Свадьба Ксении и Макса была шумной и красивой. Молодые, счастливые, они верили, что у них всё будет по-особенному.
Родителям Ксении зять нравился, вежливый и общительный.
- Ксюша, вам лучше сразу жить отдельно, самостоятельно, - говорила ей мать. – Сейчас молодежь старается отдельно жить.
- Да мама, я тоже так думаю, но Макс почему-то считает, что лучше жить с его родителями. А мне не хочется жить со свекровью. Все мои подруги замужние жалуются на свекровей. А вдруг и у меня не получится наладить добрые отношения, - сомневалась Ксюша.
Главным подарком, который поразил всех гостей, стал сюрприз от тети Ксении, Нины Ивановны. Сухонькая, всегда очень тихая женщина, которая вела замкнутый образ жизни, встала с бокалом минеральной воды и сказала:
- Ксюша, я всю жизнь прожила одна. Детей мне Бог не дал, замужем я не была, а теперь и силы уже не те. Хочу, чтобы мой дом достался вам. Я его переписала на тебя, вот документы. Живите в нём, рожайте детей, топите печь и будьте счастливы.
Гости ахнули. Ксения расплакалась, бросилась обнимать тётю Нину. Дом был старый, но крепкий, почти на окраине города в частном секторе, с большим участком и вишневым садом. Макс тогда тоже обнимал тётю Нину, но Ксения, вспоминая это потом, поняла, что улыбка у него была какая-то натянутая.
- Спасибо, тетя Нина, спасибо, - благодарила Ксюша ее.
Тетя Нина, как и планировалось, вскоре переехала к родителям Ксюши. Ей нужен был присмотр, а в пустом доме одной ей было тоскливо.
Первая серьёзная ссора грянула через месяц после медового месяца.
- Ксюх, давай продадим эту халупу, - как-то вечером, лёжа на диване, как бы невзначай сказал Макс, разглядывая потолок с облупившейся побелкой.
Ксения, мывшая посуду, замерла.
- В смысле, продадим? Это же подарок тёти Нины. Это её жизнь. Мы же хотели ремонт сделать…и сад вишневый жалко.
- Какой ремонт? Какой сад? - Макс сел на диване, голос его зазвучал резче. - Ты представляешь, что мои пацаны скажут: «Макс, ты что, в дом к тёще переехал? Я как квартирант чувствую здесь себя. Это твой дом, не мой. Мужик должен свою хату иметь, а не в гости к жене въезжать.
- Но ты же не у тёщи живешь, это наш дом! Тётя Нина нам его подарила, нам двоим! - Ксения вытерла руки полотенцем, чувствуя, как внутри закипает обида. - И потом, где мы жить будем? У твоих родителей?
- А почему бы и не у моих? Нормально. Мама борщи варит, чистота, уют. Поживем, накопим на своё.
Не хотелось Ксении переезжать к свекрови, но не смогла переубедить Макса. Ксения не из тех, кто прислушивался бы и делал только так, как ей говорят. Не нравится ей, когда поучают и вмешиваются в их жизнь с Максом. Ничего не поделать, переехали.
Жить у свекрови, Галины Степановны, оказалось адом, который Ксения даже представить себе не могла. Галина Степановна была женщиной деятельной и чересчур заботливой. Её забота душила Ксению хуже удавки.
- Ксюшенька, а почему ты полы моешь шваброй? Полы нужно только руками мыть, я всегда Максу говорила, что хозяйка должна руками полы мыть, тогда и душа в доме будет чистая… Ксюша, ты неправильно солишь суп, пока вода холодная. Ой, ну кто ж так делает?
Ксении очень не нравилось, когда свекровь вмешивалась в процесс ее готовки, так и стояла над душой.
- Картошку крупно режешь и лук тоже, - много чего могла сказать Галина Степановна, а невестка вначале терпела, но была уже на грани срыва…
- Максим, ты смотри, у Ксюши юбка опять короткая, а на улице ветер, ты бы ей сказал.
Макс говорил.
- Мам, ну отстань, она взрослая.
Это была не защита, это была констатация факта. Макс словно снова превращался в маленького мальчика под маминым крылом. Ксения чувствовала себя чужой, лишней, никчемной. Они ругались каждую ночь в своей маленькой комнате.
- Я больше не могу! - говорила Ксения в подушку. - Она меня контролирует. Она мне вчера сказала, что я неправильно стиральный порошок засыпаю в машинку…
- Ну потерпи, - зевал Макс. - Она же добра хочет.
- Мне не нужно её добро, я хочу свой угол!
- Давай продадим дом тёти Нины, - предложил Макс, и возьмем квартиру в ипотеку. – Это будет первоначальный взнос от продажи дома.
Продажа дома далась Ксении тяжело. Она ездила туда одна, прощаться. Сидела на крыльце, гладила старые вишни и плакала. Но ради семьи, ради мужа, ради призрачного мира она была готова на всё. Дом продали, деньги вложили в первоначальный взнос за уютную двушку в спальном районе.
- Ну, как говорится, начало есть, конец будет, - весело сказал Макс после внесения платежа.
Иллюзия счастья длилась недолго. Квартира была их. Своя. Родился сын, маленький Антошка. Ксения ушла в декрет, погрузилась в пеленки, бессонные ночи и бесконечную стирку. Денег не хватало, каждый месяц часть зарплаты мужа уходила на ипотеку.
Макс стал задерживаться на работе. Сначала на час, потом на два, потом стал приходить, когда сын уже спал.
- Макс, в чем дело, тебя дома совсем не бывает, почему поздно? – возмущалась Ксения.
- Ремонт срочный, аврал, - отмахивался он.
- Опять с пацанами пиво пили? - устало спрашивала Ксения, укачивая на руках сына Антошку.
- А что, и посидеть с пацанами уже нельзя? Я целыми днями пашу, как конь на эту ипотеку. А дома вечно орёт Антошка и ты с кислой миной ходишь, - резко отвечал муж.
Однажды вечером, когда Макс в очередной раз ушел «на полчасика» и пропал до полуночи, у Ксении закончилось молоко, и смесь. Антошка плакал.
Она написала Максу: «Купи срочно смесь, у нас закончилась». Прочитано. Тишина. Через час получила ответ: «Да ладно, завтра купим».
Она одела сына кое-как, замотала в тонкое одеяло и пешком, понеслась в круглосуточный супермаркет. Стоя на кассе с двумя банками смеси и ребенком, она сквозь стеклянную дверь увидела мужа.
Макс сидел за столиком летнего кафе напротив, с компанией друзей и какой-то девицей в коротком платье. Он смеялся, гладил её по руке, обнимал и что-то шептал на ухо.
Ксения не устроила скандала тогда. Она просто развернулась и ушла, всю ночь просидев в кресле-качалке, уложив сына. Она ждала его до пяти утра. Когда он пришел, от него пахло перегаром и чужими духами, вошел в спальню, она спросила тихо:
- Ты где был?
- Я же сказал, с Саньком сидели, пиво пили, - пробубнил он, падая на кровать.
- Врешь, - так же тихо сказала Ксения. - Я тебя видела. В кафе. С девкой...
Макс замер. Потом сел на кровати, нащупал ногами пол. В темноте его лица было не разглядеть.
- А что ты там делала? Шпионила за мной? - его голос стал агрессивным.
- Смесь сыну покупала, которую ты привезти забыл, потому что ты был очень занят, - ехидно сказала жена.
- И никакая не девка, просто коллега… Мы отмечали сдачу проекта… Не начинай.
- Не начинай? - Ксения вскочила. – Ты бросил нас. У ребенка смесь закончилась, он голодный плакал… А ты там развлекался! Вон из моей жизни! Вон из моей квартиры!
- Из твоей квартиры? - зашипел Макс, вставая. - А кто за ипотеку платит, если это твоя квартира? Деньги от твоего халупы - это был только первый взнос! А остальное - я пашу! А ты дома сидишь и еще права качаешь…
- Я сижу с твоим ребенком, которого ты бросил, - закричала Ксения, и слёзы, которые она сдерживала всю ночь, хлынули наружу. - Уходи! Прямо сейчас!
Макс собрался и со злостью хлопнул дверью. Ушел к матери. Неделю не появлялся. Потом пришел, повинился, просил прощения, клялся, что это была ошибка, что та девчонка ничего не значит. Ксения простила. Куда ей было деваться? С маленьким ребенком на руках, без денег, с ипотекой.
Но ее жизнь изменилась. Доверие испарилось. Она превратилась в сыщика. Проверяла телефон, когда он мылся, ловила каждое его движение. Макс сначала терпел, потом начал злиться.
- Что ты за мной следишь?!
- А ты, если не хочешь, чтобы за тобой следили, не уходи по вечерам.
- Да никуда я не хожу! Ты меня достала своим контролем… Ты стала похожа на мою мать.
Это был самый страшный удар. Стать похожей на свекровь, которую она ненавидела.
Жизнь превратилась в болото. То затишье, то скандал. Он мог придраться к невкусному ужину, она к его опозданию на пять минут.
Сын подрастал, видя вечно уставшую, заплаканную мать и отца, который всё чаще ночевал на диване или «у мамы». Ссоры стали обыденностью. Они уже не кричали друг на друга, а обменивались холодными, ядовитыми фразами, которые ранили больнее пощечины.
- Опять картошка? - брезгливо морщился Макс, заглядывая в кастрюлю.
- А ты бы зарабатывал больше, ели бы мраморную говядину, - огрызалась Ксения.
- Я и так на ипотеку вкалываю, между прочим. А ты могла бы и к маме моей сходить, помочь ей, она же старая. А то сидишь в четырех стенах, одичала совсем.
- К твоей маме? - Ксения сжимала половник так, что костяшки белели. – Спасибо, и потом твоя мама еще тебя переживет…
Он уходил, хлопая дверью. Она плакала на кухне, глядя на погасшие звезды за окном.
Так и жили. В одной квартире, но в разных мирах. Связанные ипотекой, общим сыном и болью, которую уже невозможно было забыть.
Сказка о подаренном доме превратилась в бетонную клетку, из которой, казалось, не было выхода. Ксения часто думала о тех вишнях, которые срубили под фундамент нового дома, и ей казалось, что вместе с ними похоронили и её надежду на простое, тёплое, настоящее счастье.
Сегодня Ксения с Максом живут под одной крышей, но есть ли будущее рядом с человеком, который тебя предал, это под большим сомнением. Ксения бы выгнала его из квартиры без капли сожаления, но ведь там есть и его доля.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал "Акварель жизни".