе», на это «дурацкое лживое государство». Люди, конечно, и на эти призывы попадались. Люди ведь считали, что рыба гниет с головы. Если есть уголовные дела против торговой елисеевской мафии, «Хлопковое дело», дела группы Гдляна-Иванова, вся эта бесконечная коррупция, разговоры о коррупции и привилегиях, значит, это всё крышуется сверху.
Самое интересное, что «перестроечная» пропаганда ли- бералов весь беспредел вокруг повесила… на Сталина!!! Оказывается, всё, что мы видим, мажоров, фарцовщиков, коррупционеров, цеховиков и бандитов – это не отход от сталинизма, наоборот, это создал Сталин! Как? Ленин сделал революцию против помещиков и капиталистов, хотел дать в руки народу инициативу и демократию, а подлый Сталин ради личной власти построил командно-административную систему, которая держалась на насилии и ГУЛАГе. И теперь его наследники пользуются этой системой для своей наживы, роскошной жизни в привилегиях, а простой народ страдает, поэтому нужно вернуться к ленинским заветам! К демократии и нэпу. Так союзниками либералов в деле развала страны стали и левые, и обычные обыватели, воспитанные на культе Ленина и в идеалах равенства и социализма.
Даже тот, кто за Сталина, помнил или понимал, что поздний СССР существует вопреки Сталину, а не по его вине, – ничего не мог сделать, а, скорее, был согласен на демонтаж системы.
Если ты хочешь навести порядок и даже вернуться к каким-то Сталинским нормам, то тебе, по сути дела, нужно снести всё государство, которое в нынешнем виде в любом случае Сталиниста не устраивало. Царство этих всех блатных – это то, что строил Сталин? Я, Сталинист, должен за это бороться? Нет, я тоже готов это всё снести до основания, потому что всё прогнило с самого верха, потому что наверху всевозможные дочки и жены Брежнева, которые крышуют кого-то, а те, в свою очередь, ещё кого-то.
К 1991 году не осталось, в каком‑то смысле, ни одной силы, которая бы четко разъяснила людям, что такое советский союз, что в нём является самыми важными завоеваниями, на что они это всё променяют. люди шли по принципу: нам плохо, поэтому нужно всё сломать. Мы так жить больше не желаем. «Перемен требуют наши сердца» и неважно – в сторону большего социализма с человеческим лицом, как говорил Горбачёв, или в сторону Сталинского социализма, или в сторону капитализма, как предлагалось. В любом случае в какую-нибудь сторону, но главное – не та реальность, в которой творился этот беспредел, несправедливость, это разделение общества на зажравшихся котов и мажоров – как Ю. Шевчук пел, «по улице ходят мальчики-мажоры» – и на остальной нищий народ.
Означает ли всё вышесказанное, что, как утверждают некоторые, советский социализм был фальшь-стартом в условиях, в которых он не мог быть осуществлен, потому что не дотягивал технологический базис? А вот если сейчас, когда есть мега‑супер‑компьютеры, которые одной кнопкой заменяют весь госплан, такой «черной экономики», как в СССР, не было бы. или если бы вовремя услышало руководство про систему Глушкова, то тоже бы тогда бы… Во всяком случае, для СССР 2.0 по методикам Сталина и Баллода с его «Государством Будущего» теперь нет препятствий, технологический базис дозрел, нео-Сталинизм на подходе.
Однако, всё не так просто. Как уже говорилось в соответствующей главе, идеи плановой экономики восходят к И. Г. Фихте с его «Замкнутым торговым государством». Фихте, в свою очередь, философский «переворачиватель» Канта. Основной интенцией философии Канта была онтологическая скромность, Кант – певец человеческой конечности. наоборот, Фихте первым заявил об отказе от кантовой вещи‑в‑себе, провозгласив абсолютную мощь разума. Однако критики социализма, даже до попытки его осуществления, предъявляли социализму одну важную претензию: вы хотите построить царство Божье на Земле, в то время как человек предполагает, а Господь располагает. Мечта ваша еретическая, неосуществимая, как проект Вавилонской башни… Проиллюстрируем высокую теологию низкой экономикой. Советский Союз в соответствии с планом обеспечить граждан автомобилями, закладывает в городе Тольятти (названном в честь итальянского коммуниста) автогигант с потенциальной мощностью от 600 тыс. автомобилей в год. В 1966 году итальянский концерн “Fiat” выпустил один из лучших в мире на тот момент автомобилей Fiat-124, на его основе и решили делать российские «Жигули», внеся упрощающие и ухудшающие модель изменения. «АвтоВАЗ» строили 5 лет. В 1971 году было выпущено 100 тысяч автомоби- лей. К концу 70-х выпускали уже 660 тыс. автомобилей в год. Автомобилей, которые уже начали отставать от мировой автомобильной моды. Но деньги-то вложены… И немалые, на заводе работает сотни тысяч человек, и это градообразующее предприятие на тот момент для полумиллионного города. Чиновники, школы, детские сады, питание, больницы, быт… К концу 80-х завод разогнался до 740 тыс. автомобилей в год. В это время русские «Лады» уже стали символом технологической и «моральной» отсталости, уже было и позднесоветское качество, благодаря которому машину дразнили ведром с болтами. Понятно, к чему этот пример?
Если непонятно, то представим гипотетическую ситуацию, что партия и правительство решили осчастливить граждан СССР и конце 1980-х принимают программу всеобщей телефонизации населения… Домашний телефон тогда был роскошью, принадлежностью касты начальства. И вот выделили бы деньги, фонды и тысячи экскаваторов с катушками начали бы укладывать линии в землю и вечную мерзлоту на десятки тысяч километров по всей 1/6 части суши. А в 90-е изобрели мобильную связь… А уже закопаны миллиарды.
Манихейство в духе – план всегда хорошо, а бесплановость всегда плохо – не работает. План помогает зайти не туда. Человеку свойственно проецировать прошлое в будущее, человек пытается в музыке истории угадать следующую ноту по предыдущей, а генералы готовятся к прошлой войне. Человеческий интеллект и креативность (уж не говорим про Божественный промысел!) идут быстрее, чем меняются материальные условия. Пресловутый марксистский базис действительно определяет надстройку, только определяет в другом смысле – он её тормозит, он висит у неё на ногах, как гиря. Пока служит и работает прежнее и вложенное, новое не нужно! Сталин создал культ мечтателей и ученых. Инженеров, которые с утра до вечера придумывают рационалистические предложения. Система образования лучшая в мире их наплодила в 60-х миллионами. И дальше они, движимые научной фантастикой и журналами «Техника – молодежи», продолжали творить и креативить… Но это всё стали заворачивать, это всё оказалось не нужно в таком количестве. Мы построили завод под старую модель, а ты принес новую, нам завод перестраивать? И дело вообще не в авторском праве даже. В СССР его не было. На Западе капиталисты скупали у изобретателей их патенты и клали под сукно у нас же просто не давали новым разработкам ходу… Но наши этого не знали, они думали, что вот там-то на Западе изобретателям рай… И тем самым класс научно‑технической интеллигенции превратился в самого злостного врага СССР, все наукограды голосовали за демократов, либералов и Ельцина. Для творческого человека, изобретателя самое страшное – видеть как дело твоих бессонных ночей или дело жизни никому не нужно или умирает… Так что проблема границ плана, границ человеческого предвидения, разумности долгосрочных инвестиций встала бы и перед Сталиным; есть она и сейчас, но в марксизме, который слепо преклоняется перед планом и регулированием в противовес хаосу рынка, она толком даже не поставлена.
[1] Выступая 15 июня 1983 года на Пленуме ЦК КПСС, генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. В. Андропов заявил: «Между тем, если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной мере общества, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические»