Улов на этот раз был скромным: всего десяток пескаришек, которым обрадовалась бы лишь кошка, и одна рыба покрупнее — голавль с ладонь размером.
Света заметила:
— Смотри, он ещё жив.
— Сейчас уснёт, — уверенно ответил Игорь.
Их сын Даня, которому было пять лет, тянул руки к ведру, пускал слюни и мычал. Света достала бумажную салфетку и вытерла сыну подбородок.
— Может быть, мы выпустим его в пруд? Назовём Гошей. Даньке будет в радость, пускай наблюдает.
На приусадебном участке был вкопан небольшой пластиковый прудик с прозрачной водой. Летом в нём сами собой заводились лягушки, и ночами через приоткрытое окно было слышно их громкое кваканье. Потом у лягушек появлялись головастики — чёрные запятые, маленькие, юркие, с подвижными хвостиками.
Голавля выпустили в пруд. Света ждала, что он начнёт резво плавать, но рыба лежала в воде кверху брюхом, и лишь чуть двигающиеся жабры и слегка шевелящиеся оранжевые плавники говорили, что голавль жив.
«Жалко Гошу, не выживет», — подумала Света.
Рыбу и ловят для того, чтобы её есть, но то обычная рыба, а тут — Гоша.
Прошло ополчала, и голавль ожил. Закружил по пруду, опускался на дно, тыкался носом в камни.
Данька, которого вывезли на коляске в сад, тянул скрюченную параличом руку и мычал.
— Данечка, это рыбка... — ворковала Света, — смотри, рыбка плавает.
— Мы--ы-ы.... — пускал слюни Данька.
Гоше набросали в пруд оставшихся от рыбалки червей. Они извивались на дне, но голавль их будто не замечал. Плавал он очень вяло, не уклонялся от рук, и Света могла потрогать его гладкую спинку.
Хлынул дождь. Крупные капли испугали Даньку, он заплакал. Света спохватилась и завезла коляску с сыном в дом.
К вечеру голавль перестал опускаться на дно. Он задыхался: высовывал из воды голову и ловил воздух ртом.
Света бросилась читать в интернете о голавлях и выяснила, что в прудах они не выживают из-за нехватки кислорода, этой рыбе требовалась река с быстрым течением.
Света видела, как мучается голавль, и пожалела его.
— Игорь, давай отпустим его.
— Куда отпустим? — удивился муж.
— Ну, хотя бы в нашу Ольшанку.
Тот рассмеялся:
— Для чего я ловил рыбу? Чтобы потом выпустить?
— Ловят же некоторые просто из интереса. Поймают, сфоткают и отпускают.
Игорь, подшучивая над Светой, выгнал из гаража машину. Через несколько минут они ехали к Ольшанке. Голавль плескался в пластиковом ведре.
Ольшанка была небольшой речушкой в черте города, близко от пятиэтажных домов. На другом её берегу раскинулся частный сектор.
Берег реки мог быть прекрасным уголком для отдыха, если бы его не загадили. Они спустились по скользкой от дождя тропинке к воде, оставив автомобиль у дороги.
Ольшанка, мелководная и узкая, но с быстрым течением, дальше впадала в крупную реку.
«Будет где Гоше разгуляться», — обрадовалась Света и выпустила голавля. Он ожил, быстро поплыл, подхваченный течением.
— Он у тебя в долгу, загадывай три желания, — пошутил Игорь.
— Зачем мне три? Желание у меня только одно, — подумав, ответила Света. И муж не стал спрашивать, что за желание. И без слов всё ясно. Никогда сын не будет здоровым ребёнком, как его сверстники, но хоть бы реабилитация дала видимый эффект, пусть и небольшой…
«Никто в этом не виноват, — размышляла Света, — Даня решил родиться раньше срока, вот и всё». Она и не надеялась, что сын станет ходить и говорить, но поймать его осмысленный взгляд и услышать слово «мама» было бы счастьем.
***
На другое утро Света меняла сыну подгузник, ласково разговаривала и неожиданно поняла, что Данька внимательно смотрит ей в лицо. Взгляд его больше не был не блуждающим, бессмысленным. Он внимательно смотрел Свете в лицо. Он слушал и слышал.
Она замерла.
— Возьми игрушку, Данечка…
Света поднесла яркого пластикового попугая, и Данька потянулся за игрушкой и попытался схватить. У него не вышло, конечно, но Данька хотя бы попробовал. Раньше он игнорировал игрушки.
— Даньке как будто стало лучше, — сказала Света мужу, — он следит за мной глазами, поворачивает на звук голову. Раньше такого не было.
С каждым днём она отмечала маленькие победы сына. Он хватал игрушки, долго их разглядывал, сам стоял больше минуты, улыбался осмысленно и лопотал что-то похожее на слово «мама».
— Есть прогресс, — подтвердили врачи. — Случай уникальный, поразительный результат! Вот увидите, Данька ещё догонит ровесников. Мы очень на это надеемся.
У Дани выпрямились искривлённые руки и ноги, и через несколько месяцев он стал с поддержкой делать первые шаги.
Однажды перед сном Света спросила:
— Слушай, а если это голавль?
Игорь шевельнулся в постели.
— Какой голавль?
— Гоша. Помнишь Гошу, которого мы выпустили? Я загадала желание, чтобы Даня был здоров.
Муж рассмеялся:
— Свет, ты же не ребёнок, чтобы верить в сказки! Я же тогда пошутил тогда. Реабилитация помогла.
— Столько лет не помогала, а тут вдруг помогла, — возразила Света.
— Загадай ещё желание. Если сбудется, значит волшебный голавль тебе помогает.
— Шутишь? Гоша давно уплыл. Он уже в Каспийском море, наверное.
— Ну как знать? Помнишь сказку про золотую рыбку? Старик звал её, и она приплывала.
Света долго ворочалась, думала.
«Даже не поблагодарила Гошу, — терзалась она. — Съезжу к Ольшанке, скажу спасибо».
На другой день она оставила сына с мамой и поехала к тому месту, где когда-то выпустила Гошу. Уже стояла осень, было начало ноября. Ольшанка ещё не замёрзла, и какие-то мальчишки швыряли в воду камешки, соревнуясь, кто метнёт дальше.
Света постеснялась звать Гошу при посторонних. Постояла на холодном ветру, сделала фото, как будто только за этим приехала, и ушла с берега, чувствуя затылком удивлённые взгляды мальчишек.
— Как глупо было притащиться сюда, — пробормотала она, с раздражением дёргая ремень безопасности.
Неожиданно Света подумала, что тогда, летом, она не сказала желание вслух, даже не проговорила его про себя. Просто мелькнуло в голове как вспышка — Данька!
Света уехала домой, больше ничего просить не стала: побоялась повторить судьбу жадной сказочной старухи.
***
Прошло пятнадцать лет. Данька хорошо закончил школу, поступил в институт. Красивый здоровый парень, родительская гордость.
— Я не помню себя лет до пяти, — однажды сказал Данька Свете, разглядывая старые фотографии, — я как будто спал, а потом растормошили. Это я сижу в коляске? — Он указал пальцем на снимок.
Света поцеловала сына в тёмную макушку:
— Ты. Мы тебя любили и любим всяким. Расскажу тебе одну историю. Когда тебе было пять лет, папа поехал на рыбалку и поймал голавля...
Света рассказала с подробностями, как уговорила Игоря отпустить Гошу и как осенью стояла на берегу реки.
— Ты больше не загадывала желаний? — спросил поражённый сын.
— Ничего больше не просила... Я слишком хорошо знаю русскую классику, — улыбнулась Света. — Только подумала: «Живи, живи, волшебный голавль! Не попадайся больше на крючок». И ещё подумала: вот бы судьба уберегла нас от таких крючков. И, знаешь, кажется, она уберегла. Больших несчастий у нас не было, только мелкие неприятности, но у кого их нет? Вместе всё разруливали.
В комнату заглянула младшая Светина дочь, десятилетняя Катя.
— О чём секретничаете? — спросила она.
— Никаких секретов, что ты! Я Дане сказку Пушкина рассказывала, — улыбнулась Света.
