Представьте себе Тайбэй (город в Тайване) 1910-х годов. По улицам города бегают мальчишки, торгующие сладостями, в порту разгружают товары из метрополии, а вечером у кинотеатров собираются очереди. К концу Первой мировой войны в одном только Тайбээ работало 16 кинотеатров . И почти все они принадлежали японским студиям — «Никкацу», «Сётику», «Тэкинэ». Японский кинематограф уверенно шагал по колониям, и это была не просто коммерция.
В Корее дело пошло ещё масштабнее. Крупнейшие студии открыли в Сеуле полноценные филиалы — не только для проката, но и для собственного производства. Зачем? Ответ прост: власти быстро поняли, что кино — идеальный инструмент пропаганды. В отличие от литературы или театра, фильмы не требовали знания японского языка. Достаточно было смотреть на экран и впитывать картинку .
Что видели зрители? С одной стороны, им показывали современную Японию — с её фабриками, поездами, красивыми улицами и богатыми магазинами. Люди в колониях должны были понять: метрополия — это будущее, к которому стоит стремиться. С другой стороны, им объясняли, кто здесь главный. Образовательные фильмы изображали японских полицейских и учителей как благородных просветителей, несущих цивилизацию диким краям .
Но была и обратная связь. Японские власти не меньше заботились о том, как колонии выглядят в глазах метрополии. Специальная съемочная группа «Корейское колониальное кино» выпускала примерно по два фильма в месяц, которые должны были «распространять верное понимание» Кореи в Японии. Одновременно те же ленты «делали метрополию ближе для корейцев, знакомя их с японскими пейзажами» . Хитроумная система: обе стороны смотрят друг на друга через объектив, который держит метрополия.
Кинотеатры становились точками притяжения. В них приходили не просто за развлечением — за новым миром, который показывали на экране. И даже если зрители не понимали языка, они видели, как живут «настоящие» японцы, какие у них дома, как они одеваются, как ведут себя. Это работало эффективнее любых указов.
К концу японской оккупации в 1945 году на Тайване и в Корее сложилась целая киносеть, которая десятилетиями формировала взгляды миллионов людей. И когда японские солдаты ушли, японские фильмы ещё долго оставались в памяти — как первый опыт большого мира, открывшегося через экран.