О причинах происходящего в школах размышляет обозреватель «Абзаца» Андрей Перла.
Очередная дикая история, о которой хочется сказать: она должна потрясти Россию и русское общественное мнение. Должна, но не потрясет. «Ко всему-то подлец-человек привыкает», как написал гений Достоевский. И к таким новостям мы привыкли уже.
Подумаешь, в городе Добрянке (Пермский край) 17-летний школьник пырнул ножом свою учительницу. Она умерла. Убийца задержан. Эка невидаль, правда? Никаких поводов для первополосных материалов.
О самом этом конкретном случае сказать нам с вами действительно нечего. Парень задержан по горячим следам. Возраст такой, что полная уголовная ответственность неминуема, будет суд, будет приговор. В зависимости от конкретных обстоятельств (кто знает, может, найдутся и смягчающие) – очень или не очень суровый.
Я о другом хочу поговорить. О том, как в принципе такое стало возможным и даже почти обыденным в нашем современном благополучном вроде бы социуме. Откуда берутся подростки с ружьями, нападающие на свои школы? Откуда попытки убить одноклассников, учителей, случайных людей? Как вообще такая мысль может завестись в маленькой буйной голове?
Это совсем-совсем не умозрительные вопросы. В 2025 году, как сообщили в МВД, число нападений на детей в школах выросло в полтора раза. С начала года (!) удалось предотвратить 21 покушение на учеников и преподавателей в учебных заведениях страны.
Предотвратить, увы, удалось не все. Только за три недели в январе было зафиксировано четыре нападения на школы, которые совершили подростки 13–15 лет. Министр просвещения России Сергей Кравцов в профильном издании «1 сентября» отметил: «К большому сожалению, во всех школах формально относились к нашим рекомендациям по организации и воспитательного, и образовательного процесса, и профилактике в том числе деструктивного проявления».
Раз министр говорит, значит, так оно и есть, надо надеяться, что впредь профилактика будет лучше. Но откуда все-таки это самое «деструктивное проявление» берется?
Я вам сейчас один умный вещь скажу, а вы, если хотите, обижайтесь. Я уверен: то, что происходит в голове этих самых школьников, напавших на своих, по-умному называется «когнитивный диссонанс». Диссонанс между тем, чему учат, и тем, чего от него, школьника, требуют.
Учат его – семья и школа, телевидение, радио и интернет, книги и фильмы – тому, что он центр мироздания. Пуп земли. Тому, что он должен жить в свое удовольствие. Тому, что ему предстоит жизнь идеального потребителя гаджетов, игр и развлечений. А еще тому, что его неповторимая личность более ценна, чем все остальные. Для него самого уж точно. Его учат, что не надо быть частью коллектива. Надо быть самим собой. Выделяться. Стараться быть ни на кого не похожим. Неповторимым.
А требуют от школьника – от того же самого, в то же самое время! – тяжело и много трудиться. Готовиться к экзаменам. Забывать о развлечениях ради дела. А также быть дисциплинированным, то есть подчинять свою неповторимую личность правилам, созданным для всех. Не для него, уникального, а для типичного, обыкновенного.
Большинство, хотя и недовольно, хотя и спрашивает временами, как родители и учителя сами-то относятся к этим противоречиям, принимает правила, выстраивает иерархию: тут играем, тут гуляем, тут учимся, тут трудимся. Меньшинство (слава богу, что меньшинство) в этом противоречии ломается. «Вы лгали мне всю жизнь. Я не уникальный, я такой, как все? Мне не положено? Вот вам ножом, пулей. Вот вам, нате».
Каждый преступник виноват в совершенном им преступлении. Но я бы все-таки подумал о том, что не так в идеологии воспитательного процесса.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.